Куда исчезали таланты, стоило им сказать «да» на свадьбе? И почему мы до сих пор не знаем их имён?
В 1863 году тринадцать молодых живописцев отказались писать на заданную Академией тему. Они вышли из зала, хлопнули дверью и организовали первую независимую артель. Это был бунт. Это был мужской бунт. Его назвали «бунтом четырнадцати». В учебники они вошли все до единого.
А в тот же год, в той же Академии, сидела девушка. Её звали Софья Сухово-Кобылина. Она получила малую серебряную медаль. Её работу заметили. Ей пророчили будущее. А потом она вышла замуж.
И все. История закончилась, её имя исчезло.
Нет, не потому что она вдруг разучилась рисовать. А потому что после свадьбы муж сказал: «Довольно». А может и не сказал ничего. Может, она сама убрала кисти в дальний угол, потому что стыдно - жена и вдруг художница. Потому что дети. Потому что дом. Потому что в гостиной рояль, а не мольберт, и это правильно.
Мы не знаем, что он сказал. Мы знаем только, что с этого момента - тишина. Ни одной картины. Ни одного упоминания. Только запись в метрической книге: «выдана замуж».
Это история не одной Софьи. Это история сотен женщин, которые прошли через то же самое. И они были не только художницами. Они были музыкантами и писательницами. И о которых мы никогда не узнаем.
Женщине не место в Академии
А теперь, попробуйте представить себе мастерскую художницы в России середины XIX века. Не пытайтесь. Потому что
Её нет.
Не потому что не было талантливых женщин. А потому что у них не было права проявить свой талант и учиться наравне с мужчинами. До 1860-х годов Императорская Академия художеств вообще не принимала женщин. Совсем. Потом приняла, но как вольных слушательниц. Им запрещалось посещать класс обнажённой натуры. Как писать большое историческое полотно, если вы не знаете анатомию человеческого тела? Никак. Это всё равно что учить хирурга оперировать по картинкам.
Стипендии давали мужчинам. Мастерские - мужчинам. Поездки за границу - мужчинам. А женщина оставалась дома - мать, жена, ну максимум хозяйка домашнего салона.
И всё же некоторые прорывались.
Одна из них - Мария Башкирцева. Она не вышла замуж. У неё не было детей. Она умерла в двадцать пять лет от туберкулёза. И оставила дневник. Читая его, невозможно дышать.
Вот что она писала, когда поняла, что умирает:
«Почему я родилась женщиной? Я могла бы сделать так много. Я чувствую в себе гений, а должна быть как все. Учиться тайком, прятать свои работы, выслушивать снисходительные улыбки. Женщина - это позорная кличка. Её надо смыть».
Это написано в 1884 году. Ей двадцать три года.
Она успела. Её работы принимали в Парижский салон. О ней писали газеты. Но она знала: если бы она родилась мужчиной, её имя стояло бы рядом с именами великих. А так - она исключение., недоразумение, чудо природы. Потому что женщина-художник - это всегда чудо. Ненормальность. Отклонение от правил.
Правила же были простые: выходи замуж, рожай детей и не жужжи.
Единственный путь: либо мать, либо творец
Елена Поленова - это другая история. Более страшная, потому что осознанная.
Она была сестрой знаменитого Василия Поленова. Того самого, который написал «Московский дворик». Она была не менее талантлива. Может быть, даже более. Она училась в Академии, потом в Париже. В Абрамцеве у Мамонтова она восстанавливала русские ремёсла. Без неё не было бы ни Врубеля, ни многих других.
Она не вышла замуж. Сознательно. Потому что понимала: муж и дети - это конец. Она занималась с племянниками, работала и умерла в сорок шесть лет из-за несчастного случая.
Её брат, Василий, жил долго. У него была семья, дети, дом, слава, признание. Никто не заставлял его выбирать.
А ей пришлось выбирать и она выбрала искусство. И умерла в одиночестве, если не считать мольберта.
Известный в то время критик Владимир Стасов (в журнале «Искусство и художественная промышленность», 1899) считал, что жанровыми картинами Поленова «никогда не поднялась бы выше посредственности и умеренного успеха»
Справедливо? Нет. Но это единственный путь для женщины в XIX веке: либо ты мать и жена - и тогда твои картины не нужны никому, даже тебе самой; либо ты творец и тогда ты отказываешься от всего, что считается женским счастьем. Третьего не дано.
Мария Якунчикова попробовала получить и третье.
Она была богатой дворянкой, племянницей Саввы Мамонтова. Могла рисовать цветочки в альбом и ставить их на полку.
Она училась в Москве., потом Париже. Выставлялась с «Миром искусства». У неё был муж, дочь — и мольберт в одной комнате с детской кроваткой.
Она думала, что можно всё успеть. Что можно быть и художницей, и матерью. Что любовь мужа не требует жертв.
Она умерла в тридцать два года от туберкулёза.
Никто не заставлял её выбирать. Он сама сделала свой выбор.
Их талант не умер. Его закопали
Вы спросите: а были ли те, кто сумел?
Были. Единицы. И каждая платила свою цену.
Но вопрос в тех, кто не сумел. В тех, кого мы не узнаем по имени. В тех, чьи картины не висят в Третьяковке, потому что их никогда не написали. Потому что руки были заняты - детьми, домом, мужьями, которые говорили «не надо».
Их талант не умер. Его закопали. При жизни. С любовью. С лучшими намерениями.
Закройте глаза на минуту
Представьте себе комнату. Вечер. Дети спят. На столе остывший самовар. Женщина сидит за столом. Перед ней лист бумаги и карандаш. Она начинает рисовать. Не спеша. Её рука помнит. Её глаз видит.
Она рисует. Может быть, спящего ребёнка. Может быть, вид из окна на закат. В каждой линии - годы учёбы, годы надежды, годы, которые она похоронила, когда сказала «да» на свадьбе.
Она рисует. Потом слышит шаги мужа. Быстро прячет лист в ящик стола. Улыбается. «Что ты делаешь?» - «Ничего. Так. Просто сижу».
Эта сцена происходила в тысячах домов. Каждый вечер. На протяжении десятилетий.
И мы никогда не увидим того, что она нарисовала.
Потому что после её смерти ящик открыли, посмотрели, пожали плечами и выбросили. Или положили в тумбочку. Или просто забыли.
Мы не можем вернуть тех женщин. Мы не можем достать их рисунки из мусорок. Но мы можем перестать делать вид, что этой проблемы не было. И что её нет сейчас.
Потому что она есть. Она просто сменила одежду.
«Когда ты уже родишь?», «Ты не боишься, что карьера помешает семье?», «А муж разрешает?» - вопросы. всё те же Просто звучат иначе.
Поэтому давайте договоримся: когда в следующий раз увидите работу женщины-художницы , посмотрите на неё чуть дольше. Подумайте о том, как она оказалась на этом холсте. Через какие кухни, ночи, споры и слезы, сомнения и «а может, не надо» она прошла.
Я преклоняюсь перед теми мужьями, которые не стали препятствовать творчеству своих жен. Но таких было ничтожно мало. Не всякое мужское самолюбие выдержит, если твоя жена будет из себя что-то представлять. Это было и в XIX и есть в XXI веке.
И если среди ваших знакомых есть женщина, которая рисует, пишет - скажите ей: «Продолжай!».
Не ради искусства. Ради тех, кто когда-то спрятал карандаш в ящик стола и больше никогда его не достал.
Как думаете стоит ли ставить крест на своем творчестве ради семьи? Или можно все совмещать безболезненно?
Оставайтесь со мной, чтобы за вас никто не делал выбор.
Мы в ВК https://vk.com/club237273652
Мы в ТГ t.me/iskusstvob...
#женскаядоля #женщинывискусстве #русскаяживопись #историяискусства #картины #искусствобезскуки #живопись