все главы здесь
Глава 91
Максим сглотнул. Внутри у него сжалось так, что стало трудно дышать. Он вдруг ясно увидел себя — без бабушки, в пустом доме, где каждая вещь будет помнить ее руки. Мысль была невыносимой.
— И… что дальше? — спросил он тихо.
Варя чуть повернулась к нему. Теперь она смотрела прямо, и в ее взгляде не было жалости к себе.
— А дальше… стала просто жить, — сказала она просто. — Потому что другого выхода не было. Сначала — от безысходности. Потом — по привычке. А потом вдруг ловишь себя на том, что можешь улыбаться и даже смеяться. И тебе за это стыдно. Ну а позже — что можешь радоваться. И стыд уже меньше.
Она слабо улыбнулась.
— Бабушка бы не хотела, чтобы я умерла вместе с ней. Она была… строгая, но справедливая. Сказала бы: «Чего разлеглась? А ну вставай».
Максим молчал. Он сидел совсем близко, чувствовал тепло ее плеча, но не двигался. И именно это — ее спокойствие, ее сила без бравады — вдруг стало для него самым утешительным, что он мог получить.
— Значит, ты очень сильная, — сказал он наконец.
Варя покачала головой.
— Нет, Максим. Я просто не знала, что можно иначе.
И в этой простой фразе было столько пережитого, что ему вдруг стало ясно: пожалеть ее сейчас — значит обесценить. А быть просто рядом — значит уважать.
Он ничего не сделал. Не прикоснулся, не сказал лишнего. А Варя вдруг ощутила странное желание внутри, и оно будто были не ее. Ей захотелось, чтобы он обнял, пожалел и сказал что-то очень доброе и ласковое.
Она замолчала… не потому что слова кончились — наоборот, их стало слишком много.
Она смотрела перед собой, на камни, на уходящий свет, и думала не о прошлом, а о настоящем: а надо ли ему это знать?
Надо ли Максиму знать, что на сороковой день бабушка пришла к ней — не во сне, не в памяти, а как живая. Что села рядом, заговорила.
Что с того дня Варя начала видеть то, чего не видят другие. Что бабушка с тех пор никуда не уходила. Всегда рядом.
Варя украдкой посмотрела на Максима. Он сидел спокойно, молча, не торопя, не требуя продолжения. Просто был рядом — весь здесь, внимательный, заботливый, понимающий. И в этом было столько уважения, что у нее вдруг защипало в груди.
«Я хочу, чтобы он знал обо мне все-все», — поняла она неожиданно ясно и в то же время ей самой стало как-то неловко от своей мысли.
Она медленно выдохнула.
— Максим… — сказала она и сама удивилась, как спокойно прозвучал голос: — Я тебе сейчас кое-что скажу. Не поверишь, рассмеешься, я не обижусь. Правда.
Максим нахмурился:
— Говори, Варь. Я не буду смеяться. Это точно. Все что угодно, но не смех.
— Когда бабушка умерла… — начала Варя медленно, — она не ушла совсем.
Максим не дернулся, не усмехнулся. Только чуть внимательнее посмотрел.
— На сороковой день она пришла ко мне. Как сейчас ты сидишь рядом. Живая. Настоящая. И с тех пор… — Варя сделала паузу, — с тех пор она всегда была рядом. И не только она.
Она посмотрела ему прямо в глаза открыто.
— Я вижу, слышу, знаю то, что другим не дано. Это не выбор, Максим. Это просто… есть.
Она ждала чего угодно: недоверия, сомнения, напряжения. Но Максим молчал. Долго.
И наконец тихо сказал:
— Поэтому ты такая… — он запнулся, подбирая слово.
Варя невольно улыбнулась.
— Калды балды…
Максим улыбнулся благодарно.
Она почувствовала странное облегчение и радость. Как хорошо, что рассказала.
Она на мгновение прикрыла глаза и позвала — не вслух, а внутрь, туда, где раньше всегда отзывалось сразу.
«Бабуль?.. Ты здесь? Отзовись…»
Ничего. Ни привычного тепла сбоку, ни легкого сдвига воздуха, ни того едва уловимого ощущения, что она не одна. Пусто. Глухо.
Варя открыла глаза, и в них мелькнула растерянность.
— Знаешь, Максим… — сказала она тихо. — А совсем недавно бабуля перестала приходить ко мне.
Он напрягся:
— Погоди! Как это — перестала?
Варя пожала плечами:
— Не знаю. Просто… нет ее. И сегодня — впервые — я вообще ничего не увидела. Совсем. Понимаешь?
Она посмотрела на него внимательно.
— Ко мне сегодня Оксана приходила. Черноволосая. Ваша, деревенская. А мне ей и сказать нечего было. Ни капли. Пусто.
— Как так?.. — Максим даже подался вперед. — Почему?
— Не знаю. И тревожно, и как-то… непонятно одновременно. Будто почва под ногами сдвинулась, а ты еще стоишь и не знаешь — упадешь или нет.
Он молчал, переваривая услышанное. В его взгляде было видно — он хочет спросить еще что-то. Не из любопытства. Из заботы.
И Варя это почувствовала сразу. Ей вообще вдруг показалось, что она очень хорошо понимает Максима — даже тогда, когда он молчит.
Она продолжила сама, не дожидаясь вопроса:
— И вот именно бабушка мне тогда и сказала, что родители живы. И что она знает, где они.
Максим дернулся так резко, что чуть не потерял равновесие на камне.
— Где же они были? — вырвалось у него.
В его голосе было столько неподдельной радости, будто речь шла о его собственных родителях. Он даже улыбнулся — широко, по-детски, не скрываясь.
— Господи… Варя… это же… — он выдохнул, не находя слов. — Как хорошо. И что же дальше?
И от этой искренности, от того, как малознакомый, по сути, человек так живо и по-настоящему переживает за нее, Варе вдруг снова стало тепло.
Тихо, глубоко, как бывает только от участия — не громкого, не показного, а настоящего.
Она сидела рядом с ним на скале невинной любви и впервые подумала, что, возможно, потеря дара — если это и правда потеря — дана ей не просто так.
Может быть для того, чтобы она вспомнила, как это — чувствовать по-другому. Как все. И чтобы никто не руководил ею, и самой влюбляться в того, в кого хочется, а не в того, на кого показали.
Варя испугалась своих мыслей, но продолжила:
— А дальше бабуля сказала, что туда, где держат моих родителей в рабстве, мне нельзя идти одной. Надо взять с собой Колю и обязательно оповестить милицию.
Имя Коли возникло в голове — и не потянуло за собой ничего. Ни образа, ни тепла, ни привычной привязанности. Варя даже удивилась: раньше стоило подумать о нем — и внутри что-то откликалось. А сейчас — пусто, как будто мысль не зацепилась.
— Вот тогда я и познакомилась с Володей Морозовым, лейтенантом милиции, — продолжила Варвара. — Родителей освободили. А потом еще одного человека освободили. И еще одну девушку. И Иришку вот нашли.
Варя мечтательно улыбнулась:
— Она, знаешь, какая хорошая у нас.
А вот мысль про Иришку зацепилась, отозвавшись теплом в сердце.
— Познакомишь? — вдруг абсолютно серьезно спросил Максим.
— Конечно! — просто ответила Варя. — Когда приедешь к дяде Толику, заходи и к нам.
— Обязательно зайду.
Внутри Вари что-то дрогнуло. Максим сидел рядом, а она уже будто ждала следующей встречи с ним. Варвара даже тряхнула головой, чтобы избавиться от этого странного чувства, но оно никуда не ушло.
Их лица были так близко, что Варя отчетливо видела маленькую морщинку над верхней губой у Максима и очень мелкие черные точки на подбородке — так пробивается щетина. Еще секунда и… Варя почувствовала какой-то мощный удар внутри — словно кто-то толкнул ее к Максиму.
— Варя! — первым опомнился он, а она тут же отшатнулась от него: — Пора. Скоро начнет темнеть.
— Да-да, — зачастила она. — Пойдем.
И, чуть помедлив, сказала:
— Спасибо, что привел меня сюда.
— Обращайся! — весело предложил он.
— А я обращусь! — серьезно сказала Варя. — Возможно, даже завтра. Максим, — она смутилась немного. — Я домой поеду. Надо уже. Довезешь до дороги?
— До дома довезу, — пообещал он.
А Варя почему-то именно сейчас попыталась вспомнить, за что именно полюбила Колю — и неожиданно поняла, что вспоминает не чувства, а лишь события.
Возможно именно сегодня вам захочется выпить со мной чашечку кофе)))
Угощаете? ))) можно здесь
Татьяна Алимова