- Три тысячи семьсот рублей за тонометр? И еще продуктов на пять тысяч. Ты вообще в своем уме, Лера?
Смятый бумажный чек полетел на кухонный стол.
Лера молча закрыла дверцу холодильника. В руках она держала начатую упаковку кефира. Она аккуратно поставила ее на столешницу.
- У мамы сломался старый аппарат, Игнат. Она гипертоник, ты же знаешь. Без тонометра ей нельзя. А продукты - это базовый набор на пару недель. Крупы, курица, творог, немного овощей.
Игнат резко отодвинул стул. Ножки с противным скрежетом проехались по линолеуму.
- Базовый набор? Лера, мы на ремонт ванной копим. Я на всем экономлю, лишний раз машину на мойку не отвожу, а ты деньги направо и налево раздаешь. Твоя мать сидит на нашей шее, хватит! У нее пенсия есть.
- У нее пенсия четырнадцать тысяч, Игнат. Из них пять уходит на коммуналку и лекарства.
- Значит, пусть учится планировать бюджет! Моя мама как-то справляется. Ни разу копейки у нас не попросила.
Лера посмотрела на мужа. Он стоял перед ней в домашней футболке, красный от возмущения, искренне уверенный в своей правоте. Внутри у Леры что-то тяжело и глухо оборвалось. Спорить не было сил. Спорить не было смысла.
«Твоя мама справляется», - мысленно повторила она.
***
Анна Петровна, свекровь, действительно не просила денег. Она брала другим. Временем, здоровьем и нервами Леры.
Три раза в неделю, после работы, Лера ехала не домой, а на другой конец города, в квартиру свекрови. По понедельникам - генеральная уборка, потому что «у Анны Петровны аллергия на пыль, а спина не позволяет мыть полы». По средам - готовка. Свекровь признавала только свежую диетическую пищу. Лера стояла у плиты, крутила фарш из индейки, лепила паровые котлеты, протирала овощные супы-пюре. По пятницам - поликлиника. Анна Петровна требовала сопровождения. Лера сидела с ней в душных коридорах, выслушивала жалобы на врачей, соседей и на саму Леру, которая «слишком бледно выглядит, Игнату нужна здоровая жена».
Сам Игнат у матери бывал раз в месяц. Звонил по выходным, спрашивал: «Как дела, мам? Лера вчера была? Ну все, молодец, не болей».
И сейчас этот человек кричал на нее из-за тонометра.
- Я тебя услышала, - тихо сказала Лера. Она взяла губку и начала методично вытирать стол, смахнув чек в мусорное ведро.
- Что ты услышала? - Игнат не унимался, ему нужна была ссора, нужен был виноватый. - Чтобы это было в последний раз. У нас своя семья, Лера. Свои интересы.
- Хорошо, Игнат. Больше ни копейки из семейного бюджета на мою маму.
Он подозрительно прищурился, ожидая подвоха, но Лера отвернулась к раковине и пустила воду. Игнат хмыкнул, удовлетворенный своей победой, и ушел в комнату к телевизору.
***
Ночью Лера не могла уснуть. Она лежала на краю кровати, слушая ровное дыхание мужа. В комнате было душно, но открыть окно Лера не решалась - Игнат не любил сквозняков.
В два часа ночи она тихо встала. Босиком, стараясь не скрипеть половицами, вышла в кухню. Холодный кафель холодил ступни, но это даже помогло прояснить мысли. Лера включила чайник, достала ноутбук.
Она открыла поисковик и вбила запрос: «Агентство сиделок цены услуги компаньонки».
Открыла несколько сайтов. Внимательно изучила прайс-листы. Взяла блокнот и ручку. Цифры ложились на бумагу ровными, четкими столбиками.
«Генеральная уборка двухкомнатной квартиры. Мытье полов, протирка пыли, чистка сантехники. Разовый выезд - 3000 рублей. В месяц (4 уборки) - 12 000 рублей».
«Приготовление диетической пищи с учетом медицинских показаний. Покупка продуктов, готовка на 2-3 дня. Один выезд - 2000 рублей. В месяц (12 выездов) - 24 000 рублей».
«Сопровождение в медицинские учреждения. Сидение в очередях, помощь с одеванием. 600 рублей в час. В среднем 3 часа за один поход. 1800 рублей. В месяц (4 похода) - 7200 рублей».
Лера подвела черту. Итого: 43 200 рублей в месяц.
Это была стоимость ее бесплатного труда. Того самого, который Игнат считал само собой разумеющимся. Того самого, благодаря которому его мать «ни копейки у них не просила».
Лера вырвала листок из блокнота. Написала сверху: «Прейскурант агентства по уходу за пожилыми людьми (средние цены по городу)». Внизу приписала два номера телефонов самых надежных агентств с хорошими отзывами.
Потом она пошла в коридор, достала с антресолей дорожную сумку и начала собирать вещи. Джинсы, несколько футболок, теплый свитер для дачных вечеров, косметичка. Она складывала вещи машинально, без слез и истерик. Внутри было абсолютно пусто и гулко.
***
Утром Игнат проснулся от того, что хлопнула входная дверь. Он сонно потянулся, посмотрел на часы. Половина седьмого.
На тумбочке возле его телефона лежал сложенный вдвое тетрадный лист. Игнат развернул его. Сначала он не понял, что это за цифры. Какие сиделки? Какая уборка?
На обратной стороне листа знакомым почерком жены было написано:
«Игнат. Я взяла на работе отпуск за свой счет на две недели. Уехала к маме на дачу. Ей нужно помочь с огородом, да и просто побыть вместе. Мой телефон будет выключен, я хочу отдохнуть. Что касается твоей мамы: на другой стороне листа - цены на услуги, которые я оказывала ей бесплатно последние три года. Поскольку я больше не имею права тратить ресурсы нашей семьи на своих родственников, то и на чужих тратить их тоже не буду. Твоя мама - твоя ответственность. Как будешь выкручиваться - решай сам. Можешь нанять сиделку, телефоны я оставила. Можешь делать все сам».
Игнат перечитал записку дважды. Сначала он усмехнулся.
- Ну и детский сад. Обиделась. К вечеру остынет и прибежит.
Он отбросил листок, сходил в душ, выпил кофе и уехал на работу. Вечером он ждал, что Лера будет дома. Но квартира встретила его темнотой и тишиной. В раковине сиротливо лежала его утренняя чашка из-под кофе.
В восемь вечера зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
- Игнат, я не поняла, а где Лера? - голос Анны Петровны звучал раздраженно. - Понедельник! У меня полы не вымыты, пыль на телевизоре. У меня аллергия начинается, я уже три раза чихнула. И в холодильнике пусто. Она должна была сегодня индейку привезти.
Игнат растерянно потер лоб.
- Мам, Лера уехала. На дачу, к своей матери. У нее отпуск.
- Какой отпуск?! - возмутилась свекровь. - А я? Кто мне готовить будет? Я в сухомятку есть не могу, у меня желудок. И завтра мне к кардиологу, номерок на одиннадцать утра. Ты же знаешь, я сама по лестницам в поликлинике не поднимусь.
- Мам, ну я не знаю... Купи пельменей пока. А завтра я попробую отпроситься.
- Пельменей?! Игнат, ты в своем уме? Мне нельзя такое! Приезжай и приготовь.
Игнат тяжело вздохнул. Он устал после работы, хотел поужинать и лечь на диван. Вместо этого пришлось заезжать в супермаркет, искать там филе индейки и кабачки, а потом тащиться по пробкам к матери.
Анна Петровна встретила его с поджатыми губами.
- Жена у тебя, Игнат, совершенно безответственная. Бросить больного человека на произвол судьбы.
Игнат промолчал. Он прошел на кухню, достал мясорубку. Собирал он ее минут двадцать - детали не подходили, нож падал. Когда фарш был готов, он понял, что не знает, как включается пароварка. Пришлось жарить на сковородке.
- Оно же жирное! - причитала из коридора мать. - И пересушенное! Лера делала мягкие, с кабачком. И почему ты полы не помыл? Игнат, мне дышать нечем!
К полуночи, когда Игнат вернулся домой, он чувствовал себя так, словно разгрузил вагон угля.
***
На следующий день начался настоящий ад.
Утром ему пришлось звонить начальнику и отпрашиваться до обеда. Начальник, мягко говоря, был не в восторге.
В поликлинике пахло хлоркой и старостью. Игнат сидел на жесткой банкетке рядом с матерью. Очередь не двигалась. Какая-то женщина устроила скандал из-за талонов, Анна Петровна тут же встряла в перепалку, у нее поднялось давление.
- Игнат, сходи в аптечный киоск, купи каптоприл, - командовала мать. - Игнат, спроси у медсестры, когда наша очередь. Игнат, у меня дует от окна, пересади меня.
Он просидел там два с половиной часа. На работу он опоздал, получил выговор и лишение части премии. Вечером он вернулся в свою пустую квартиру. На столе по-прежнему лежал прейскурант, оставленный Лерой.
Игнат скомкал его и швырнул в угол.
- Ничего, перебесится, - зло пробормотал он в пустоту.
***
Но на третий день система рухнула окончательно. В среду Анна Петровна позвонила в обед.
- Игнат, у меня закончились супы. И нужно окна протереть, дождь прошел, все в разводах. Жду тебя после работы.
Игнат посмотрел на стопку документов на своем столе. На часы. Вспомнил вчерашнюю поликлинику, позавчерашние котлеты, больную поясницу и упреки матери.
Он схватил телефон и набрал номер Леры. Гудки шли долго. Наконец, она ответила. Спокойный, ровный голос, на фоне которого пели какие-то птицы.
- Да, Игнат.
- Лера, ты совсем с ума сошла?! - заорал он, не сдерживаясь. Секретарша в приемной испуганно обернулась на его дверь. Игнат понизил голос, но металл в нем остался. - Ты когда домой вернешься? Мама мне весь мозг выела! У меня работа стоит, я по поликлиникам таскаюсь, котлеты эти чертовы леплю!
- Я же написала, я в отпуске. Еще полторы недели.
- Какой отпуск?! Ты моя жена! Ты обязана помогать моей матери! Это семья, Лера!
Повисла короткая пауза. Игнат слышал, как Лера ровно дышит в трубку.
- Семья, Игнат? - ее голос не дрогнул. Ни капли слез, ни капли истерики. Только ледяная, выверенная спокойствием усталость. - В понедельник ты сказал, что моя мать сидит на нашей шее. Из-за тонометра за три тысячи рублей. А теперь ты кричишь, что я обязана бесплатно батрачить на твою мать.
- Это другое! Она пожилая женщина, ей тяжело!
- Моя мама тоже пожилая. Но ты посчитал деньги, потраченные на ее здоровье, воровством из нашего бюджета. А теперь послушай меня внимательно, Игнат. Я помогаю только тем, кто ценит моих близких. Кто ценит мой труд. Твоя мама - это твоя ответственность. Я больше порог ее квартиры не переступлю.
- Ты... ты шантажируешь меня?! - задохнулся Игнат.
- Я констатирую факт. Телефоны агентств я записала. Пока.
В трубке раздались короткие гудки. Игнат со злостью бросил смартфон на стол.
Тем же вечером ему пришлось позвонить по одному из номеров, которые оставила Лера.
На следующий день к Анне Петровне пришла сиделка от агентства. Зинаида Михайловна, крупная, крепкая женщина с непроницаемым лицом.
Она деловито прошла в прихожую, достала из сумки свои бахилы и халат.
- Значит так, Анна Петровна, - сухо начала она, открывая блокнот. - У нас оплачено два часа. За это время я провожу влажную уборку двух комнат и готовлю один прием пищи из ваших продуктов. Мытье окон в контракт не входит. Выслушивание историй про ваших соседей - тоже. Если вам нужна психологическая поддержка, это тариф «компаньонка», он стоит на тысячу дороже.
Анна Петровна опешила.
- Как это? А Лерочка всегда со мной чай пила, мы разговаривали...
- Лерочка - ваша невестка. А я наемный работник. Время пошло, показывайте, где швабра.
Вечером Зинаида Михайловна выставила Игнату счет.
- Три тысячи рублей за выезд. Продукты я купила по списку, вот чеки еще на две тысячи. Итого пять. Переводите на карту. Завтра прийти?
Игнат перевел деньги. Пять тысяч. За один день. Вспомнив лерины расчеты, он вдруг понял, что это не было преувеличением. Месяц такого ухода обойдется ему в его собственную зарплату.
Анна Петровна звонила ему каждый вечер в слезах.
- Игнат, эта Зинаида - просто гестапо какое-то! Она сварила брокколи, поставила тарелку и ушла! Даже не спросила, как мое давление! Я ей говорю: у меня колет в боку. А она: «Вызывайте скорую, медицинские консультации я не даю». Верни Леру, сынок! Пусть Лера приедет!
- Лера не приедет, мам, - глухо отвечал Игнат, сидя в неприбранной кухне.
***
Прошла неделя. В раковине дома высилась гора посуды. В холодильнике скисало молоко. Игнат пытался убираться сам, но после работы сил хватало только на то, чтобы закинуть пельмени в кипяток и упасть на диван. Деньги на карточке таяли с пугающей скоростью - Зинаида Михайловна работала четко по прайсу. Любая дополнительная просьба Анны Петровны - сходить в аптеку, погладить белье - тарифицировалась отдельно.
В пятницу вечером Игнат сидел за кухонным столом. Он смотрел на то самое место, куда бросил чек за тонометр. Три тысячи семьсот рублей. Как же мелко, как глупо он тогда себя повел.
Он достал телефон, открыл банковское приложение. Перевел тридцать тысяч рублей на карту Леры. В сообщении к переводу написал: «Для твоей мамы. На любые нужды».
Ответа не было.
В субботу утром Игнат сел в машину и поехал на дачу.
Дорога заняла два часа. Он не купил цветов. Понимал, что веники сейчас не помогут, они будут выглядеть как дешевая попытка откупиться.
Дача лериной мамы была стареньким, но ухоженным домиком. На участке пахло флоксами и нагретой на солнце землей.
Лера сидела на крыльце в старых джинсах и выцветшей рубашке. Она перебирала в тазу собранную смородину. Увидев Игната, она не вскочила, не всплеснула руками. Только отложила веточку в сторону и вытерла руки о полотенце.
Игнат подошел ближе. Он выглядел помятым, под глазами залегли тени.
- Привет, - сказал он, останавливаясь у нижней ступеньки.
- Привет. Деньги я получила. Спасибо, но не стоило. Мама тонометром довольна, больше ей пока ничего не нужно.
- Лера... - он сглотнул вставший в горле ком. - Я дурак. Я полнейший идиот.
Она смотрела на него спокойно, без злорадства, но и без жалости.
- Я понял, - продолжал он, глядя под ноги, на старые деревянные доски крыльца. - Только сейчас понял. Я думал, что дом чистый сам по себе. Что ужин готовится сам по себе. Что мама моя... просто не проблемная. А это все была ты. Я плачу Зинаиде почти три тысячи каждый ее приход. Мама плачет в трубку, потому что чужой человек с ней даже не разговаривает.
- Чужой человек выполняет свою работу, Игнат, - тихо сказала Лера. - А я делала это по-родственному. Потому что считала вас своей семьей. До того вечера.
- Прости меня, Лера. Пожалуйста. Поехали домой.
Лера взяла ягоду смородины, покрутила в пальцах и бросила в таз.
- Я вернусь домой в понедельник. У меня заканчивается отпуск, мне нужно на работу.
Игнат с облегчением выдохнул и сделал шаг на ступеньку.
- Но, - она подняла на него глаза, и от ее взгляда Игнат замер. - Правила меняются, Игнат. Кардинально.
- Какие правила?
- Я больше не езжу к твоей маме. Ни полы мыть, ни котлеты крутить, ни в очередях сидеть. Никогда. Это твоя мать. Ты ее сын. Ты либо платишь сиделке из своей зарплаты, либо едешь и ухаживаешь за ней сам.
Игнат открыл рот, чтобы возразить по привычке, но вспомнил лицо Зинаиды Михайловны, гору посуды в своей раковине и скандал в поликлинике. Возражать было нечего. Он загнал себя в этот угол сам.
- И второе, - продолжила Лера. - Моя мама не «сидит на нашей шее». Если я считаю нужным купить ей лекарства, продукты или технику - я это покупаю. И я не собираюсь выслушивать за это упреки. Бюджет мы разделим. Будем скидываться на общие нужды: квартплату, еду, ремонт. Остальное каждый тратит по своему усмотрению.
- Лера, ну зачем так... Мы же семья, - жалобно протянул он.
- Вот именно потому, что мы семья, Игнат. Я хочу сохранить хоть какие-то остатки уважения к тебе. А если все останется как прежде - я просто подам на развод. Я слишком устала быть бесплатным приложением к вашей комфортной жизни.
Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда. В ее глазах не было ни вызова, ни истерики. Только железная уверенность женщины, которая наконец-то осознала свою ценность.
Игнат долго молчал. Он смотрел на жену и понимал, что прежней Леры - удобной, безотказной, глотающей обиды - больше нет. И вернуть ее не получится. Придется учиться жить с этой новой Лерой. И платить по счетам.
- Хорошо, - глухо ответил он. - Я согласен.
Лера кивнула.
- Вот и славно. А теперь иди к машине, Игнат. Мне нужно перебрать смородину, мама хочет варенье сварить. Увидимся в понедельник.
Она снова опустила руки в таз. Игнат постоял еще несколько секунд, надеясь, что она скажет что-то еще. Смягчится. Позовет в дом пить чай. Но Лера методично перебирала ягоды.
Он развернулся и тяжело пошел к машине. Спина его сутулилась. Игнат садился за руль с четким пониманием: дешево больше не будет. Ни в деньгах, ни в отношениях. Бесплатная домработница уволилась навсегда. И это была исключительно его вина.
Лера проводила взглядом отъезжающую машину. Затем глубоко вздохнула, стряхнула с рук налипшие листочки смородины и впервые за эти дни по-настоящему улыбнулась. Воздух на даче казался удивительно легким и свежим.