До чего же длинной была эта пятница! Казалось, время решило поиграть со мной в изощрённую пытку, растягивая каждую минуту до размеров вечности. Я сидел в своём кабинете, тупо уставившись в монитор, но строчки отчёта плыли перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор символов. Мысли были далеко - там, где она. Моя Алиса.
Мы встречались почти год. Год! Для меня, закоренелого холостяка, это был абсолютный рекорд. До неё мои отношения с женщинами напоминали скорее короткие перебежки: месяц, два, редко три - и всё, финиш. Мне всегда становилось тесно, душно, неуютно. Я начинал задыхаться от претензий, от попыток меня переделать, от намёков на совместное будущее. Я сбегал, честно, не оглядываясь, убеждённый в том, что свобода - единственная ценность, ради которой стоит жить.
Но с Алисой всё пошло иначе.
Она не пыталась меня переделывать. Она не устраивала сцен, не требовала отчётов, не дулась по пустякам. Она была лёгкой, как летний ветерок, и такой же тёплой. Рядом с ней мне хотелось быть лучше. Хотелось звонить и писать, хотелось рассказывать о прожитом дне, хотелось приезжать к ней посреди ночи просто потому, что не мог уснуть, думая о её улыбке. И когда я понял, что все мои мысли заняты ею, что я, тридцатилетний мужик, начинаю глупо улыбаться, просто глядя на экран телефона, где высветилось её имя, - я понял: пропал. Пропал окончательно и бесповоротно.
Решение пришло внезапно, как озарение. Мы лежали в её постели, было воскресное утро, за окном моросил противный осенний дождь, а в комнате было тепло и уютно. Она спала, положив голову мне на плечо, её волосы пахли чем-то сладким, ванильным, и её дыхание мягко щекотало мою шею. Я смотрел на неё, на эти чуть приоткрытые губы, на длинные ресницы, на то, как она во сне слегка хмурит брови, будто решая какую-то сложную задачку, и вдруг подумал: "Хочу, чтобы так было всегда. Хочу просыпаться и видеть её рядом. Хочу засыпать, чувствуя её тепло. Хочу быть с ней".
- Переезжай ко мне, - прошептал я, когда она открыла глаза.
Она долго смотрела на меня, не произнося ни слова. В её глазах я читал удивление, недоверие, радость и что-то ещё, чему я не мог подобрать названия. Потом она улыбнулась той улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени - и тихо сказала:
- Ты серьёзно?
- Абсолютно.
И вот эта пятница настала. Мы договорились, что я заберу её сразу, как только освобожусь, после работы. Ключи от моей квартиры я отдал ей ещё в среду, чтобы она могла начать потихоньку перевозить какие-то мелочи. Но основные вещи мы решили перевезти вместе, в конце недели. В пятницу. Чтобы впереди было два полных выходных дня, которые мы проведём только вдвоём. Без суеты, без спешки, без внешнего мира.
Только мы.
Я смотрел на часы каждые пять минут. Стрелки будто приклеились к циферблату. Три часа дня. Полчетвёртого. Четыре. Я плюнул на отчёт, который всё равно не мог дописать, и пошёл к начальнику - отпрашиваться пораньше. Старик понимающе хмыкнул, что-то пробурчал о "молодых да ранних", но отпустил. Я вылетел из офиса как на крыльях.
У подъезда Алисы я был уже в половине пятого. Она выглянула в окно, помахала рукой и крикнула:
- Поднимайся! У меня тут ещё коробка не заклеена!
Я поднялся. В её съёмной квартирке царил хаос: коробки, пакеты, свёртки, какие-то баулы. Она стояла посреди всего этого с мотком скотча в одной руке и маркером в другой. Волосы собраны в небрежный пучок, на щеке - след от фломастера, одета в старые джинсы и мою футболку, которую она когда-то стащила у меня под предлогом "она мне нравится, она такая уютная". Боже, какой красивой она мне показалась в этот момент! Самой красивой женщиной на свете.
- Ну что, помощник? - она улыбнулась мне своей самой обворожительной улыбкой. - Давай, заклеивай эту коробку, а то у меня руки не из того места растут.
Мы засмеялись. Я заклеил коробку, она подписала её маркером: "Ванная. Осторожно - косметика!" - и нарисовала сверху смешную рожицу. Потом мы спускали всё это вниз, в мою машину. Вернее, в нашу машину. Я уже начинал привыкать к этому слову - "наше". Оно казалось мне тёплым, уютным, правильным.
Мы забили багажник под завязку, забили заднее сиденье, даже на переднем Алиса держала на коленях какой-то свёрток с одеждой.
- И это только первая партия, - вздохнула она, когда мы тронулись. - Самое тяжёлое - впереди.
- Ничего, справимся, - я сжал её руку. - У нас всё получится.
Она благодарно посмотрела на меня. И в этом взгляде было столько любви, столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Господи, за что мне такое счастье?
Мы ехали по вечернему городу. За окнами проплывали дома, деревья, люди, спешащие с работы. А я чувствовал себя так, будто лечу. Будто весь мир лежит у моих ног. Будто я могу свернуть горы. И всё это - благодаря ей. Благодаря тому, что она есть. Благодаря тому, что она рядом.
Дома мы разгружали вещи в четыре руки. Алиса порхала по квартире, раскладывая свои коробки по комнатам, что-то бормотала себе под нос, составляя план расстановки на завтра. Я смотрел на неё и не мог насмотреться. В моей холостяцкой берлоге, где раньше витал только запах табака и одиночества, теперь пахло ванилью, духами и ещё чем-то неуловимо женским, нежным, тёплым. И этот запах казался мне самым прекрасным ароматом на свете.
- Ты как, не устала? - спросил я, когда последняя коробка была занесена.
- Немного. Но это приятная усталость, - она потянулась, и её позвоночник хрустнул. - Слушай, я тут подумала... может, закажем пиццу? Готовить сегодня уже нет сил.
- Пицца - это отличная идея! - я уже доставал телефон. - Какую будешь?
- С грибами и ветчиной. И сырный бортик обязательно!
- Будет сделано, моя королева.
Мы заказали две большие пиццы и, пока ждали доставку, сидели на кухне, пили чай и болтали обо всём на свете. Вернее, болтала в основном она, а я слушал. Я мог слушать её бесконечно. У неё был чудесный голос - мягкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой, которая появлялась, когда она долго говорила.
Она рассказывала о своей работе, о коллегах, о какой-то смешной ситуации с клиентом, и я смеялся, хотя, наверное, даже не очень вникал в суть. Мне было достаточно просто быть рядом с ней. Просто видеть её. Просто слышать её голос.
Пиццу мы ели прямо из коробок, сидя на диване и включив какой-то старый фильм. Фильм я выбрал наугад, даже не глядя на название - всё равно мы оба не смотрели на экран. Мы смотрели друг на друга. Мы целовались, перемазанные томатным соусом, и смеялись, и снова целовались, и в какой-то момент я понял, что пицца остыла, а фильм давно закончился, но нам было всё равно.
- Знаешь, - прошептала она, когда за окнами уже сгустилась ночь, - я так боялась...
- Чего боялась, малыш? - я обнял её крепче.
- Что ты передумаешь. Что это всё - сон. Что я проснусь, и ничего этого не будет.
- Глупенькая, - я поцеловал её в макушку. - Это не сон. Это реальность. Наша с тобой реальность. И я никуда не денусь. Я тебя никуда не отпущу.
Она подняла на меня глаза. В свете торшера они казались бездонными. В них блестели слёзы - но я знал, что это слёзы счастья.
- Я люблю тебя, Денис! - сказала она. - Я тебя очень, очень люблю.
- И я тебя люблю, Алиса. Больше жизни.
В ту ночь мы уснули далеко за полночь. Она лежала, уткнувшись носом в моё плечо, и её дыхание было ровным и спокойным. А я лежал и смотрел в потолок, и думал о том, как сильно изменилась моя жизнь за один день. Ещё вчера я был просто парнем, у которого есть девушка. А сегодня я стал мужчиной, у которого есть любимая женщина. Женщина, с которой я хочу прожить всю оставшуюся жизнь. Женщина, которую я хочу сделать счастливой.
С этими мыслями я и уснул. Спокойно, крепко, без сновидений.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
