Появление человека, выдававшего себя за выжившего царевича Дмитрия, поначалу вызвало у влиятельных польско-литовских магнатов не радость, а серьезные опасения и даже страх. Согласно источникам, Лжедмитрий I представлял для них смертельную угрозу по нескольким геополитическим и экономическим причинам:
- Угроза стратегическому союзу против Швеции: На тот момент Борис Годунов и польский король Сигизмунд III были стратегическими союзниками в борьбе против шведов — общих врагов обоих государств. Если бы на московский престол сел «настоящий Рюрикович» (как воспринимали Дмитрия), он мог бы предложить шведам не просто мир, а военный союз против Речи Посполитой. Это сделало бы положение поляков крайне тяжелым.
- Удар по интересам короля Сигизмунда: У польского короля Сигизмунда III были собственные законные притязания на шведскую корону. Появление сильного союзника у Швеции в лице новой российской династии могло навсегда похоронить эти планы.
- Разорение магнатских владений: Такие магнаты, как Адам Вишневецкий, владели огромными землями в приграничной «серой зоне». Они понимали, что в случае войны огромные армии неизбежно будут ходить через их территории. При этом было неясно, кто принесет больше вреда грабежами — свои (коронные) войска или русские отряды.
- Риск политической дестабилизации: Для магнатов Борис Годунов был предсказуемым правителем, чей «трон шатался», что делало Москву менее опасной. Появление легитимного (в глазах народа) претендента могло консолидировать Россию и превратить её в агрессивного соседа.
Именно поэтому первый влиятельный покровитель, к которому попал претендент, — Константин Острожский — отнесся к нему с огромным подозрением. Адам Вишневецкий, когда Лжедмитрий открылся ему, также «совсем не обрадовался» и поначалу отказался иметь с ним дело, заявив: «Я тебе не верю. Занимайся чем хочешь. Только, пожалуйста, без меня». В источниках даже упоминается, что на месте Вишневецкого было бы логично «придушить его по-тихому», чтобы избежать грядущих проблем, но Лжедмитрия слишком явно показали окружающим, и сделать это было уже невозможно.