"Не надо, Тань, мужик сам разберется" — это была последняя фраза, которую он сказал дочери, прежде чем столкнуться с жестокой реальностью. Ему пошел восьмой десяток, на карточке оставалось четыре тысячи шестьсот рублей до пенсии, а Валентине в клинике выписали новое лекарство за две тысячи восемьсемьсот в месяц, без которого через год её ждал аппарат искусственной почки. Сорок два года он чинил соседям краны, замки и провисшие двери бесплатно, за простое человеческое «спасибо» и чаепитие с сушками. Его руки умели делать по дому абсолютно всё, кроме одного — зарабатывать деньги. Но теперь жизнь заставила играть по жестким правилам.
Ночью Валентина не спала — глюкометр выдал 14,2, и она лежала в темноте тихо, боясь пошевелиться. Диабет второго типа, инсулинозависимый, тридцать лет стажа, а теперь еще и почечные осложнения. Эндокринолог назначила «Форсигу» для защиты почек — это две тысячи восемьсот рублей за коробку из тридцати таблеток. До этого её лекарства обходились в семь тысяч рублей в месяц. Плюс его таблетки от давления — тысяча восемьсот. Суммарно на аптеку теперь требовалось одиннадцать тысяч шестьсот рублей. Пенсии на двоих составляли тридцать семь тысяч четыреста рублей. После оплаты ЖКУ и продуктов у них оставалось четыре тысячи шестьсот рублей свободных денег, а одна коробка нового импортного лекарства съедала больше половины этого скромного остатка.
Геннадий Федорович понимал, что его «сам разберется» звучит неубедительно, когда в кошельке пусто. Утром он пошел в свой бетонный, неотапливаемый гаражный бокс, насквозь пропахший бензином и металлической стружкой. На фанерном щите у верстака висел отцовский советский разводной ключ с глубокой вмятиной на губке, полученной еще в семьдесят во втором году, когда Геннадий только учился на слесаря. Отец, слесарь пятого разряда, тогда не ругал, а спокойно сказал: «Вмятина — это опыт. Ключ без вмятин — ключ, которым никогда не работали». Сорок два года этот тяжелый инструмент чинил чужие краны и трубы — сначала в ЖЭУ, потом на мебельной фабрике «Шатура-Мебель». И на пенсии — бесплатно, за баночку варенья и ощущение собственной нужности в округе. Но теперь это «спасибо» не покупало таблетки в аптеке, и чай почки не лечил.
Сосед по гаражу, бывший электрик Михалыч, заглянув на огонек, сказал прямо: «Геша, ты за последний месяц часов двадцать отработал на соседей за ноль рублей. При том, что у Валентины лекарств на одиннадцать с лишним тысяч. А ты бабке Зине табуретки чинишь бесплатно. Мастер из Москвы за мелкий ремонт берет три с половиной тысячи, а ты всё за спасибо горбатишься». На выходе из подъезда Геннадий на автомате за две минуты подтянул разболтанную петлю на двери. Соседка из форточки крикнула: «Геннадий Федорович, вам бы в ЖЭК устроиться, цены бы вам не было!». И Сычев подумал: всему есть цена — и петле, и лекарствам. Только до сих пор он сам не назначил цену собственному труду.
Объявление на Авито они составляли вместе с дочерью по телефону, он долго тыкал пальцами в экран: «Мелкий ремонт на дому. Сантехника, электрика, мебель, замки. Опыт 42 года. Шатура. Цены договорные». В выходные звонков не было. Первые заказы пришли благодаря обычному сарафанному радио. Соседка Наташка рассказала подруге Ирине, что в доме живет классный слесарь. Ирина попросила починить текущий смеситель в ванной. Геннадий заменил прокладку и кран-буксу из своих гаражных запасов и взял за полтора часа работы тысячу двести рублей. Ирина удивилась: «А мастер из Москвы три с половиной тысячи просил!». Следом Марина из первого подъезда попросила отрегулировать шкаф-купе, где треснул ролик дверцы — сорок минут работы принесли восемьсот рублей.
За февраль набралось пять мелких заказов: смеситель, карниз, ремонт шкафа, искрящая розетка и провисшая дверь. Итого за месяц вышло четыре тысячи восемьсот рублей. Михалыч в гараже заметил: «Для начала неплохо. Но в Шатуре интернет плохо работает, тут репутация решает. Тебя знают — тебе звонят».
И вскоре с Авито действительно прилетел горький урок. Позвонил парень по имени Андрей, попросил заменить смеситель, подстрогать провисшую дверь и подтянуть петли в новостройке. Геннадий отработал честно четыре часа, использовал свои материалы. Андрей показал зависший экран телефона: «Приложение заглючило, завтра переведу на карту». И пропал, заблокировав номер. Когда Геннадий приехал по адресу, там уже жили совершенно другие люди, а мошенник съехал, не заплатив даже хозяйке квартиры. Потери с учетом дороги и материалов составили три тысячи сорок рублей, а с учетом потраченного времени — почти семь тысяч, полтора месяца жизни его жены на лекарствах. Михалыч в гараже вынес вердикт: «С чужих людей — только предоплата. Никогда не трать свои материалы до получения денег».
Геннадий удалил объявление из интернета. Теперь он работал только по цепочке личных знакомств. За март набралось семь заказов: ремонт бачка унитаза, замена помпы в стиральной машине, розетки. Один крупный бизнесмен с дачи попросил повесить на стену огромный телевизор. Он сам иссверлил стену, расшибив гипсокартон в крошку. Геннадий по звуку сразу определил пустоту, взял правильные дюбеля-бабочки, вырезал на коленке закладную фанерную пластину и за полчаса надежно закрепил технику. Мужик удивился: «В ютубе этого не показывали!» — «Ютуб показывает, как повесить, но не показывает, на что».
За март вышло шесть тысяч пятисот рублей. За апрель — семь тысяч двести. Теперь он брал деньги строго по завершении работы, никаких «потом переведу». Но Валентине стало хуже, к лечению добавили еще одни таблетки, и аптечный чек вырос до тринадцати тысяч пятисот рублей. С учетом всех трат баланс их семьи снова ушел в минус.
В мае случился приступ стенокардии. Геннадий нес из гаража сумку с инструментом весом в пять килограммов, и на лестнице хрущевки сердце сжало тисками. Спасла таблетка нитроглицерина. Врач в поликлинике вынес жесткий вердикт: стенокардия напряжения, тяжести более десяти килограммов не поднимать, в наклоне больше двух часов не работать. Это означало, что крупные и денежные заказы — замена ванн, ремонт дверей, перетаскивание техники — для него закрыты. Оставалась только мелкая копеечная работа по пятьсот рублей, но такого количества мелких заявок соседи дать не могли.
Выход нашел Михалыч. Он рассказал, что начальница местной управляющей компании «Шатура-Сервис» Ольга Дмитриевна Закирова ищет мастера на обслуживание жилого фонда. Московский подрядчик берет три тысячи за один выезд и заставляет людей ждать неделями, а у нее скопилось шестьдесят восемь мелких невыполненных заявок, где нужно просто подкрутить, смазать или заменить прокладку.
Геннадий Федорович надел чистую рубашку и спустился в подвальный офис управляющей компании. Закирова выслушала его трудовой стаж в сорок два года и сразу ухватилась за специалиста. — Геннадий Федорович, штатного расписания у меня нет, всё сократили ради оптимизации. Но я могу оформить официальный договор гражданско-правового характера. Будем платить пятнадцать тысяч рублей в месяц фиксированно, а все материалы компенсируем по чекам. Никакого тяжелого физического труда.
Это были гарантированные, чистые деньги по юридическому документу, защищенные от любых мошенников. Геннадий подписал договор ГПХ.
В первый же обход он взял распечатку на двенадцать адресов. У бывшей учительницы географии кран на кухне капал с октября прошлого года. Подрядчик за устранение этого дефекта требовал три тысячи рублей. Геннадий раскрутил смеситель, вытащил задубевшую старую резинку и заменил её новой прокладкой за восемь рублей. Капель прекратилась. За первую неделю он без всякого надрыва спины и сердца закрыл все двенадцать застарелых заявок. Начальница УК была в восторге: «Мой подрядчик закрывал бы это месяц за двадцать шесть тысяч!».
К концу мая Сычев закрыл тридцать восемь накопившихся заявок. Жильцы видели его работу в подъездах и начали массово нанимать на частные ремонты внутри квартир. За месяц такие заказы принесли еще шесть тысяч двести рублей сверху к договору с управляющей компанией.
Вечером на кухне Геннадий впервые вслух подсчитал их новый семейный бюджет. Его пенсия девятнадцать600, оклад по договору пятнадцать тысяч, частные заказы — еще шесть двести. Вместе с выплатами Валентины выходило пятьдесят восемь тысяч шестьсот рублей общего дохода. После покупки всех продуктов и дорогостоящих лекарств у них оставалась чистая финансовая подушка безопасности — десять тысяч восемьсот рублей против четырех тысяч шестисот в январе.
В июне довольная Закирова предложила ему взять под опеку еще два проблемных многоквартирных дома на соседних улицах. Понимая ограничения своего сердца, Геннадий Федорович пошел на грамотный шаг — взял в напарники молодого стажера Диму, двадцатипятилетнего внука своего знакомого. Закирова выделила под это еще двадцать тысяч рублей бюджета: пополам мастеру и ученику. Теперь у Геннадия были молодые ноги и спина напарника для переноски тяжестей, а за ним оставались голова, контроль и сорок два года опыта, которые весят меньше пяти килограммов.
В воскресенье позвонила дочь Таня. Её восьмилетний сын Кирилл нарисовал для школы семейный рисунок, где изобразил дедушку с большой отверткой. Когда учительница спросила, чем занимается дед, внук гордо ответил на весь класс: «Мой дедушка чинит всё».
В финале истории Геннадий Федорович стоял у верстака в гараже и точил инструмент на бруске. Рядом внимательно смотрел на его движения молодой стажер Дима. Старик снял со стены тяжелый отцовский разводной ключ с вмятиной на хромированном боку и протянул ученику: — Держи, парень, это твой главный рабочий инструмент на завтра. Помни, что ключ без вмятин — это инструмент, которым никогда в жизни не работали.
Они выехали из гаража вместе. Из квартиры пахло горячим, сытным супом. Вода в раковине смывала с натруженных рук Сычева въевшийся запах масла и железа — этот вечный рабочий аромат означал для него только одно: этот день его долгой жизни прошел не зря. Мастер Сычев смог совершить самое трудное действие для человека своей эпохи — он перестал раздавать свой труд бесплатно, победил бедность и доказал, что его руки и сорокалетний опыт стоят настоящих денег.