«Я БЫЛА БОЛЬШОЙ ГРЕШНИЦЕЙ…»
Она родилась в 1764 году в Риге. В семье обрусевшего немецкого барона. Настоящее имя — Варвара-Юлиана. Но для нас она навсегда останется просто Крюденер. Отец — богат, связи при дворе. Мать — из балтийских немцев, лютеранка строгих правил. Детство — свечи, молитвы, латынь, и, конечно, строгие взгляды на «порядочную жизнь». Никаких вольностей, никаких скандалов. Что из этого вышло?
А вышло то, что Юлиана сбежала в Париж. И стала… самой неприличной женщиной своего времени. Да-да. Я не шучу.
Она носила платья с разрезом до бедра — еще до того, как это стало модно. Она вела любовников в собственный будуар при муже, который, как говорят, закрывал глаза из вежливости. Она писала романы — те самые, где героини спят со всеми, кто может пригодиться.
О самой себе она скажет потом: «Я была пьяна жизнью. Я пила наслаждения как воду».
В 1790-х годах ее имя гремело в Париже. Ее боялись матери. Ее желали мужчины. Аристократы, министры, будущий король Людовик XVIII — все они были у ее ног. Она смеялась над религией. Смеялась над добродетелью. Но Бог, как известно, тоже умеет смеяться.
ВСТРЕЧА, КОТОРАЯ ИЗМЕНИЛА ВСЁ
1804 год. Ей — сорок. Она едет в Германию, в лечебный пансион. Ее здоровье подорвано. И, как говорят врачи, «нервное истощение от излишеств». И там происходит то, чего она не ждала. В маленьком городке она встречает человека. Не любовника, нет. Просто человека — простого сапожника, который, как оказалось, обладает даром проповеди.
Он говорит о грехе. О вечности. О том, что каждый поступок записан в небесной книге. И Юлиана… ломается. Она рыдает. Она кричит. Она падает на колени.
«Я хотела умереть, — напишет потом. — Мне казалось, что все мое прошлое — это яма, полная змей. И я в ней».
Проповедник помолился над ней. И — о чудо! — она вышла из пансиона обновленной. Теперь у нее одна книга — Библия. Теперь у нее одна одежда — серое платье без украшений. Теперь у нее одна страсть — говорить о Боге.
Бывшая куртизанка стала пророчицей.
СОБЛАЗНЯТЬ ВЫСОЧАЙШИХ ОСОБ
Александр I. Победитель Наполеона. Властелин Европы. Образец христианского монарха. Каким он был тогда? Он был мистиком. Еще с юности он верил в знаки, в откровения, в то, что Бог говорит с ним через людей.
В 1814 году русские войска входят в Париж. Александр — на коне. Он торжествует. И тут… Его представляют баронессе Крюденер. Она уже немолода. Ей пятьдесят. Но в ее глазах — тот самый огонь, который когда-то сводил с ума мужчин, а теперь сводит с ума… царей.
Она говорит ему о том, что он — избранник Божий. Что именно он должен создать Священный Союз европейских монархов. Что Господь избрал его — Александра — для того, чтобы установить на земле Царствие Небесное. Император слушал. Он слушал завороженно.
«Вы поняли? — напишет он потом в письме. — Она все поняла. Война закончена. Теперь начинается строительство новой жизни».
«ТЫ ПОЛУЧИЛ ВЕЛИКИЙ ДАР…»
Между Александром и Юлианой завязывается та странная связь, которую историки называют «духовным романом». Они не были любовниками. Я бы поставил на это — нет. Но они были чем-то большим.
Она — его совесть.
Он — её проект.
В 1815 году Крюденер переезжает в Петербург. Ей отводят особняк на Фонтанке. К ней приходят сановники, министры, даже митрополиты. Император советуется с ней о назначениях. О реформах. О мире и войне. Александр пишет ей письма: «Ты получила великий дар. Ты видишь то, что скрыто от других. Молись за меня. Я без твоих молитв — ничто».
И вот здесь начинается самое страшное…
ИГРА С АПОКАЛИПСИСОМ
Крюденер была не просто мистиком. Она была эсхатологом. Она считала, что конец света близок. Что скоро явится Антихрист — и им, как она подозревала, будет Наполеон Бонапарт (который, кстати, в это время томился на острове Святой Елены). Она убедила Александра, что вся Европа должна покаяться. Что короли должны просить прощения у народа. Что дворцы — это грех, а роскошь — это зло.
И император… соглашался. Вы знаете, каким был Александр в последние годы жизни? Он ходил в сюртуке со штопанными локтями. Он спал на походной кровати. Он велел раздать дворцовые драгоценности на благотворительность — и придворные взвыли, но царь был непреклонен.
За всем этим стояла она. Крюденер.
Женщина, которая уговорила императора не ездить на конгресс в Вену («там слишком мирские развлечения»). Женщина, которая заставила его читать Апокалипсис вместо военных докладов. Женщина, которая внушила ему: ты — соль земли. Если ты умрешь, весь мир погибнет.
ПОСЛЕДНЯЯ МИСТИФИКАЦИЯ
1824 год. Наводнение в Петербурге. Разрушены дома. Погибли сотни. Крюденер объявляет: это — кара Божия за грехи столицы. Император должен оставить Петербург. Перенести столицу в Москву или… в Иерусалим! Да-да. Вы не ослышались. В Иерусалим. Она всерьез уверяла царя, что Господь велит ему построить новую столицу на Святой Земле.
Александр колебался. Но тут вмешалась судьба. В ноябре 1825 года император умирает в Таганроге. Официально — от тифа. Неофициально… мы помним про старца Федора Кузьмича.
Что стало с Крюденер? Александр, перед отъездом в Таганрог, сослал ее в Крым. «На покой», — сказал он. Крюденер плакала, но царь был тверд. Ее время прошло. Она умерла в 1824 году — за год до смерти Александра. Значит, она не застала таганрогской драмы. Не увидела, как ее ученик покинул этот мир — или притворился, что покинул.
Но — возможно, так даже лучше. Она ушла в мире с собой. С Богом. С воспоминанием о великой любви, которой никогда не было. И о великой власти, которую она не удержала.
УРОКИ ДЛЯ ЦАРЕЙ
Так кем же была Варвара-Юлиана фон Крюденер? Святой? Шарлатанкой? Истеричкой? Пророчицей?
Ответа нет.
Одно ясно точно: ни одна женщина в русской истории не имела такого влияния на царя. Она перевернула его душу. Она диктовала ему, во что верить, с кем говорить, куда ехать. И Россия тогда стояла на краю. Не Наполеон ей угрожал. А одна женщина с Библией в руках и слезами на глазах.
Подумайте: еще немного, и Александр перенес бы столицу в Иерусалим. Или распустил бы армию. Или сделал бы христианство единственной религией — силой. Спас ли Господь Россию от Крюденер? Или, наоборот, наказал, не дав императору дослушать эту странную женщину до конца?
Не знаю.
Знаю только, что история не терпит сослагательного наклонения.
Но иногда — только иногда — мне кажется, что, если бы Александр дольше послушал свою баронессу, Россия могла бы стать… другой. Более мирной. Более святой. Или, наоборот, более сумасшедшей — кому как нравится.
А Крюденер осталась в истории тенью на фоне блеска побед.
Но какая тень, господа! Какая тень…
Если вам понравилась статья, то подпишитесь, пожалуйста, на канал.