Недавно в одной из своих соцсетей я поделилась историей про лифт. Несколько девочек лет 8 застряли в лифте. И были вынуждены просидеть там в темноте почти час. Одна из девчонок то ли от страха, то ли от невозможности терпеть – обмочилась (просто представьте себе эту ситуацию, побывав в теле ребенка). Потом, когда лифт починили и двери открылись, бравые соседи стали распекать девочек, что наверняка они баловались в лифте, поэтому и застряли. А одна сердобольная старушка вынесла ведро, тряпку и заставила девочек помыть лифт.
Я описала эту ситуацию как жестокость взрослых. Но естественно, получила обратную связь «а кто должен был за ними убирать?».
У мужчин есть такой условный уговор – «лежачего не бить», но когда речь идет о детях, он почему-то срабатывает редко.
Естественно на меня накинулись адепты чистоты и воспитания «порядочных детей», поэтому мне захотелось написать эту статью. Если она развернет мозги хоть одного взрослого, значит, все было не зря.
Я искренне убеждена, что одна из главных базовых задач взрослого – оберегать ребенка, создавать ему безопасную среду. И сейчас речь не о психологической «кастрации», когда мать принимает решения за дитя, чтобы он не ошибся или оберегает его от каждого шороха. Нет. Я не про это. Я тоже ратую за то, чтобы дети росли более самостоятельными (хотя, как мать совершала на этом поприще немало ошибок).
Я сейчас вам попытаюсь развернуть ситуацию с лифтом как детский психолог, который работал с травмами и знает, что это такое и как это потом влияет на будущую жизнь.
Девочки оказались в стрессовой ситуации. Даже если они «добаловались», поверьте, урок они уже усвоили. Что они почувствовали? Страх замкнутого пространства, темноты, ощущение беспомощности. Весь этот час они сидели и плакали. Девочка, которая хотела в туалет и не смогла дотерпеть чувствовала ужас, разбавленный стыдом повышенной концентрации. Она обмочилась не только при подругах, которые не в состоянии контейнировать эти чувства и признать право на человеческие нужды. Но и в публичном месте, где получила порицание от взрослых, утроенный стыд. Потом она шла мокрая домой, зная, что завтра об этом обязательно узнают все одноклассники. Дома она поспешила все постирать и спрятать и забыть свой позор. В этот день ее психика работала на сверхусилиях, потому что ей предстояло переварить столько чувств в одиночку, а потом постараться их забыть. И она запихает эти чувства в самые потаенные уголочки себя. Со временем эти воспоминания начнут разлагаться в опыт и установки: мир страшный, никому доверять нельзя. Останется с ней и ощущение стыда, невыносимое, тяжелое чувство, что она «грязная». Как это будет проявляться в жизни? В первую очередь в отношении к себе – в желании смыть с себя этот стыд, спрятать. Наиболее частая защита – перфекционизм, окр (мытье рук, вытирание попы до иступления, непереносимость грязи/пятен на одежде). Дальше – потеря доверия к взрослым, потому что они для девочки станут не поддержкой и опорой, а судьями. Одного из таких она выберет в качестве внутреннего критика, который будет распекать ее за грязь и несовершенство. У нее не будет подруг. А мужчина станет функциональной фигурой, с которым она сможет отрабатывать и переигрывать «ту ситуацию». Она будет хотеть от него принятия, поддержки и ласки, но при этом будет играть в «мисс совершенство», с которой трудно ощущать себя на равных. Поэтому в отношениях всегда будет этот конфликт: кто лучше.
Конечно, я сейчас сгустила краски максимально. И многие фыркнут в экран, потому что кого из нас не отчитывали взрослые. И что такого?
А все такое: оглянитесь и посмотрите на свою жизнь, внимательно, пристально. И вы поймете, из чего складывается ваша неуверенность, тревожность и терпеливость.
Это элементарна формула родилась в вас как раз в тот момент, когда вам пришлось принимать самое сложное решение своей жизни в момент, когда вы были ребенком и вам пришлось учиться справляться с реальностью.
Что это было? «Я должна справляться со всем сама?». «Я не должна ничего чувствовать, Господи, пусть я не буду ничего чувствовать?» «Я никогда больше никому не доверюсь?» «Слабых бьют?» «Я никому не нужна?» «Чтобы тебя любили, нужно заслужить эту любовь?»
Миллион формул и вариаций ответов, от которых опускаются руки.
Какой-то вонючий лифт и такие последствия? Я сгущаю краски, да?
А вы знаете, в чем весь фокус? Сердобольная соседка никогда бы не заставила алкаша убирать за собой в лифте.
А соседи жаловались на уборщицу, если бы чья-то собака обгадила этаж, никто не признался и не убрал. И люди бы говорили: «а за что мы деньги платим?».
Соседи бы терпели хулигана, который разрисовывает лифты или мусорит. Родители которого не реагируют на просьбы и замечания.
Но почему-то маленькой напуганной, заплаканной девочке так легко и справедливо дать тряпку в руки.
И это тоже не просто так.
Наш мозг далеко не дурак и он никогда не пустит нас в неравный бой, если ставки не критичны (героизм чаще проявляется, когда речь идет о жизни и смерти). Мы не будем связываться с ситуациями, в которых можем потерять время, деньги, энергию. Поэтому мы никогда не пойдем учить жизни чужого алкаша, мысленно соглашаясь с тем, что уборщица уберет, ведь это по сути ее работа. Мы вобьем в себя эту мысль, убрав все нюансы. Что поделать? Ну алкаш же.
Когда речь идет о ребенке, тут вступает в действие другой процесс. А именно – наша внутренняя рана и пустота. Наша жестокость, которую нам присвоили когда-то. Например, когда мы были маленькими, слабыми и уязвимыми, но это никого не волновало и нас заставляли убирать за собой. Когда на наши чувства плевали и нам пришлось справляться. Когда мы выдумывали в своей голове счастливую байку о том, что родитель, который бьет и наказывает нас как собаку – делает нам благо, потому что учит жизни. Когда взрослыми благодарим тех, кто делал больно за то, что научили. Только чему? Продолжать этот жестокий опыт.
Да, в такие моменты, когда вместо поддержки и защиты мы предлагаем боль и унижение, мы закладываем новый кирпичик жестокости. И счастье, что есть люди, которые потом не продолжают мостить эту дорожку, а понимают, куда она ведет.
Дети слабее взрослых. И беззащитнее. Это факт, с которым биологически нельзя спорить. Но психологически многие взрослые так и остались на уровне тех детей, которых не любили, обижали и отчуждали чувства, заставляя справляться с реальностью. Нагадил – убери за собой.
Да, есть в этом смысл. Но если мы видим побитую и грязную собачку, у нас включается чувство жалости. Если мы видим несчастного ребенка на экране телевизора, мы способны сочувствовать. Но когда перед нами напуганная девочка в мокрых штанах, почему-то так сложно сказать ребенку: малышка, не бойся. Ты не виновата в том, что случилось с тобой. Взрослые тоже могут обоссаться и делают это во всех направлениях своей жизни. На тебе чаек, печеньку и чистую одежду, принесешь, когда сможешь. Сейчас ты придешь в себя, повеселеешь, а потом мы вместе уберем этот лифт. И он будет красивым и чистым.
И вот, такие несложные слова и действия покажут ребенку, что никакой катастрофы не произошло. Они научат добру и проявлению участия. Они расскажут о том, что если даже если что-то случилось, то это можно исправить без ущерба стыда. Можно выйти из этой ситуации, сохранив достоинство.
Мне больно, искренне больно слушать истории о том, как напуганный ребенок в мокрых штанах моет лифт от мочи, а сзади стоят взрослые и поучают. Для меня это какой-то несправедливый и страшный мир, в котором взрослые психологически незрелы, а поэтому у них не хватает внутренних сил выдерживать детей рядом. Выдерживать несовершенство и глупость, страх детей.
И эта жестокость в 90% случаев неосознанная. И создана из огромной внутренней дыры и одиночества. Из внутреннего желания, чтобы когда-то тогда, в далеком детстве, взрослые пожалели, обняли и дали возможность рядом чувствовать себя детьми. А не надевать доспехи и выдерживать эту жизнь, загоняя собственные чувства любви, ранимости, желания обнимать, целовать и ласкаться – в самый дальний и темный угол, наказывая себя за слабость этого хотеть.
У нас часто говорят, что чужих детей не бывает. Но на самом деле, именно в таких ситуациях есть понимание, что все друг другу чужие. Потому что уметь любить – это иметь внутренний опыт этой самой любви. И его не так много на самом деле. И это понятно, если взять нашу историю и опираться на то, через что приходилось пройти нашим предкам. Когда есть задача выживания, место большим чувствам нет, потому что именно любовь, привязанность – приносят наибольшую боль, когда мы это теряем. И мы пытаемся оградить себя от любви, чтобы не чувствовать боль. Запираем все чувства, превращаясь в эффективную машину, способную справляться со всеми обстоятельствами.
Но без любви нет и радости. Без близости нет наполненности. Без доброты нет мира.
Прошу вас, если перед вами вдруг окажется напуганный ребенок, ребенок в состоянии шока, не спешите его поучать. Дайте ему успокоения. Дайте ему опору и веру, что со всем можно справиться. И гораздо эффективнее, если в твоей жизни есть тепло, добро и любовь.
Обнимаю.