Подлинная угроза учения (идеология) "Тёмного просвещения" заключается вовсе не в романтично маргинальной эстетике его адептов и не в зловещем обаянии псевдонимов вроде Менциуса Молдбага. Было бы фатальной ошибкой искать опасность в магии идей, в интеллектуальной романтике бунта или в фигуре какого-то конкретного идеолога. Вся эта надстройка — лишь дымовая завеса, санкция и моральное оправдание, данное постфактум процессу, который и так уже идёт полным ходом, исходя из внутренней, почти "животной" хищнической природы современного капитала и обслуживающей его элиты. Опасность не в том, что элиты очарованы учением, а в том, что подавляющее большинство из них функционально уже действует в логике этого учения безо всякой романтики, просто следуя своей природе и своим классовым интересам.
Настоящая проблема не в создании какого-то нового зловещего ордена, а в том, что сама логика позднего капитализма с удивительной точностью воспроизводит основные заповеди нео реакции, делая их не предметом выбора, а единственно возможной операционной системой для тех, кто стремится сохранить и приумножить своё богатство и власть. Это не исполнение чьего-то плана, а инстинктивное, почти рефлекторное движение системы к своему логическому финалу, сливающееся в общи план - имя им Легион.
Одним из центральных столпов этого процесса является тотальная приватизация всего, что когда-то составляло суть общественного договора и монополию государства. Идея «Exit», выхода из-под юрисдикции национального государства, реализуется не через строительство гротескных плавучих городов-утопий (проекты которых обречены), а через тихое, методичное выведение себя и своего капитала из-под действия общего закона. Элиты уже живут в мире, где базовая функция спасения жизни выполняется не на основании гражданства, а на основании частного контракта. Когда во время пожаров в Калифорнии на защиту особняков миллиардеров выезжают частные пожарные бригады, нанятые за их личный счёт, это и есть торжество «Patchwork» на практике. А частные сыщики, охранные предприятия, частная медицина, образование... Это не просто услуги, это фундаментальный сдвиг: государство с его уравнительной, пусть и несовершенной, функцией защиты объявляется сервисом для бедных по остаточному принципу, в то время как «эффективные собственники» переходят на частное обеспечение своей безопасности, инфраструктуры и даже правосудия. Частные города, закрытые анклавы с собственными правилами (где чисто, светло, сытно, безопасно) и единоличным владельцем-корпорацией — это не фантастика, а существующая данность от капитанов капитала, где люди добровольно отказываются от политического представительства в обмен на «эффективность» управления CEO, которого нельзя переизбрать. В этом мире право на власть действительно прямо покупается за деньги, а человеческие отношения окончательно заменяются рыночными транзакциями полезности оных.
Параллельно происходит методичный демонтаж самой идеи общего блага, и главным инструментом здесь выступает не грубая сила, а долговая петля. Классическое государство держится на идее, что богатые платят за социальный контракт, финансируя образование, здравоохранение и инфраструктуру для всех. Современная элита функционально пришла к отказу от этого контракта через экономику. Государство целенаправленно загоняется в долги, которые затем скупаются теми же самыми элитами, превращая граждан из суверенных избирателей в пожизненных должников. Не нужно отменять демократию декретом — достаточно сделать население финансово несвободным на старте. Образование становится не правом, а услугой, приобретаемой в кредит, который превращает вчерашнего школьника в финансового вассала банковской системы. Здравоохранение становится рынком, где твоя жизнь — это финансовая операция между тобой и страховой компанией, а твоя ценность для системы определяется твоей платёжеспособностью. Инфраструктура гниёт для тех, кто не может позволить себе платный хайвей или частный аэропорт. Демократический фасад может сохраняться бесконечно долго, но за ним реальная власть уже перетекла в совет директоров, где места распределяются по размеру капитала, по доле акций (да ещё акции разные, есть для плебса есть для привелигерованных), а не по количеству поданных голосов.
Венчает этот процесс трансформация самого человека в то, что на сухом корпоративном языке называется «человеческим капиталом». В этом мире без романтики человек не гражданин и не творение Божье, а портфельный актив или списанный убыток. Сотрудники корпораций уже давно не люди с правами, а «человеческие ресурсы» (HR), которые можно нанять и уволить одним днём по решению алгоритма, оптимизирующего издержки. Гиг-экономика с её бесконечными сервисами доставки и такси — это идеальный мир без обязательств, где платформа платит только за совершённую транзакцию, не неся никакой ответственности за социальную защиту, пенсии или здоровье работника (работник на час без соцобязательств). Ты абсолютно свободен от всего, включая какую-либо защиту. И когда в околоэлитных дискуссиях о будущем рынка труда и роботизации начинают звучать риторические вопросы о том, что делать с «бесполезными едоками», теми, кто оказался экономически неэффективен в новой реальности, становится ясно, что это не отдельные перегибы, а сама суть системы. Никакой мистики, чистый бухгалтерский учёт: если ты не генерируешь прибыль, для тебя просто нет места в этой модели.
И вот в этом контексте «Тёмное просвещение» играет свою единственную, но крайне важную роль. Это не идеология вторжения и не план захвата мира. Это идеология самооправдания для элиты, позволяющая им действовать с максимальной циничностью, не испытывая никакого морального дискомфорта. Раньше делец, увольняющий тысячи людей ради квартальной прибыли, должен был хотя бы имитировать сожаление или социальную ответственность. Учение Менциуса Молдбага и его последователей снимает эту необходимость. Оно говорит сильному: «Ты не должен извиняться. Ты эффективен, а значит, ты прав. (У кого сила, с тем бог, их новый бог Нового дивного мира). Их страдания — это не твоя вина, а их собственная неприспособленность к реальности». Этот моральный нарратив освобождает капитал от последних сдерживающих его рамок — демократических, христианских, да и просто человеческих.
Элиты шли к этому безо всякой романтики, просто из своей природы — природы капитала, стремящегося к бесконечной экспансии и не терпящего никаких границ, в том числе моральных и государственных. Для победы этого процесса не нужны адские монстры, пламенные революционеры или фигуры уровня Питера Тиля. Такого добра у них хватает на всех этажах их пирамиды. Исчезнет этот в Аргентине, тут же, не отходя от кассы обнаружится, назначится другой. И очень нужны просто скучные, компетентные, холодные управленцы, которые на любой вопрос «зачем вы это делаете?» отвечают с искренним непониманием: «Потому что так эффективнее». Они не будут ломать рога о Реальность. Они тихо, методично и профессионально распилят на металлолом сам остов той Реальности, в которой когда-то было предусмотрено место для таких понятий, как общее благо, социальная справедливость и человеческое достоинство.
Конечно, реальность процессов ухода Капитала от ответственности от общества, с которого получен этот капитал, много сложней, но доминирующие течения и завихрения этого видны не вооружённым взглядом, всё ярче, зримей вторгаясь на обозрение всем, прикрываясь сначала неолиберализмом, постмодерном, "тёмным просветлением" - масок и не сосчитать, суть одна.
Примечание: Как появляются учения, идеологии? - Изменения жизни в социально общественных политических экономических сферах, порождённые внутренними механизмами власти, распределения богатств, взаимодействий между акторами этих процессов выходит в публичную плоскость, которая диктует необходимость объяснение широким народным массам - а что собственно происходит? И как это легитимировать? И со всех сторон энтузиасты мыслители косяками устремляются к богатым заказчикам со своими версиями оправданий для этих процессов. Те, как истинные эстеты и ценители отбирают самое вкусное, дают этому энергию своих денег, власти - и вот оно Учение, Идеология, Парадигма. А люди какое-то время пытаются его понять, переживать, там много красивого, привлекательного, прогрессивного, прелестного, обещающего светлое будущее...