– Моя дорогая! – счастливо вздыхает Тамара, будущая свекровь Насти, в глазах появляется огонек любопытства. – А Данил? Вы не вместе пришли?
Вопросительно смотрит на дверь, словно он вот-вот появится. Она женщина интеллигентная – вернее, такой хочет казаться. И сплетница.
Как будто не знает, что мы разводимся.
Настя ей сто процентов сказала: во-первых, у молодых это не считается чем-то, что нужно скрывать. Во-вторых, сейчас она с будущей свекровью даже ближе, чем со мной. Хочет понравиться. Вернее, своему жениху: делится секретами с его мамой и мило сплетничает.
У Насти еще нет опыта.
Я тоже думала, что подружусь со свекровью.
И с Настей случится так же: однажды она разочаруется. Уже заметно, что та не способна к теплым отношениям. Просто у дочери не хватает опыта это понять. Когда-нибудь Платон отколет что-то неожиданное, а свекровь его поддержит, и милые «подружкины» посиделки закончатся.
– Мы с Данилом не живем вместе. Думала, Настя тебе сказала.
– Сказала. Но не думала, что все так серьезно, – она принимает горшок с лавандой.
Любезности в прихожей затягиваются, а к остальным хозяйка не торопится вести: там сплетни придется свернуть.
– Он кого-то нашел, это правда? – трагическим шепотом спрашивает она.
– У него спроси, мне не интересно это обсуждать, – невежливо прохожу мимо.
В гостиной все собрались. Настя хихикает с женихом, пока мы не появляемся.
– О, мам! Привет.
– Привет.
Сажусь за стол. Отец жениха невесело мне улыбается – тоже в курсе. Это сочувствие – как плевки. Бросил меня Данил, еще от остальных приходится огребать.
– Спасибо за лаванду, очень мило с твоей стороны.
Тамара отправляет горшок на подоконник, а Настя закатывает глаза
– Мам, опять лаванда!
Мне предлагают коктейль.
– Данил не сказал, когда придет? – интересуется Тамара. – Ждем только его.
Всем не терпится перейти к обсуждению. Интересно, у меня это так и будут спрашивать, словно я все еще в курсе расписания мужа?
– Не знаю.
– Настя, позвони отцу, – просит она.
– Сейчас…
Со мной бы Настя начала пререкаться: потом, сама позвони, он не маленький. А на просьбы свекрови так бойко и весело реагирует. Даже за салфетками сбегала. И звонит с кухни отцу.
Грустно.
Как быстро мне нашли замену: Данил – Паулину, Настя – свекровь, перед которой выслуживается.
– Будет через пять минут, – радостно сообщает Настя. – Паркуется во дворе.
Подавляю желание подойти к окну и посмотреть. Дома я так делала. Пора избавляться от изживших себя привычек.
– Побегу встречать!
Интересно, при моем появлении все также оживлялись? Не думаю. Король вечеринки приходит последним и его все рады видеть.
– Здравствуй, Данил! – доносится из прихожей.
Даже свекор вышел. Настя, пожав плечами выходит тоже – все-таки отец, а за ней и жених. Остаюсь одна за столом, как забытая на празднике.
– Здравствуйте…
Кроме низкого голоса Данила, слышу еще один – женский.
– Паулина! Добрый вечер, очень рады, что вы пришли.
Что?
Он притащил на помолвку дочери любовницу? Это слишком личный, слишком семейный праздник!
– И я рада, – слышу ее четкий, как ручеек голос. – Я помогаю Анастасии организовать свадьбу.
Встаю и тоже выхожу в коридор, чтобы не сидеть одной – эту глупо.
Нахожу взглядом мужа.
Какой-то уставший, но такой же сильный, как всегда. Это я всю жизнь была рядом, за его спиной и подавала патроны, когда было нужно. Я прикрывала его тыл. Это я должна быть рядом.
– Здравствуй, Данил – чужим голосом говорю я.
Тамара замолкает, а затем неестественно смеется, еще больше подчеркивая неловкость ситуации.
– Здравствуй, Софа.
Я игнорирую Паулину, но чувствую, что она на меня смотрит – раздраженно и обиженно. Ее злит, что я забрала свои вещи или то, что не обсудила это с ней? На девушке золотистое платье по фигуре.
В руках букет орхидей, а у Данила дорогая бутылка, перевязанная лентой. Сглатываю и ухожу в зал. Не хочу их видеть.
В висках бьется пульс я не готова к этой встрече. Если бы предупредили, что Данил приведет ее… Не пришла бы.
Они вновь смеются, а я вновь чувствую себя чужой – везде чужой. Придется сидеть за одним столом. Обсуждать свадьбу.
Они рассаживаются, Данил водружает на стол бутылку.
– Как дела, Настюш? – спрашивает отец.
– Отлично!
Через пять минут напряжение рассеивается. Хозяйка очень старается. Дочка что-то обсуждает с женихом.
Мы с Данилом сверлим друг друга глазами.
Тамара так рассадила, что мы с разных концов стола.
– Мы с Настей решили… – Паулина повышает голос, делясь идеями. – Что зал нужно украсить орхидеями.
– Живыми?
– Разумеется. Белые орхидеи символизируют невинность.
– Не знаю, – она переглядывается с остальными. – Цветов нужно много. Это дорого. Софа, а ты что скажешь?
– Пусть Настя решает.
Паулина с интересом изучает меня.
Что я делаю за одним столом с любовницей?
Хочется встать и уйти. Держусь только из-за Насти.
– А у тебя нет мыслей?
– Это ее свадьба.
– Хорошо… – Тамара поворачивается обратно к Паулине. – Смету обсудим завтра. А пока у меня предложение по ресторану. Было два варианта, но как насчет «Золотого пассажа»?
– Отличный выбор, – откликается Данил.
– Доверюсь папе.
– Ну, раз по ресторану единогласно, завтра предлагаю встретиться попробовать меню. Будем выбирать блюда и напитки для свадьбы! Там же обсудим расходы. Расходов много… Больше, чем планировали, потому что Настенька добавила новые пункты.
– Отлично! Мам, ты придешь?
– У мамы много дел, наверное, – деликатно вставляет Данил.
Теперь за меня будет решать?
Сверлю его взглядом, пока Тамара не вмешивается:
– Софочка, дорогая, не поможешь мне на кухне?
А почему не Паулину просит? Но я не спорю, выхожу из-за стола и минут десять крошу зелень и украшаю салаты. Данил появляется, когда протираю бокалы для воды салфетками.
Больше на кухне никого. Стоит за спиной и молчит, бокал поскрипывает под салфеткой.
– Софа! Надо поговорить, – не выдерживает он.
– Не хочу. Нам не о чем разговаривать, – поворачиваюсь. – Ты подал на развод?
– Еще нет.
– А в чем дело? Передумал разводиться? Ты очень уверенно говорил, что хочешь поставить точку.
Злюсь, но лучше злиться, чем плакать.
Неужели я не заслужила за двадцать лет хотя бы честности?
– Тише! – шипит он, нависая надо мной.
– Боишься, что Паулина услышит? Не мотай мне нервы, сказал, что уходишь к молодой – так иди, – киваю я на выход. – Будь последовательным и доведи дело до конца. Я не позволю держать себя в подвешенном состоянии.
– Не устраивай сцену, пожалуйста, мы не одни, – голос тихий, Данил говорит сквозь зубы. – У меня тоже все кувырком из-за развода. Не было времени подать заявление.
– Хочешь, чтобы я подала?
Он прислушивается к происходящему в гостиной. Взрывы смехи, звон бокалов. Тамара забалтывает Шикову. Поняла, что мы говорим и дает время.
– Нет. Не беспокойся, я подам сам…
– Ты обещал выплатить мою долю, – напоминаю я. – Это больше половины, так как я вкладывала наследство. Когда я смогу поговорить с твоим юристом?
– Софа, – голос становится еще тише, Данил не хочет, чтобы нас услышали. – Я выплачу, но сумма крупная, пойми. Ты можешь подождать некоторое время?
– Сколько?
– Около года.
– Что? – от неожиданности смеюсь. – Ты шутишь? А где мне жить, Данил?
– Ты же знаешь, я никогда тебя не обманывал. Но у меня большие расходы. Я должен вернуть займы, у Насти свадьба, Игоря осенью учить, плюс снимать ему квартиру, маме нужна сиделка и путевка в дорогой санаторий, я не вывезу сейчас еще и твою долю…
– Ну надо же, – говорю я. – А раньше я помогала твоей маме, и никто этого не замечал. И моего дохода в бюджете больше нет, а что, Паулина в него не вкладывается?
– Перестань, прошу! – шипит он. – Она хочет ребенка, это дорого, очень дорого… Проходит обследование, у нее проблемы! Войди в положение, ты же сама мать.
– Я просто поражена, что ты так ко мне относишься, Данил, – ставлю бокалы на стол. – В нашей квартире – жилье моих родителей. Ты обязан заплатить без проволочек.
– Я согласен, Софа. И сделаю это! Просто прошу отсрочку! Слишком многое навалилось одновременно!
– Не хочешь договариваться, встретимся в суде, – пожимаю плечами и выхожу с кухни.
Данил остается, влупив кулаком по стене.
Оказывается, Паулина сосет слишком много денег, ничего не вкладывая. Такие девушки очень любят себя. Ждут от мужчин финансирования по полной. Плюс дети, мать – у него большие расходы, а слабые места больше никто не закрывает. И он решил, что я, как всегда, войду в его положение…
Мы сталкиваемся с Тамарой.
– Софа! – восклицает она, с любопытством косясь в кухню. – Все в порядке?
– Нет. Я лучше пойду, голова разболелась.
– Да, конечно, Софочка…
Тамара провожает в холл.
– Как он мог, – в пустоту роняет она.
Намекает, что поняла, почему сбегаю.
– У меня правда болит голова, – улыбаюсь я. – Да и не нужна я вам, думаю. Настя сама решит, что выбрать, какую музыку, как будет украшен зал, это ее свадьба. Я приму любой выбор.
– Конечно.
– Мам, подожди! – в холл влетает Настя. – Я подожду с тобой такси.
– Не нужно.
– Ты же сама сказала, что болит голова!
Мы спускаемся к подъезду. Такси вызываю в приложении еще в лифте. У нас есть несколько минут поговорить. Но смысл? Только важный вечер ей портить, у меня кроме претензий ничего нет.
– Мам, извини, он обещал, что придет один.
– Уже не важно, Насть.
– Ты будешь завтра в ресторане?
– А я там нужна?
– Да!
– Точно? Ты и с Паулиной прекрасно обсудишь свадьбу.
– Не обижайся! Мамочка, ну я тебя умоляю, – дочь складывает ладошки вместе. – Я понимаю, тебе обидно. С папой проблемы. И ты никого не хочешь видеть. Но это моя первая свадьба! Умоляю...
– Хочешь, чтобы я наступила себе на горло?
– Я хочу запомнить это время, как счастливое. А если ты не придешь, оно таким не будет.
– Хорошо, – вздыхаю я.
Предсвадебные хлопоты – тоже часть свадьбы, которую помнишь всю жизнь. Встречи семей, общие ужины, девичник, выбор платья – это не менее важно, чем само торжество.
У нас с Данилом такого не было.
Была студенческая свадьба, где все кувырком – я думала, это залог счастья, когда не внешнее важно, а чувства. Пусть хоть у Насти все будет иначе.
– Ты придешь?
– Да.
– Спасибо, мам! – Настя меня обнимает. – Только бабушка тоже придет… Не злись.
А у меня кошки начинают скрести на душе. Вечер в ресторане. Придется смотреть на счастливую пару – и я не о молодоженах сейчас. О моем муже с молодой. На свекровь и родителей Платона, знать, что все тебя жалеют. Что может быть хуже: сидеть там, как бедной родственнице…
Ната бы посоветовала пойти на вечер при параде, а лучше еще и при мужчине, чтобы они сидели, как в воду опущенные, а не я.
Только где его найти до завтра?
– И еще, мам… Этот мужчина… У тебя с ним серьезно?
– Роберт Артурович, – перед мысленным взором возникает его серьезное лицо. – Его зовут Роберт Артурович.
– Ладно, извини, что спросила. Вижу, что нет.
– Видишь? – поднимаю брови.
– Ты грустная. Психологи говорят, после развода не стоит бросаться в отношения.
Да неужели.
– А по поводу мужей, заводящих любовниц, они ничего не говорят?
– Ну, мам! Извини, ты не можешь побыть позитивной хотя бы до свадьбы?
Подходит такси.
– Мне пора, – грустно, но с дочкой говорить в тягость, она не понимает меня. – Пока, Насть.
– Удачи, мам!
Она возвращается к гостям, а я еду домой.
Ужасный день.
В такси пишу Игорю смску. Свадебными делами сестры он не интересуется, на вечере его не было. Беспокоюсь, как он. Не променял ли он учебу на клубные развлечения. Он отвечает коротко: «Все норм, мам», и я со вздохом откидываюсь на сиденье, глядя на вечерний город.
Сын почти взрослый.
Я ему не нужна. Если не ищет меня, значит, все в порядке. Когда у Игоря возникнут проблемы, я узнаю об этом первой.
Дома принимаю душ и, уютно устроившись в постели, наношу ночной крем и крем для кутикулы. Наверное, оживаю. Возвращаюсь потихоньку к себе. Первые дни после переезда я не была на это способна.
Хмурюсь от неприятного укола.
За последние два года у нас с Данилом было меньше любви. Нужно было насторожиться. Я списывала это на усталость и рассчитывала, что в отпуске у нас будет вторая молодость… Но сказать, что у нас совсем не было супружеской близости, я тоже не могу. Получается, он изменял и своей любимой Шиковой. Что он ей говорил, что мы живем в разных комнатах и между нами ничего нет? Даже думать об этом противно!
Захожу на ее страничку. Шикова уже выложила новый пост.
«Зло всегда возвращается. Тот, кто держит человека и не хочет его отпустить, никогда не будет счастлив…»
Кровь бросает в лицо, когда понимаю, что пишет она обо мне! На встрече с родителями Платона ей показалось, что я «держу» человека или когда этот человек пытался поделить со мной имущество в офисе?!
Она меня еще и злом считает…
Бумерангом от мироздания грозит.
– Да пошли вы, – бормочу от обиды и отключаю соцсети, нужно хотя бы в такие моменты бить себя по рукам.
Не следить за чужой жизнью.
Не делать себе больнее.
Пусть живут, как хотят и что хотят обо мне думают.
Завтра еду за новой машиной, вот о чем стоит вспомнить. Заглянув в протокол, ввожу в поисковик фамилию Роберта. Ничего. Соцсетей нет. А было бы интересно посмотреть на его жизнь…
Потом догадываюсь поискать по прозвищу.
Роберт Дробовик.
И тут же нахожу.
С экрана смотрят его умные, слегка ироничные глаза, словно он догадывается, что ничего хорошего про него не нагуглят.
В его молодости криминал цвел буйным цветом. Время было такое. Как ни странно, не сидел, но историй ходило предостаточно. Вел полукриминальный бизнес, который сменился на легальный со временем. Остепенился. Занялся благотворительностью. Еще я поняла, почему Роберт говорил, что не мог иметь жену и детей: не по криминальным понятиям. По косвенным намекам понимаю, что он был криминальным авторитетом.
А Дробовиком его назвали за то, что из оного расстрелял машину с киллерами лет тридцать назад.
Господи!
Он же реальный мафиози! И завтра мне с ним машину покупать? Так и представляю, как выпятив челюсть и напрягая мощные запястья, он крошит из дробовика незадачливых убийц.
Ложусь, опустив на глаза маску для сна, но сон не идет. Роберт не выходит из головы.
Скорей бы утро!
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Его молодая любовь", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.