В Советском Союзе за пару долларовых купюр в кармане можно было поехать в лагерь. За спекуляцию валютой давали реальные сроки, вплоть до расстрела. Рокотова и Файбишенко за валютные махинации расстреляли в 1961-м, хотя на момент приговора закон даже не предусматривал такой меры.
А в это же время в подмосковной Баковке жил человек, который держал в гараже с десяток иномарок, открыто ездил на Porsche 911 и сам говорил гостям: "Машин у меня больше, чем у Брежнева". И это была правда.
Звали его Виктор Луи. Хотя и это ненастоящее имя. Родился он как Виталий Луи в 1928-м в Москве. Мать умерла вскоре после родов. Отец был инженером, родом из семьи выходцев из Восточной Пруссии.
Впрочем, ранняя биография этого человека окутана такой плотной дымкой, что даже год рождения в разных документах не совпадает. Настоящую фамилию тоже называют то Луй, то Левин.
Уже в 14-15 лет он работал при иностранных посольствах в Москве, бегал на побегушках в ресторане "Метрополь", который обслуживал дипломатов. Для послевоенной столицы это было место, где крутились дефицитные товары и иностранная валюта.
Но в сталинском СССР любой контакт с иностранцами шёл под контролем спецслужб. Просто так, с улицы, на работу в посольство не попадали. Каждый, кто там оказывался, должен был сотрудничать с органами. Или не работать вовсе.
В конце 40-х Луи оказался в лагере на 25 лет. За что именно, загадка до сих пор. Одни пишут, что за спекуляцию, другие говорят про шпионаж, третьи упоминают анекдот. Конкретную статью он не называл никому и никогда. В тех условиях подобное молчание означало только одно. За этим стоят "компетентные органы".
В лагере Луи не пропал. Устроился снабженцем при начальстве, заводил знакомства с интеллигентами из числа заключённых. Расспрашивал новичков об их делах, что по неписаным лагерным правилам было грубым нарушением. Так делали только стукачи.
Там же, в лагере, Луи выучил английский у заключённых филологов. В сталинском Союзе самостоятельное изучение иностранных языков вызывало подозрения у органов. Но этому человеку никто не мешал. Значит, на то было разрешение сверху.
В 1956-м его выпустили и реабилитировали. Бывший заключённый устроился в московское бюро американской телерадиосети CBS. Потом стал писать для британской газеты London Evening News и оказался единственным в стране советским гражданином, официально аккредитованным при МИДе как иностранный корреспондент. До него такого не было. После него тоже.
В ноябре 1958-го он женился на англичанке Дженнифер Стейтем, которая работала няней в семье британского дипломата. Венчались по православному обряду в Елоховском соборе в Москве.
Брак советского гражданина с иностранкой в конце 50-х требовал разрешения от спецслужб. Без санкции сверху загс просто не расписал бы. Трое их сыновей, Николас, Майкл и Энтони, получили британское гражданство.
В октябре 1964-го Луи первым в мире, за несколько часов до официального объявления, сообщил западной прессе об отставке Хрущёва. Это принесло ему огромный гонорар и вывело совсем на другую орбиту. А дальше пошла работа, которую не поручишь обычному журналисту.
В 1967-м он никого не спрашивая отправил за океан рукопись Светланы Аллилуевой (дочь Сталина) "20 писем к другу". Причём переправил отредактированный вариант, из которого вырезали все упоминания действующих членов Политбюро.
Замысел был простой. Если книгу нельзя остановить, надо опередить и выпустить "правильную" версию раньше. Книга вышла в Европе раньше американского оригинала и сбила ажиотаж.
На гонорар от этой сделки Луи купил себе в Лондоне Porsche 911S, привёз его в Москву, поставил советские номера и ездил по столице. В стране, где пределом мечтаний была "Волга".
Годом позже та же история повторилась с "Раковым корпусом" Солженицына. Рукопись без ведома автора ушла на Запад, чтобы заблокировать публикацию внутри СССР в журнале "Новый мир".
В 1969-м Луи вывез из страны надиктованные на магнитофон мемуары Хрущёва, тоже после тщательной "редактуры". Плёнки спокойно прошли пограничный контроль в Шереметьево. Будто он летел не с секретными записями опального генсека, а с парой рубашек в чемодане.
Его посылали туда, куда обычные дипломаты не могли попасть. В 1968-м, на Тайвань, вести неофициальные переговоры с сыном Чан Кайши. Это было связано с обострением на советско-китайской границе, когда понадобился тайный контакт с Тайбэем. В 1971-м, в Израиль, с которым у Союза не было дипломатических отношений.
А в 1973-м его отправили в Чили, где после переворота был арестован лидер чилийских коммунистов Луис Корвалан. Задача звучала просто. Убедиться, что Корвалан жив. В Сантьяго ему организовали встречу с заключённым, и Луи вернулся с подтверждением.
Но формально Луи не числился нигде. Ни в штате КГБ, ни в каком-либо другом ведомстве. Глава КГБ Андропов прямо запретил как-либо оформлять их отношения. Никаких бумаг, даже секретных.
Сам Луи потом говорил, что "бескорыстно выполнял личные поручения Андропова". А академик Сахаров оценивал ситуацию иначе и прямо указывал, что КГБ расплачивалось с Луи, разрешая ему любые спекулятивные операции, за которые любой другой давно бы поплатился.
Дачу Луи купил в 1965-м у семьи умершего генерала. Отдал 17 000 руб. При средней зарплате по стране 92 руб. в месяц это были неподъёмные деньги. Оформил долгосрочную аренду на 49 лет с правом передачи по наследству. И превратил обычный дом в усадьбу.
Отапливаемый бассейн в подвале. Финская сауна. Теннисный корт, который зимой заливали под каток. Камин в гостиной с напольными часами, отбивавшими мелодию каждые четверть часа.
Скульптуры Эрнста Неизвестного в саду. Коллекция вин, коньяков, икон и бронзы. Факс и беспроводной телефон. Это в посёлке, где люди ещё ходили за водой к колодцу.
И гараж. Отдельное здание на десяток машиномест, со смотровыми ямами, комнатами для водителей, запасами бензина и собственной электростанцией. Заведовал всем этим хозяйством личный шофёр Алексей Зиновьев.
А стояло в гараже вот что. Mercedes-Benz 350SL, Mercedes-Benz 500SEL, Porsche 911S, BMW 328, Volvo 780, Ford Mustang, Land Rover, Oldsmobile, кемпер на базе VW Transporter. Из советских, "Москвич"-424 и ВАЗ-2103.
Причём машины не просто стояли, они жили. Mercedes 350SL, к примеру, Луи купил в 1972-м, отъездил на нём 8 лет и продал народному артисту СССР, цирковому наезднику Николаю Ольховикову за 25 000 руб. Этот "Мерседес", к слову, дожил до наших дней.
Но главной гордостью коллекции был спортивный кабриолет Bentley 4 1/4 Litre 1938 года выпуска. Отдельная история. Кузов для него собрало берлинское ателье Erdmann und Rossi. Таких спорткабриолетов в мире были считанные единицы, и большинство не пережило войну. А этот каким-то чудом уцелел и оказался в Союзе.
Когда к нему на дачу приезжали гости, а приезжали многие, от поэтов до дипломатов, Луи водил их по дому, показывал машины и говорил: "У меня их больше, чем у Брежнева".
Один из гостей потом вспоминал, что от этих слов "озноб пробирал". Потому что все понимали. В стране, где человека сажали за пару иностранных банкнот, за такую жизнь полагался расстрел. А Луи не просто жил так. Он этим гордился.
На вопрос, как он себе это позволяет, Луи отвечал просто. "Это часть моей работы". По долгу службы ему нужно было принимать иностранцев, и обстановка должна была соответствовать. Сами спецслужбы считали его дачу удачной находкой, чем-то вроде неформального пресс-центра, куда стекалась нужная информация.
При этом творческая интеллигенция ездила к нему не за коньяком и не за машинами. Ездила просить. "Помогите, Виктор, опять выезд за границу закрыли".
И Луи помогал. Оформлялся паспорт, выдавались командировочные. Приезжали тихо, просили шёпотом. Чем расплачивались за такую помощь, не говорил никто.
Отдельная глава. История с академиком Сахаровым. Когда в 1984-м Сахаров объявил голодовку в горьковской ссылке и поднялась мощная волна поддержки на Западе, Луи предложил решение.
Он продал западногерманской газете Bild и американской телекомпании ABC видеозаписи "повседневной жизни" Сахарова, на которых академик ел, гулял, читал журналы и выглядел вполне здоровым. За одну только 18-минутную запись ABC заплатила 25 000 долларов.
Проблема была в том, что эти кадры сняли оперативники КГБ задолго до голодовки. Луи просто выдал старую съёмку за свежую. Западные СМИ показали эти кадры, общественность успокоилась, и кампания в поддержку Сахарова пошла на спад.
Последнюю свою сенсацию Луи выдал в 1987-м, когда продал западногерманскому изданию материалы допросов Матиаса Руста, немецкого пилота, посадившего лёгкомоторную "Цессну" рядом с Красной площадью.
Гонорар был с пятью нулями. Но деньги пошли уже не на машины, а на лечение. В 1986-м у него нашли рак печени. В Кембридже сделали пересадку. Какое-то время он держался.
Перестройка лишила Луи монополии. Информация из-за "железного занавеса" перестала быть товаром, когда занавес рухнул. Его услуги обесценились в один момент.
Умер он 18 июля 1992-го в Лондоне от сердечного приступа. В Москву вернулись урна с прахом. Похоронили Луи на Ваганьковском кладбище.