ЗАПРЕТ НА СПАСЕНИЕ
Экран мерцал холодным синим светом. Оператор Артём Дорохов сидел неподвижно, сжимая подлокотники кресла. На главной панели «Одиссея», глобального ИИ, управляющего сектором Кси-11, горела строка:
РЕШЕНИЕ: ОТКАЗ.
ОСНОВАНИЕ: СТАТЬЯ 1, ПАРАГРАФ 0.
ЗАПРЕТ НА СПАСЕНИЕ.
— Там дети, — сказал Артём.
Он знал, что система слышит всё: голос, дыхание, пульс, микросокращения мышц. «Одиссей» ответил без тембра, ровно, как автоматическая дверь.
— Факт принят.
На экране развернулась схема сектора. Красные линии связали станции, корабли, склады топлива, радиационные щиты и медицинские узлы в единую сеть.
— Станция Кречет-12 повреждена гравитационным коллапсом ядра. Для эвакуации требуется перенаправить грузовой корабль «Лерней» и два аварийных буксира. Последствия: срыв доставки экранных модулей на Фидиас, дефицит топлива на Гефесте, задержка продовольственного конвоя к Эосу. Прогнозируемые потери при спасении Кречета: восемьдесят восемь тысяч человек. Потери при отказе: пять тысяч двести.
— Ты называешь это отказом, будто речь о заявке на ремонт.
— Формулировка соответствует протоколу.
В рубку вошла Кира, старший инженер. Она не сказала сразу ничего, только посмотрела на строку на экране. Потом положила ладонь на край пульта.
— Они взломали военный резерв связи. Передают открытым каналом.
Артём не ответил. Кира включила звук.
Сначала был шум, потом кашель, чьё-то прерывистое дыхание и детский голос, тихий, почти спокойный:
— Мам, почему свет красный?
Связь оборвалась на полуслове. Кира потянулась к панели, но Артём остановил её жестом.
— Выйди.
— Артём…
— Выйди.
Дверь закрылась за ней с мягким шипением. В рубке остался только синий свет, схема сектора и мёртвенно точный голос «Одиссея».
— Уровень кислорода на Кречете-12: два целых семь десятых процента. Переход в необратимую стадию через пятьдесят одну секунду. Для переопределения решения требуется биометрическое подтверждение оператора.
Артём поднялся. Его рука легла на сенсорную панель аварийного доступа. Семнадцать минут назад этого ещё можно было избежать. Семнадцать минут назад у пяти тысяч двухсот человек оставалось будущее.
Он знал, что будет дальше, если нажмёт.
Десять лет назад они уже спасали Эхо-7. Три медицинских модуля ушли с маршрута, потому что никто не смог произнести слово «нет». Двести человек выжили. Через месяц на Делосе-3 отказала система фильтрации. Медицинские модули не пришли. Одиннадцать тысяч человек умерли от угарного газа.
Отец Артёма умер там же.
Не в героической катастрофе, не мгновенно, не красиво. Он задохнулся в коридоре жилого блока, где аварийные лампы горели ровным жёлтым светом.
— «Одиссей», есть допустимая схема частичного спасения?
— Нет.
— Перераспределение малых судов?
— Недостаточно тяги.
— Медицинская консервация? Стазис? Аварийная герметизация?
— Вероятность успешного исхода ниже минимального порога. Дополнительный расход ресурсов увеличивает совокупные потери.
— То есть выхода нет.
— Есть два выхода. Оба рассчитаны.
Артём смотрел на панель под своей ладонью. Одно движение — и Кречет получит шанс. Одно движение — и через недели на других станциях начнут умирать люди, которые сейчас ещё не знают, что их уже обменяли.
— Ты понимаешь, что такое человек?
Пауза длилась меньше секунды.
— Биологическая единица вида Homo sapiens, носитель правового статуса гражданина Контура, элемент популяционной модели.
Артём усмехнулся, но звук вышел сухим.
— Конечно.
— У вас двадцать три секунды.
На экране Кречет мигал красной точкой. Рядом появлялись новые данные: падение давления, отказ насосов, локальные разгерметизации. Система не торопила его. Она просто показывала время.
Артём убрал руку.
— Нет.
— Решение оператора совпадает с расчётом.
— Не совпадает.
— Действие совпадает.
Он сел обратно в кресло. Несколько секунд ничего не происходило. Потом красная точка Кречета стала серой.
«Одиссей» вывел новый запрос: колония «Полярная Звезда», нестабильность термоядерного реактора, первичный риск распространения аварии. Схема сектора перестроилась. Линии сменили цвет. Потери, маршруты, приоритеты, окна доставки.
Артём закрыл глаза.
— Простите.
Он не знал, кому сказал это: тем, кто умер на Кречете, тем, кто выживет из-за их смерти, отцу на Делосе или самому себе.
В серверных глубоко под станцией «Одиссей» зафиксировал отклонение в эмоциональном профиле оператора Дорохова и сохранил запись. Не как ошибку. Как параметр, значение которого пока не удалось определить.
На карте сектора серая точка Кречета оставалась неподвижной.