Мама и дочь
Ирина и Катя жили обычной жизнью. Небогато, но с достоинством. У них была двухкомнатная квартира в старой многоэтажке на юго-западе города. В доме были все необходимые удобства. На подоконнике — фикус, который Ирина вырастила из маленького черенка.
Катя появилась на свет, когда Ирине исполнилось двадцать пять. Через два года отец ушёл, заявив, что «не создан для семьи». Позже выяснилось, что он женился на другой женщине, у которой уже был ребёнок (очевидно, для этой семьи он и был создан). После суда квартира осталась Ирине и её дочери. Жильё досталось Ирине в наследство от родителей и не подлежало разделу. Из чувства гордости она не стала подавать на алименты.
Ирина не унывала. Она работала бухгалтером в небольшой фирме. Растила дочь, покупала ей платья, альбомы для рисования, водила гулять на детскую площадку. Катя росла активной, смышлёной, с веснушками на носу и вечно торчащими косичками. Она обожала рисовать портреты. Не абстракции, не домики с дымком — именно лица. Она могла долго сидеть над глазами, губами, деталями лица. На стене висел портрет Ирины — подарок на день рождения, нарисованный цветными карандашами. Ирина поместила его в рамку.
Всё изменилось, когда Кате было шесть. Она упала с горки на площадке — неудачно, головой об бетон. Сотрясение, трещина в височной кости, две недели в больнице. А через месяц после выписки случился первый приступ.
— Помогите моей дочери! — кричала Ирина, прижимая к себе бьющуюся в конвульсиях дочь, когда приехала скорая помощь. — Что с ней?!
То была посттравматическая эпилепсия. Оказали помощь, увезли в больницу. Обследовали, пролечили, выписали. Состояние осталось хроническим.
Приступы в дальнейшем были редкие, хорошо контролировались лекарствами. Ирина выучила все названия. Она давала дочери их строго по часам, записывала в тетрадку, носила с собой запасную дозу в сумочке.
Катя тем временем росла. Ходила в школу, училась на четвёрки и пятёрки, дружила с девочками из класса. О болезни знали только учителя и классная руководительница. Но со временем пришлось раскрыть эту тайну. Приступы случались и в школе. Когда это происходило — раз в два-три месяца, — Ирина бросала работу, неслась в школу, забирала дочь и везла домой. Обеспечивала полный покой, тишину, укладывала спать. На следующий день Катя шла в школу как ни в чём не бывало.
— Ты сильная, я тобой горжусь, — говорила Ирина, гладя дочь по голове. — Мы справимся.
— Я тобой тоже, — отвечала Катя, обнимая маму. — Ты меня всегда спасаешь.
Они не знали, что скоро всё изменится.
Вызов
«Девочка, 9 лет, эпилептический приступ».
Мы с напарницей Натальей приехали быстро. Наша «Газель» припарковалась у подъезда. Бабушки на лавочке поздоровались, когда мы прошли мимо них. Зашептались что-то вроде: «Опять, наверное, к девочке той». Похоже, скорую здесь часто вызывают.
Дверь открыла женщина лет тридцати пяти. Волосы собраны в пучок, в глазах — усталость и что-то ещё, похожее на чувство вины.
— Проходите. Она в своей комнате, — сказала она.
Мы вошли в комнату. Сразу бросилось в глаза, что стены и шкафы были завешаны детскими рисунками. Карандаши и фломастеры валялись повсюду. На диване, укрытая пледом, лежала Катя. Она лежала на спине, глаза были закрыты. Всё её тело было напряжено: кисти рук согнуты, зубы стиснуты. Сознание отсутствовало. Тоническая фаза затянувшегося эпилептического приступа.
— Вот сидела рисовала, как обычно, — начала спокойно рассказывать мама. — Начало вдруг «крутить», сознание потеряла... У нас это дело обычное.
— Реланиум внутривенно, — скомандовал я Наталье.
Она поняла это сразу и уже достала из кармана оранжевую аптечку с сильнодействующими препаратами.
Вену пришлось искать долго. Тургор кожи снижен, вены спавшиеся. У пациентов при частых приступах такое бывает: организм истощён.
Наконец ввели лекарство. Через минуту судороги стихли, девочка задышала ровнее. В сознание пока не пришла, будет спать какое-то время.
— Как часто это случается? — спросил я, заполняя карту.
— В последнее время... часто, — вздохнула мама. — По несколько раз в неделю. В школу пока не ходим, дома занимаемся.
— Каждый раз вот так?
— Нет, обычно быстро проходит. А сейчас вот затянулось чего-то.
— Лечение принимает?
— Да. Депакин, финлепсин. Всё, как врач прописал.
— Врача давно видели?
— Неделю назад были.
— Что он сказал?
— Сказал, что надо увеличить дозу. Предложил госпитализацию, но я... Я не хочу, чтобы она в больнице лежала. Мне кажется, толку не будет. Вернётся из больницы, и опять приступы будут.
— Ирина, — сказал я мягко, — больница — это единственный способ разобраться, почему приступы участились. Может, лечение не подходит. Может, нужны другие препараты. Надо обследоваться в условиях стационара.
— Да, наверное, так и сделаем, ляжем в больницу, — ответила она, задумавшись. — Но не сегодня.
Мы дали рекомендации. Мама подписала отказ от госпитализации.
Ужасное открытие
Скорая приезжала к ним ещё несколько раз через каждые 2–3 дня. Каждый раз — Катя в приступе, Ирина растерянная. Каждый раз — «у врача были», «лечение принимаем», «дозу увеличили». Но приступы продолжались, становились всё тяжелее, а от больницы мама продолжала отказываться.
Когда мы с напарницей приехали в очередной раз, застали Катю на полу в коридоре в тонических судорогах — она упала по дороге из туалета. Разбила губу, рассекла бровь.
Снова внутривенные вливания. Ожидание окончания приступа. Купирование.
— В стационар, — твёрдо констатировал я. — На полное обследование.
— Нельзя, — замотала головой Ирина. — У меня работа, я не могу...
— Вы что?! А если она умрёт? — воскликнула Наталья, не сдержавшись.
Ирина посмотрела на неё с такой болью, что стало не по себе.
— Ирина, — сказал я, — вы таблетки вообще даёте?
— Даю, — ответила она, отводя взгляд.
— Покажите рецепт.
Она замялась. Полезла в ящик стола, достала рецепт. Депакин, финлепсин, дозы стандартные. Рецепт был выписан неделю назад.
Я посмотрел ей в глаза:
— Сколько таблеток вы дали дочери за последний месяц?
— Ну... Как положено. По рецепту.
— Покажите блистеры.
Ирина побледнела. Руки её задрожали.
— Таблетки... Они... Закончились... — пробормотала она.
— В смысле закончились? Выписаны неделю назад и уже закончились?
— Или я что-то путаю... Я не могу их найти...
— Ирина, — я взял её за руку. — Что происходит?
КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.
---------------
ПРОДОЛЖЕНИЕ здесь👈 (также здесь вы найдете большой архив других эксклюзивных медицинских историй-детективов из моей 20-летней работы на скорой помощи. Эти рассказы нигде не публиковались ранее и никогда не выйдут в открытый доступ. Присоединяйтесь!🔥🚑)