Сиси вообще не готовили в императрицы. Во Франца Иосифа везли влюблять не ее, а старшую сестру Елену: более взрослую, более подготовленную, более подходящую для венского двора.
Сиси ехала рядом. Так, младшая сестра при матери и невесте.
А потом император увидел именно ее.
Пятнадцатилетнюю, живую, не слишком обученную придворным правилам, совсем не похожую на идеальную будущую императрицу.
И выбрал.
Со стороны – чистая сказка. Девочка приехала почти сопровождающей, а уехала невестой императора.
Невеста должна была быть не она
Елизавета Баварская родилась в 1837 году в семье герцога Максимилиана Баварского. Дома ее называли Сиси.
Детство у нее было свободнее, чем жизнь, которая ждала потом: лошади, прогулки, природа, не такая чопорная семейная обстановка, как при венском дворе. Она росла не девочкой, которую с детства готовят к роли "стой ровно, говори мало, улыбайся по команде".
И это потом стало проблемой. Потому что в Вену лучше было бы привезти не живую пятнадцатилетнюю девочку, а уже готовую придворную куклу. Чтобы знала, когда молчать, когда кланяться, как рожать наследников и не путаться под ногами у людей, которые "лучше знают".
На встречу с Францем Иосифом Сиси поехала вместе с матерью и старшей сестрой Еленой. Невестой считалась Елена. Все прилично, логично, по плану.
Но Франц Иосиф посмотрел на младшую.
И тут уже вся семейная дипломатия пошла боком.
Для родни это, конечно, было событие. Такой жених на дороге не валяется: молодой император, Австрия, Габсбурги, дворец, статус. А вот для самой Сиси это был билет не только в роскошь, но и в жизнь, к которой ее никто толком не подготовил.
Свадьба в шестнадцать
В 1854 году Сиси вышла замуж за Франца Иосифа и стала императрицей Австрии.
Ей было шестнадцать.
Шестнадцать – это когда обычная девочка еще может обижаться на мать, мечтать о платье, ревновать без последствий и не понимать, кем станет через год. А Сиси уже посадили в центр огромной империи.
Дворец, приемы, церемонии, протокол, бесконечные глаза вокруг. Как стоит. Как ест. Как улыбается. Что сказала. Почему устала. Почему побледнела. Почему не так посмотрела.
Свадьба с императором быстро перестала быть романтической историей. Потому что во дворце любовь – это хорошо, но расписание важнее.
А над расписанием, детьми, манерами и всей молодой жизнью Сиси стояла другая женщина.
Свекровь.
Свекровь, которая знала, как "надо"
Мать Франца Иосифа, эрцгерцогиня София, была человеком не для слабонервных: жесткая, умная, властная, уверенная, что она лучше всех знает, как должен жить ее сын, двор и юная жена сына.
Сиси попала к ней почти ребенком. Неопытная, чувствительная, привыкшая к свободе, а не к венской придворной дрессировке. И вместо того чтобы дать ей спокойно освоиться, ее начали переделывать.
Не так сидишь. Не так говоришь. Не так ведешь себя. Не так выглядишь.
Сначала тебя выбирают за свежесть, живость и юность, а потом начинают эту живость вытравливать, потому что при дворе она всем мешает.
Но история со свекровью не такая простая, как ее часто рассказывают. София правда вмешивалась в воспитание детей и считала юную Сиси неопытной. Когда родилась первая дочь, ее назвали Софией – в честь свекрови. Потом появилась Гизела. Детские покои сначала устроили ближе к эрцгерцогине Софии, и это стало первой большой болью для молодой матери.
Но потом Франц Иосиф заступился за жену. Написал матери, что они любят и почитают ее, но хотят иметь детей рядом с собой. Детские покои вернули ближе к покоям Сиси.
То есть не все было так, что злая свекровь просто отняла детей, а бедная Сиси ничего не могла сделать.
Сложнее.
София лезла, давила, воспитывала всех вокруг. Но Сиси тоже все хуже выдерживала саму роль: быть женой, матерью, императрицей, молодой женщиной под постоянным присмотром.
Маленькая дочь умерла – и жизнь треснула
В 1857 году Сиси поехала в Венгрию и взяла с собой маленьких дочерей. Старшая, София, заболела и умерла. Ей было всего два года.
Для Сиси это был страшный удар.
И, конечно, быстро нашлись люди, которые решили: сама виновата. Зачем взяла ребенка в поездку? Зачем настояла? Зачем не послушала старших?
Очень удобно.
Когда все хорошо – ребенок династии.
Когда беда – виновата мать.
Но после смерти маленькой Софии случилось еще кое-что неприятное. Сиси словно не выдержала материнскую роль со старшими детьми. Гизелу и Рудольфа фактически воспитывала свекровь. Сама Сиси часто была далеко и во многом общалась с детьми письмами.
Это ломает красивую версию про мать, у которой просто все отняли. Ей правда было тяжело. Но детям тоже было непросто с матерью, которая постоянно исчезала.
Рудольф в детстве был ближе к отцу, а не к ней. Позже о его отношениях с матерью писали совсем не сентиментально: они друг друга плохо переносили. И когда потом случится Майерлинг, Сиси будет переживать не только смерть сына, но и все то, что между ними так и не стало близостью.
Со старшими детьми у нее не получилось то материнство, которое принято рисовать на красивых семейных портретах.
Зато с младшей дочерью все будет иначе.
Мария Валерия – дочь, которую Сиси уже не отдала
Позже Сиси родила младшую дочь Марию Валерию. Ее называли "венгерским ребенком": Сиси специально рожала ее в Венгрии, как подарок венграм после коронации.
И вот эту дочь она уже воспитывала совсем иначе. Сиси брала Марию Валерию с собой в путешествия, устраивала ей праздники, занималась ею гораздо ближе, чем старшими детьми. Называла ее "единственной".
Иногда в этом чувствуется не просто материнская любовь, а попытка наверстать то, что не получилось с Гизелой и Рудольфом.
Девочку воспитывали по-венгерски настолько, что потом Мари Валери просила у отца разрешения говорить с ним на немецком.
Вот такая Сиси тоже была.
Не только женщина, у которой забрали детей.
Но и женщина, которая одну дочь почти сделала своим личным проектом.
Красота, за которую приходилось платить каждый день
Сиси была очень красивой. Не просто "приятная императрица", а женщина, чью красоту обсуждала вся Европа. Волосы, талия, кожа, походка – все это стало частью ее легенды.
Но эта красота не жила сама по себе. Ее каждый день держали под контролем.
И не только двор.
Сама Сиси тоже.
Волосы у нее были до колен. Уход за ними занимал часы. Их расчесывали, укладывали, мыли смесью яйца и коньяка, и такая процедура могла растянуться почти на весь день. Чтобы не терять время, Сиси во время мытья занималась греческим или венгерским.
Красиво звучит, пока не представишь это вживую: женщина сидит часами с волосами, а вокруг все работает только на то, чтобы сохранить этот образ.
С выпавшими волосами была отдельная история. Парикмахерша должна была показывать Сиси все волосы, выпавшие при расчесывании. Их количество записывали в специальную тетрадь. Если волос выпадало слишком много, начиналась проблема.
Парикмахерша иногда прятала "лишние" волосы на липучке в кармане передника, чтобы не злить госпожу. Если Сиси находила обман, могла дать пощечину.
Вот тут сразу становится понятно: это была не просто забота о красоте. Это была бухгалтерия собственного тела.
С фигурой было еще жестче. Сиси взвешивалась три раза в день, записывала вес, обхват талии, икр и запястий. При росте около 172 сантиметров ее вес держался примерно между 45 и 52 килограммами, а талию вспоминали как 51 сантиметр.
Диеты у нее были странные и тяжелые: бульоны, апельсиновый сок, сырое мясо. А однажды Франц Иосиф за обедом заинтересовался красным напитком в ее графине. Видимо, решил, что это что-то вроде вина. Оказалось – "сок" из телятины, сваренный со специями. После этого у императора пропал аппетит.
И это еще не все. На ночь Сиси оборачивала бедра платками, вымоченными в фиалковом и яблочном уксусе – сейчас бы сказали "от целлюлита". На лицо и декольте могла накладывать маски из свежей телятины или клубники.
Дворец, короны, император рядом – а женщина ночью лежит с уксусными обертываниями и телятиной на лице. Вот такая изнанка "идеальной красоты".
Когда нельзя стареть
У красоты есть гадкая ловушка. Сначала все восхищаются. Потом начинают требовать, чтобы ты всегда оставалась такой.
Не поправляйся. Не старей. Не уставай. Не выгляди плохо. Не становись обычной женщиной, у которой тело меняется после родов, болезней, тревог и возраста.
Сиси очень рано поняла, что ее рассматривают как картину.
И начала прятаться.
Она почти не пользовалась декоративной косметикой: хотела сохранить именно "естественную" красоту. Но ее естественность была огромной работой. Кремы, лосьоны, маски, уксус, диеты, прогулки, тренажеры, контроль веса.
С годами у нее появились постоянные спутники: веер, вуаль, зонтик. Она все меньше любила фотографироваться и перестала нормально позировать уже после 30–35 лет. Поздние снимки чаще случайные, пойманные издалека, нечеткие.
Про веер ходили слухи, будто она закрывала рот из-за плохих зубов. Но по счетам дантиста и протоколу вскрытия зубы у нее были в хорошем состоянии. Скорее всего, они просто не были белоснежными из-за курения. А для Сиси даже такое несовершенство уже было поводом спрятаться.
Она писала о старении почти с ужасом. В одном письме есть фраза: "Стариться... Какое это отчаяние..." А уже в 53 года она сравнивала старение с превращением в мумию.
Это не кокетство красивой женщины, которая хочет комплиментов. Это страх человека, который слишком долго был обязан быть прекрасным.
Венгрия, где ей было легче дышать
В Австрии Сиси часто задыхалась от двора. А Венгрию она полюбила.
Она учила венгерский, сблизилась с венгерской знатью, поддерживала идею примирения Австрии и Венгрии. Для венгров она стала не просто красивой женой императора, а почти своей.
В 1867 году Франц Иосиф и Сиси стали королем и королевой Венгрии. И вот там Сиси наконец почувствовала, что может быть не только украшением рядом с мужем. Ее слушали. Ее любили. Ей были благодарны.
Не надо делать вид, что она одна решила всю политику империи. Конечно, нет. Но для нее самой Венгрия была местом, где она могла быть нужной иначе.
Не просто стоять в драгоценностях, а что-то значить.
И именно там, через Марию Валерию, она попыталась устроить себе другое материнство.
Не всегда ровное. Не всегда здоровое. Но уже свое.
Муж любил, но не спасал
Франц Иосиф Сиси любил.
Это важно.
Не надо делать из него простого злодея, который только и думал, как мучить жену этикетом. Он любил ее, писал письма, скучал, ждал, терпел ее отъезды, пытался сохранить связь.
Но любовь не всегда спасает.
Он был императором до костей. У него были долг, армия, государство, двор, порядок, правила. Он мог любить Сиси, но не мог ради нее перестать быть частью того мира, от которого она все время бежала.
И в этом вся их беда.
Он предлагал ей любовь внутри дворца. А ей был тесен сам дворец.
Но и ее побеги были не безобидными. Потому что когда один человек все время убегает, кто-то другой все время остается ждать.
Она все время уезжала
Сиси путешествовала почти постоянно.
Мадейра, Корфу, Венгрия, Англия, Ирландия, Греция, Швейцария, Бельгия, Алжир, Франция.
На бумаге – путешествия. По факту – побеги.
Она уезжала от Вены, от двора, от обязанностей, от свекрови, от собственных тревог, от роли, в которую ее посадили слишком рано.
Но это были не тихие побеги с маленьким чемоданом.
За Сиси двигалась целая машина. Свита могла доходить до десятков человек. Везли платья, косметику, спортивные снаряды, багаж, вещи, а еще коз – потому что императрица хотела пить свежее молоко проверенного качества.
Сначала, говорят, пробовали брать коров, но коровы плохо переносили морскую качку. Ограничились козами.
Вот такая была простая жизнь беглянки от дворца.
Франц Иосиф иногда толком не знал, где жена находится: почта шла медленно, маршруты она могла менять на ходу. Открытие нового здания Венской оперы даже пришлось отложить, потому что Сиси не приехала в Вену к назначенному дню.
Да, она задыхалась во дворце. Но ее побеги тоже оплачивала вся императорская машина.
Якорь на плече
В одном из путешествий Сиси сделала себе татуировку якоря на плече.
Для императрицы XIX века это почти панк.
Мария Валерия записала в дневнике, что находит это "оригинальным". Франц Иосиф был в шоке. А Сиси, кажется, снова сделала то, что плохо вписывалось в образ правильной императрицы.
Якорь – вообще очень странный знак для женщины, которая всю жизнь не могла оставаться на месте.
Хотела ли она сама наконец куда-то пришвартоваться? Или просто любила море больше Вены?
В любом случае на плече у императрицы появился знак, который в придворный протокол точно не входил.
Верховая езда и километры пешком
Сиси была великолепной всадницей. Не "дама на лошади для портрета", а реально сильная наездница. В Англии и Ирландии ее уважали именно за это. Она могла участвовать в сложных охотах, держалась в седле уверенно и любила скорость.
Когда из-за здоровья и возраста верховая езда стала труднее, она заменила ее длинными пешими прогулками. И это были не милые выходы "подышать воздухом".
Она могла идти по пять, шесть, восемь часов. Быстро. Упрямо. Почти без остановок. Сопровождающим приходилось буквально терпеть ее темп. Некоторые фрейлины после таких прогулок валились с ног, а Сиси все равно шла дальше.
С ней вообще было трудно "просто прогуляться". Она не любила медленную светскую ходьбу, где все чинно идут, беседуют и делают вид, что наслаждаются природой. Ей нужен был темп. Движение. Усталость.
Такая прогулка, после которой телу уже не до мыслей.
И тут снова видно, что ее поездки и прогулки были не только про здоровье. Сиси словно все время пыталась уйти быстрее, чем ее догонят двор, обязанности, старение, тревога и собственная голова.
Будто если идти достаточно долго, можно хотя бы на несколько часов выйти из роли императрицы.
Сын, которого она не смогла спасти
Самая тяжелая трагедия в ее жизни – смерть сына Рудольфа.
В 1889 году его нашли мертвым в Майерлинге вместе с молодой любовницей Марией Вечерой. Наследник престола, тайная связь, смерть, скандал, версии, слухи – вся Европа обсуждала эту историю.
Но для Сиси это был не просто европейский скандал.
Это был сын.
Тот самый сын, которого в детстве воспитывали не так, как ей хотелось. Которого ломали дисциплиной, военной строгостью, ожиданиями династии. Которого она, возможно, не смогла защитить.
И еще тот сын, с которым у нее самой не получилось стать близкой.
После Майерлинга Сиси будто окончательно ушла в черный цвет. Она и раньше была тревожной, закрытой, склонной к побегам. Но после смерти Рудольфа это стало глубже.
Уже не просто императрица, которой тесно во дворце. А мать, у которой умер сын.
И мать, которая уже ничего не могла исправить.
Черные платья и веер перед лицом
После смерти Рудольфа Сиси стала еще более закрытой. Черные платья, веер, зонтик, попытки спрятать лицо. Она все меньше хотела, чтобы на нее смотрели.
А люди как раз хотели смотреть еще сильнее.
Чем меньше она показывалась, тем больше становилась легендой.
Это очень жестокая штука: человек хочет исчезнуть, а его начинают ловить глазами еще внимательнее.
Сиси больше не хотела играть прекрасную императрицу. Но публика отпускать ее не собиралась.
Корфу и дворец для бегства
В 1890-е у Сиси появился дворец на Корфу – Ахиллион.
Греция, море, античность, Ахилл, красивые виды, место подальше от Вены.
Можно сказать: богатая женщина построила себе еще один дворец. А можно сказать проще: она снова искала место, где ее хотя бы ненадолго оставят в покое.
Сиси вообще всю жизнь собирала такие места: Венгрия, Мадейра, Корфу, Швейцария. Будто где-то должен был найтись угол, где можно быть не императрицей, не символом, не женой Франца Иосифа, не матерью погибшего наследника, а просто собой.
Но от себя далеко не уедешь.
Даже на Корфу.
Убийца, который искал не ее
В 1898 году Сиси приехала в Женеву под вымышленным именем.
Ей было шестьдесят.
Она путешествовала почти инкогнито, но информация все равно просочилась. Итальянский анархист Луиджи Луккени сначала хотел убить другого аристократа, но тот уехал. Тогда он выбрал Сиси.
Не потому что знал ее лично.
Не потому что она что-то сделала именно ему.
Просто она была императрицей.
10 сентября 1898 года Сиси шла с фрейлиной к пароходу. Луккени подошел и ударил ее заточенным напильником.
Сначала она даже не поняла, насколько все серьезно. Упала, поднялась, дошла до корабля, поднялась на борт. Только потом потеряла сознание.
Корсет какое-то время сдерживал кровотечение, и это обмануло всех вокруг: казалось, удар не смертельный. Но рана была в сердце.
Сиси умерла в тот же день.
Женщина, которая всю жизнь пыталась убежать от дворца, погибла на чужой набережной от руки человека, которому по большому счету было все равно, кого именно убивать, лишь бы это был символ власти.
"Бедная императрица" или зажравшаяся красавица?
Сиси легко пожалеть, пока читаешь про шестнадцатилетнюю девочку во дворце, свекровь, смерть дочери, Рудольфа, культ красоты и вечные попытки сбежать из Вены.
А потом смотришь внимательнее – и становится сложнее.
Старшие дети, которые росли в основном без нее. Семейные праздники, которые могли проходить без Сиси. Муж, который любил и ждал, но часто не знал, где она сейчас. Свита на десятки людей. Козы ради свежего молока. Опера, открытие которой пришлось отложить из-за ее отсутствия.
Она правда получила все, чему вроде бы положено завидовать. И правда задыхалась в этом "все".
Но она не была только жертвой.
Сиси не просто заперли в красивую жизнь. Она сама всю жизнь пыталась из нее исчезнуть – и этим тоже ранила тех, кто оставался рядом.
Так кто она для вас? Женщина, которую дворец сломал?
Или человек, который так долго спасался бегством, что сам стал трудным для тех, кто его любил?