О некоторых книгах трудно писать и не потому, что они заурядные, просто не хочется скальпелем ледяного рационального анализа разрушать единство живого читательского восприятия. Такова повесть Джона Стейнбека «О мышах и людях», особенно любимая нашими русскими читателями (замечал ли кто-нибудь из них ее родство с «Цветами для Элджернона» Киза?). Совсем небольшое раннее произведение американского прозаика быстро читается, но надолго остается в сознании воспринимающего: история двух разнорабочих, пытающихся найти себя в Америке 1930-х, то есть пораженной Великим экономическим кризисом, лишь внешне отмечена социально-политическими акцентами. Куда важнее для автора бытийная и нравственная проблематика: как мы относимся к людям с замедленными психическими реакциями, то есть «большим детям»? Способны ли мы разглядеть в них подобных нам? Трагическая и вместе с тем обаятельная фигура силача Ленни с мозгом ребенка – не единственное достоинство этого выдающегося текста. Перед нами – почти готовая пьеса с выпуклыми, запоминающимися персонажами, каждый на своем месте и нужен автору для раскрытия обозначенных им конфликтов и развертывания сюжетной интриги.
К сожалению, этого нельзя сказать о романе «Заблудившийся автобус» - тексте почти постмодернистском, то есть выстроенном на интертекстуальных заимствованиях из «Пышки» Мопассана и «Дилижанса» Форда. Герои здесь тоже яркие и запоминающиеся (что и говорить, но способность Стейнбека создавать живых персонажей – одна из главных характеристик его таланта), но интриги как таковой почти нет. Автобус застрял, сначала вынужденно останавливается, а потом вообще ломается (метафора Америки, заблудившейся в своих мечтах, что называется, налицо). Герои строят свои отношения друг с другом, вынуждены общаться даже через силу, у каждого свои мечты и надежды (здесь есть и дельцы, и авантюристы, и романтики, и безнадежно махнувшие на себя рукой неудачники). Стейнбеку интересны они все, но больше сочувствия к тем, чья жизнь не сложилась, удивительно, как ему на территории небольшого романа удается столь многое описать и заставить читателей задуматься над важным для него. Стейнбек – не Фолкнер, то есть не экспериментатор, но и монументальности Драйзера ему не хватает. Исходя из двух прочитанных у него текстов, могу сказать, что он очень самобытен и достаточно трезв в описании американских реалий.
Большой его роман «Гроздья гнева» еще нуждается во внимательном чтении, но пока для меня из непрочитанного у него самым интересным остается роман «Зима тревоги нашей» (как и «Кентавр» Апдайка, культовый для советских интеллигентов, почти сразу переведенный на русский). Однако, сейчас сделаю перерыв, почитаю что-нибудь другое, хотя, спешу поделится: купил советское шеститомное издание сочинений Стейнбека в хорошем состоянии и дешево, чему очень рад. Так есть все основные его тексты и та же «Зима тревоги нашей» (не хочется читать новый перевод тем более, что его ругают). Как бы я не принял безоговорочно «О мышах и людях», не могу сказать, что «Заблудившийся автобус» так уж впечатлил, потому сделаю паузу и вернусь к этому шеститомнику, когда буду готов вновь погрузиться в мир талантливой проза Джона Стейнбека.