Утро началось с тишины. Анна открыла глаза и сразу поняла: что-то не так. Кровать рядом была пуста, но даже не это кольнуло тревогой.
Дмитрий всегда спал на животе, раскинув руки в стороны, и его дыхание заполняло комнату мерным, убаюкивающим шумом.
Она села, положив ладонь на тяжелый, упругий живот — на шестом месяце он уже жил своей жизнью, требовал места, иногда толкался крошечной пяткой в ребра.
Аня нащупала тапочки и побрела в коридор. Сначала она увидела ключи. Они лежали на подставке для обуви, аккуратно, рядом с ключом от почтового ящика.
Потом — пустое место на вешалке, где еще вчера висела его серая куртка. И, наконец, пропавший дорожный чемодан, который Дима всегда отказывался убирать в кладовку, потому что «на работе часто командировки».
Внутри нее все сжалось. Она села за стол и стала думать, не могла ли вчера что-то не так сказать.
Разговор был обычный: Анна сказала мужу, что ей уже пора уходить в декрет, поэтому последние три месяца ему придется со своих оплачивать ипотеку и автокредит за машину.
Он тогда кивнул, сказал: «Подумаю». Она не придала этому значения. Они договаривались по-другому: до декрета.
На нем — часть ипотеки, коммуналка, продукты. На ней — вторая часть ипотеки, плюс кредит за машину, на которой он ездит на работу.
Но сейчас, когда пора уже было уйти в декрет с крошечными выплатами, она не могла выполнять свои обязательство.
В комнате заплакал Сережа. Анна вздрогнула, отставила кружку и пошла к сыну. Полуторагодовалый Сережа стоял в кроватке, держась за бортик, и его круглое лицо было одновременно требовательным и растерянным. «Ма-ма-ма-м!» — прокричал он, протягивая руки.
Она взяла его на руки и поднесла его к окну, показывая пальцем на проезжающую мимо серую «Ладу Весту».
Но сердце стучало где-то в горле, потому что она уже знала. Дима ушел, собрал вещи, оставил ключи и уехал на той самой машине, кредит за которую Лена сейчас не могла заплатить.
К девяти утра, когда Сережа, отвлекшись на кубики, мирно сидел на ковре, Анна решилась.
Она открыла телефон. Последнее сообщение вчерашнее: «спокойной ночи, я в душ».
Его аватарка горела зеленым, но это ничего не значило — он всегда был онлайн. Она написала: «Дима, ты где?»
Он не читал и молчал. Анна позвонила на мобильный — после первого гудка муж сбросил.
Позвонила второй раз — сбросил еще быстрее. Третий звонок ушел в голосовую почту. Четвертый — «абонент временно недоступен».
— Он меня заблокировал, — сказала она в пустоту, поняв это.
Она не знала, что делать дальше. Звонить его маме, Светлане Петровне? Та с первого дня их брака считала, что сын «себе не ту жену выбрал».
Ипотека для Светланы Петровны была личной обидой: Диме предлагали жить с ней, в трехкомнатной квартире на Партизанской, где он вырос.
Но Анна настояла на своем: «С мамой? Нам по тридцать лет, Дима. Я не хочу делить ванную с твоей мамой и слышать, как она комментирует, сколько масла я налила в сковородку». Тогда он согласился. Но, как оказалось, только внешне.
Анна села на пол, прямо на ковер, рядом с Сережей, который с упорством ставил красный кубик на синий, и закрыла глаза.
Перед ней стоял проклятый вопрос, который она запретила себе задавать еще вчера: «Почему?»
Анна стала вспоминать, были ли предпосылки. И она вспомнила: вот он, месяц назад, за ужином, бросил: «Знаешь, я посчитал — если бы мы жили у мамы, мы бы уже новую машину купили».
Она тогда промолчала, только переложила пюре в тарелке. Вот он в прошлую субботу вернулся с работы злой, бросил на пол барсетку: «Коля с Петровского отдела перешел на удаленку, они с женой живут у ее родителей, ни за что не платят. А мы тут за воздух отдаем ползарплаты».
Она ответила: «У нас своя квартира, Дима, а не воздух». Он фыркнул и ушел в душ.
Но чтобы уйти и оставить беременную жену с годовалым ребенком? Это не укладывалось в ее голове.
Она снова взяла телефон, написала в общий чат с подругами: «Девчонки, Димка ушел. Собрал вещи, оставил ключи. Я в шоке».
Катя сразу ответила смайликом-обнимашкой. Вика набрала голосовое: «Ты это серьезно? А что произошло?»
Анна написала коротко: «Деньги. Ипотека. И мама». И больше ничего не добавляла.
В полдень пришло уведомление от банка. СМС о том, что на счете недостаточно средств для списания очередного платежа по кредиту за машину.
Автомобиль, который стоял сейчас неизвестно где, ведомый человеком, который заблокировал ее номер.
Анна не выдержала. Она подхватила Сережу на руки, сунула ноги в кроссовки и вышла на улицу.
Вернувшись в квартиру через полчаса, Анна первым делом проверила телефон — вдруг разблокировал. Нет.
Она вспомнила, как два дня назад они смотрели сериал, и он гладил ее по животу: «Слушай, а давай назовем второго Львом, если мальчик».
Она улыбнулась и согласилась. И вот теперь этот Лев остался без отца, еще не родившись.
К трем часам дня, когда Сережа заснул дневным сном, Анна нашла в себе силы позвонить Светлане Петровне.
— Здравствуйте, Светлана Петровна, — сказала она в трубку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Дима ушел от нас сегодня. Он у вас?
— Здравствуй, Анна, — голос свекрови был ледяным и одновременно удовлетворенным. — Да, Дима у меня. И знаешь, он очень расстроен. Мой сын сказал, что ты его выгнала.
Анна физически ощутила, как пол уходит из-под ног. Она оперлась рукой о стену.
— Я его выгнала? — переспросила она. — Он сам собрал вещи. Оставил ключи на тумбочке. Я проснулась — его нет.
— Милая, мужчина не уходит от беременной женщины просто так, — Светлана Петровна сделала особое ударение на слове «беременной», как будто это был диагноз. — Он мне всё рассказал про ваши финансовые требования. Ты просишь его оплачивать полностью и ипотеку, и кредит. Ты в курсе, что у него зарплата шестьдесят тысяч? Как он должен это потянуть? И потом, квартира, которую вы купили… Я сразу говорила, что это авантюра.
— Светлана Петровна, у нас была договоренность, — Анна зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — До декрета я платила половину. Сейчас у меня почти нет дохода. Это временно. Я просила о помощи.
— Помощь, Анна, это когда просят, а не требуют, — отрезала свекровь. — По словам Димы, ты ему предъявила ультиматум. Так нельзя разговаривать с мужчиной. Тем более в твоем положении.
— Каком положении? — не поняла Анна.
— В положении финансовой несостоятельности, — четко, по слогам произнесла Светлана Петровна. — Мой сын не обязан тащить на себе всё. Он подумает, что ему делать и пока поживет здесь. И прошу тебя, не пиши ему больше. Ты его только нервируешь.
Светлана Петровна положила трубку. Анна минуту стояла с телефоном у уха, слушая короткие гудки. Она медленно опустилась на диван. Перед глазами все плыло.
— Мы справимся, — прошептала она, но впервые за долгое время не верила своим словам.
Вечером пришло сообщение от банка — уже по ипотеке. Просрочка. Они с Димой всегда платили вовремя. Она снова попыталась дозвониться мужу, но трубку сняла Светлана Петровна.
— Я же сказала, он пока не хочет разговаривать. Ему нужно время.
— Какое время? — голос Анны сорвался на фальцет. — У меня ребенок на руках, я беременна. У нас ипотека, кредит. Мы не можем ждать.
— Ну, могли бы подумать, прежде чем брать на себя такие обязательства, — холодно ответила свекровь и снова повесила трубку.
К девяти вечера, уложив Сережу спать, Анна сидела на кухне с чашкой чая и листала в телефоне их совместные фотографии.
В полночь пришло сообщение от незнакомого номера. Короткое: «Аня, это Дима. Не звони на мой старый номер. Я тебе напишу, когда буду готов говорить. Ребенка не бросаю, деньги потом переведу, сколько смогу. Не унижайся».
Она перечитала слово «не унижайся» раз десять. Ей казалось, что унижение — это когда мужчина уходит от беременной жены к маме, а потом диктует условия через чужую сим-карту.
Она хотела ответить, но передумала. Анна подошла к окну. За окном был спальный район, фонари горели ровным желтым светом, где-то лаяла собака.
Анна вытерла лицо рукавом халата, включила ноутбук и нашла список центров помощи беременным в кризисной ситуации.
А затем передумала и решила утром позвонить в банк и юристу. Анна понимала, что тянуть ипотеку и автокредит просто не сможет.
В итоге женщина решила подать документы на банкротство. Дмитрий, узнав о том, что у него хотят забрать не только квартиру, но и машину, позвонил жене.
— Ты что творишь? Какое банкротство?
— А что я должна делать? Ждать, пока ты одумаешься? Нет, Дима, поезд ушел! — выпалила Анна.
— За машину я буду сам платить, — пробурчал с обидой мужчина. — А квартиру пусть банк забирает. Надо было не слушать тебя и не связываться с ипотекой.
— Я еще на развод подаю, — огорошила Дмитрия жена.
— На развод? Зачем?
— Так мы и так уже не муж и жена. Ты живешь у своей мамы, которая до сих пор тебя нянчить, — не сдержавшись, фыркнула Анна.
— Как знаешь, — мужчина не стал возражать, что ее ничуть не удивило.
Через полгода, собрав вещи, Анна стала разведенкой и перебралась уже с двумя детьми к матери.
Дмитрий стабильно выплачивал алименты, но ни разу не выказал желания увидеться с сыновьями, впрочем, как и свекровь.