Светящийся экран телефона разрезал ночную тьму, как нож.
Пять лет. Пять лет безупречного брака, где по утрам мы обсуждали сорта кофе, а вечерами строили планы на отпуск. Олег был для меня воплощением надежности: он никогда не забывал о наших датах, всегда был готов подвезти меня до офиса и с искренним интересом слушал рассказы о моих рабочих буднях.
На тумбочке, прямо у изголовья его кровати, телефон внезапно ожил. Экран озарился ярким светом.
Уведомление от контакта «Шиномонтаж Валера» висело перед глазами, как приговор.
«Завтра в десять УЗИ. Ты обещал быть рядом. Твоя уже спит?»
Я замерла, боясь даже выдохнуть. В ушах пульсировала кровь. Рядом, совершенно безмятежно, сопел Олег. Тот самый мужчина, чье дыхание я считала саундтреком своей счастливой жизни.
Какой шиномонтаж? Какое УЗИ? И почему «твоя» должна спать в это время?
Мои пальцы, словно живущие отдельной жизнью, потянулись к телефону. Олег ворочался во сне, и я притворялась, что сплю, когда он затихал. Наконец, он перевернулся на другой бок, и я решилась. Пароль — дата нашей свадьбы — сработал мгновенно.
История сообщений с «Валерой» была пуста. Никаких звонков, никакой переписки. Только одна новая фраза. Он стирал следы мастерски.
— Что ты делаешь? — хриплый голос Олега заставил меня подпрыгнуть. Телефон выскользнул из рук и глухо упал на ковер.
Он приподнялся на локтях, щурясь от света. Его лицо в полумраке казалось чужим, почти маскарадным.
— Валера звонил? — спросила я, стараясь сохранить голос ровным. — Шиномонтаж уже по ночам работает?
Олег моргнул, словно пытаясь сообразить, какая ложь подойдет лучше. Через секунду он уже улыбался той самой своей обезоруживающей улыбкой.
— Свет, ты опять? — он зевнул с преувеличенной ленцой. — Ребята в сервисе развлекаются. Ты же знаешь, у них там своя атмосфера. Спи давай, утро вечера мудренее.
Он протянул руку, ожидая, что я верну ему телефон. Я же отступила в сторону, чувствуя, как пол под ногами стал подозрительно зыбким.
— С каких пор шиномонтажники зовут тебя на УЗИ? Олег замер. Его рука повисла в воздухе. Вся расслабленность испарилась, сменившись ледяным спокойствием. Он сел на постели, и теперь его взгляд был тяжелым, давящим.
— Положи телефон. Немедленно.
В его голосе больше не было той мягкости, к которой я привыкла. Только приказ.
— Кто это, Олег? — я сделала шаг назад, к дверному проему.
Он тяжело вздохнул, всем видом демонстрируя, как сильно я порчу ему ночь. Старая тактика: сделать меня виноватой в собственной паранойе.
— Ты опять за свое? — он встал и начал медленно приближаться. — Вечно ты находишь повод для драмы. Как в тот раз с корпоративом, когда ты устроила представление из-за пустяка?
— Не смей переводить стрелки! — мой голос предательски дрогнул. — Я читаю слова своими глазами. У тебя есть кто-то еще. И она ждет ребенка.
Я почти вбежала на кухню, включая яркий верхний свет. Олег последовал за мной, сохраняя пугающее спокойствие. Он подошел к холодильнику, налил стакан воды, словно мы вели обычную утреннюю беседу о погоде.
— Ты переходишь все рамки, Светлана, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Лазить в мой телефон — это ниже твоего достоинства. Я вкалываю на эту ипотеку, чтобы у нас было свое жилье, а ты устраиваешь истерики из-за случайного спама.
— Дно — это стирать историю переписки и прятать любовницу под именем автосервиса! — я сжала телефон в руках так, что костяшки пальцев заболели.
Олег сделал шаг ко мне. Я отпрянула к окну.
— Отдай телефон, — повторил он.
— А что будет, если я его не отдам? — мой вопрос прозвучал вызывающе, хотя внутри все сжалось.
— Не доводи до беды. Ты сейчас на взводе и напридумываешь себе ерунды. Давай сюда, пока я прошу вежливо.
Он наступал медленно, уверенно, как кот, загоняющий мышь в угол.
В этот момент телефон снова завибрировал. На экране появилось входящее изображение. Из-за плохого приема картинка открывалась по частям: коридор, вешалка, наше зеркало...
Олег дернулся вперед, пытаясь выхватить устройство. Я увернулась, ударившись боком о столешницу, но удержала аппарат в руках.
Фотография наконец открылась полностью.
На ней была девушка в моем домашнем халате. Смеющаяся, довольная, с тем самым шармом, который не спутаешь ни с чем.
— Соня? — выдохнула я.
Моя двоюродная сестра. Та самая, которая два месяца жила у нас, якобы подыскивая себе квартиру. Та самая, с которой мы вместе пили чай, пока Олег «задерживался на совещаниях».
Олег вдруг перестал играть в заботливого мужа. Его лицо превратилось в маску холодного расчета.
— Ну, посмотрела? — процедил он, глядя на меня с нескрываемым презрением. — Стало легче?
Я бросилась к выходу. Нужно было бежать, бежать из этого дома, из этой пятилетней лжи. Я схватилась за ручку входной двери, но сильная рука Олега накрыла мою, вдавливая ладонь в холодный металл.
Тишину квартиры разорвал резкий, настойчивый звонок домофона. В четыре часа ночи.
Мы оба замерли.
На экране видеодомофона высветилось лицо Сони. Она выглядела растрепанной и злой, ее пальцы судорожно жали на кнопку вызова.
Олег посмотрел на экран, затем на меня.
— Она не должна была приходить, — произнес он, и в этом голосе слышалось странное разочарование.
Второй рукой он потянулся к ключнице, снял связку, вставил ключ в нижний замок и повернул его дважды. Щелчок металла отозвался эхом в пустоте коридора.
Он сунул ключ в карман домашних брюк.
— Мы еще не договорили, Света. Домофон зазвонил снова. Соня продолжала жать на кнопку, не переставая.
Олег сделал шаг навстречу, отрезая меня от двери, и его рука медленно потянулась к верхней полке шкафа, где хранился тяжелый инструмент для ремонта.
Я поняла: он не собирается меня выпускать.