В советских киноклубах Георгия Данелию считали нежнейшим лириком, создавшим самую светлую комедию об оттепельной Москве и грустную притчу «Осенний марафон». Режиссер казался человеком с обнаженной, глубоко сопереживающей душой.
Однако за кулисами парадной творческой жизни этот признанный гений нередко превращался в человека с крайне сложным, бескомпромиссным и требовательным характером.
Женщина, двадцать пять лет обеспечивавшая ему идеальный домашний тыл, в одночасье столкнулась с решением мастера полностью изменить их общую судьбу.
Вы только подумайте, дорогой читатель, как часто внешняя экранная красота вступает в противоречие с тем, что происходит в реальной жизни создателей шедевров. Золотой век советского кино подарил нам картины, которые мы преданно пересматриваем десятилетиями.
Мы завороженно смотрели «Я шагаю по Москве», искренне смеялись над приключениями героев в «Мимино» и сочувствовали запутавшемуся интеллигенту из «Осеннего марафона».
На экранах царила утонченная лирика, заставлявшая зрителей верить в безупречную душевную доброту авторов. Но пока публика рукоплестала мастеру, в стенах семейного дома разворачивалась своя, скрытая от посторонних глаз драма.
Сей прославленный творец, обласканный государственными чинами и кинематографическими наградами, в быту требовал полного подчинения окружающих своему капризному таланту.
Их совместный марафон начал свой отсчет в далеком 1957 году, когда на съемочной площадке исторической картины «Хмурое утро» (где молодой Георгий Данелия работал ассистентом режиссёра) молодая, но уже невероятно востребованная актриса Любовь Соколова встретила амбициозного Георгия Данелию.
Она была признанной звездой советского экрана, любимицей публики, обладавшей редким даром глубинного материнского тепла. Он был младше ее на девять лет (что по тем временам считалось делом примечательным), но обладал бешеной энергетикой и огромным творческим эго.
Любовь Соколова в своих поздних интервью вспоминала этот момент с присущей ей кротостью, признавая, что сразу поняла сложный характер своего избранника, но верила, что её глубокое чувство способно преодолеть любые преграды.
Она свято поверила в то, что он гений и добровольно шагнула к нему навстречу. Актриса приняла решение, полностью изменившее ее блистательную карьеру.
С тех пор «всесоюзная киномама» регулярно отказывалась от главных ролей, отклоняла заманчивые предложения других режиссеров и категорически не соглашалась на длительные киноэкспедиции. Соколова твердо знала, что дома "художника" всегда должен ждать свежий горячий обед.
Двадцать шесть лет они прожили под одной крышей, но этот долгий союз с самого начала проходил на неофициальных началах. Георгий Данелия за четверть века так и не нашел времени, чтобы узаконить отношения в ЗАГСе.
На все робкие вопросы гражданской жены о свадьбе режиссер лишь устало потирал висок и переводил разговор в шутку. Он искренне считал, что официальный штамп в паспорте убивает настоящую романтику, а для истинных художников свобода важнее формальностей.
Записки мосфильмовских старожилов сохранили немало свидетельств того, как непросто на самом деле жилось актрисе в просторной квартире на Чистых прудах. Любовь Соколова безропотно сносила тяжелейший характер своего знаменитого спутника жизни.
В те годы Георгий Данелия нередко боролся с тяжелыми кризисами и пагубными зависимостями, во время которых устраивал бурные домашние сцены.
Но еще больнее для кроткой женщины были его открытые увлечения другими музами, среди которых была известная писательница Виктория Токарева.
Как вспоминали позже коллеги по «Мосфильму», сочувственно провожая актрису взглядами, Люба молча переносила бытовые трудности, мыла посуду, чистила костюмы режиссера, встречала гостей и создавала для окружающих иллюзию счастливой творческой семьи.
В том же 1959 году у них родился сын Николай. Мальчик рос одаренным, писал прекрасные стихи, пробовал себя в режиссуре и подавал огромные надежды. Он был главной радостью Любови Соколовой.
Однако бытовое самоотречение актрисы не уберегло семейный очаг. В 1980 году Георгий Данелия тяжело заболел: на фоне проблем с жёлчным пузырём развился перитонит.
Все эти сложные дни Любовь Соколова неотлучно дежурила у постели близкого человека. Она не спала ночами, держала его за руку и буквально выхаживала режиссера своей безграничной заботой.
Он выжил. Но едва оправившись от серьезного кризиса и встав на ноги, окрыленный маэстро почувствовал прилив новых творческих сил. Вместе с ними к нему пришло увлечение Галиной Юрковой, ставшей его очередной музой.
Развязка этой затянувшейся драмы наступила внезапно в 1984 году. Георгий Данелия буднично вернулся домой и прошел в комнату. Он произнес холодно, даже не взглянув на супругу: «Люба, я жениться хочу».
Актриса медленно опустила руки, замирая у кухонной плиты. На её тихий вопрос о том, на ком, режиссер ответил коротко: «На Гале Юрковой».
В ее памяти пронеслись все двадцать пять лет этого жертвенного марафона, но она нашла в себе силы сохранить королевское достоинство. Она не устроила ни одной сцены, молча собрала чемодан и ушла к маме.
Вот и судите теперь сами, какая великая сила духа скрывалась за внешней кротостью «всесоюзной мамы», которую миллионы зрителей искренне считали родным человеком.
Любовь Соколова собрала один-единственный старый чемодан, куда поместились лишь самые необходимые личные вещи. Она не устроила ни единого скандала, не стала делить имущество, судиться за квадратные метры или давать разоблачительные интервью журналистам. Актриса просто закрыла за собой дверь квартиры, оставив бывшему возлюбленному весь простор для новой жизни.
Соколова переехала в малогабаритную комнатку своей престарелой матери, начав все с чистого листа.
А вскоре на женщину обрушился новый, куда более страшный удар судьбы. В декабре 1985 года пришла страшная весть: их сын Николай Данелия трагически погиб в самом расцвете сил, когда ему исполнилось всего двадцать шесть лет. Это тяжелое горе Любови Сергеевне пришлось переживать уже в одиночестве, будучи разлученной с человеком, которому она отдала лучшие годы своей жизни.
Георгий Данелия в своих автобиографических воспоминаниях впоследствии отзывался о Любови Сергеевне с огромным уважением и открыто признавал её святым, абсолютно жертвенным человеком, сокрушаясь, что счастливой семейной гармонии у них так и не получилось.
Сама же Любовь Соколова до последнего вздоха демонстрировала истинное всепрощение. Она признавалась, что никогда его не проклинала и не держала зла, уповая на Божий суд, и просто продолжала молиться за его здоровье и тихо радоваться его новым фильмам.
Великий мастер продолжал снимать прекрасное кино о тонких движениях человеческой души, получая престижные награды.
Его бывшая гражданская жена тихо доживала свой век, продолжая много работать и согревая окружающих своей великой материнской улыбкой.