Почему гомруль не дал покоя
Летом 1914 года Европа застыла на пороге бойни, но у Британии была своя, особенная головная боль прямо под боком. В Ирландии, которую Лондон веками задабривал, перекраивал и заселял, сложилась парадоксальная ситуация, когда закон о самоуправлении (гомруль) наконец-то приняли. Казалось бы, всё, победа! Умеренные националисты во главе с Джоном Редмондом выбили у Вестминстера то, о чём ирландцы мечтали десятилетиями. Но именно этот шаг, призванный потушить тлеющий конфликт, сыграл с Лондоном злую шутку. На севере, в Ольстере, протестанты-юнионисты ещё с 1912 года угрожали взяться за оружие, ведь почти полмиллиона человек подписали "Ольстерский ковенант", обещая не признавать католический Дублин. Гражданская война на Зелёном острове качалась где-то совсем рядом. Акт о гомруле прошёл, но его тут же заморозили, мол, пусть сначала утихнет большая драка в Европе.
Так почему закон, который должен был успокоить Ирландию, наоборот, всё радикализовал? Как война перекроила баланс сил? Почему умеренные националисты разом потеряли инициативу, а радикалы, напротив, обрели мечту, за которую не страшно умереть? Давайте разбираться.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
«Национальные» против «Ирландских»
Вот тут-то и начинается самое интересное. Ведь, казалось бы, ну есть у тебя общая цель – самоуправление. Ну есть у тебя военизированная сила – те самые "Ирландские добровольцы", созданные в 1913 году как ответ на ульстерских юнионистов. К августу 1914-го в их рядах насчитывалось до 180 000 человек. Много? Да, конечно. Но проблема была в том, что эта махина держалась на очень хлипком идеологическом каркасе. Внутри бурлили два течения, которые объединяла только нелюбовь к Лондону, но разделяло всё остальное.
С одной стороны были умеренные националисты во главе с Джоном Редмондом, лидером Ирландской парламентской партии. Для них только что принятый Акт о гомруле был огромной, выстраданной победой. Полвека политической борьбы, маневров в Вестминстере и вот он, билль, подписан королём, хоть и заморожен до конца войны. Редмонд рассуждал грамотно, они получили своё, теперь надо показать Лондону, что являются лояльными гражданями, а не бунтовщиками. Иначе, мол, никакого гомруля нам не видать и после войны.
В двух речах, произнесенных Редмондом в августе и сентябре 1914 года, которые считаются переломными моментами в процессе предоставления самоуправления, он заявил:
«Вооруженные католики-националисты на юге с радостью объединятся с вооруженными протестантами-ольстерцами на севере. Не слишком ли смело будет надеяться, что из этой ситуации выйдет что-то хорошее не только для империи, но и для будущего благополучия и целостности ирландской нации?»
«Пусть ирландцы соберутся вместе в окопах, пусть они вместе рискуют жизнью и проливают кровь, и я говорю, что никакая сила на земле не заставит их, вернувшись домой, стать врагами друг другу.»
Он призвал ирландских добровольцев записываться в британскую армию и отправляться на западный фронт, чтобы "защищать свободу малых наций", за которую якобы воюет Британия.
Результат? Организация раскололась моментально. Подавляющее большинство в 140000 человек пошли за Редмондом и стали называть себя "Национальными добровольцами". По сути, они стали резервом британской армии, растворившись в траншеях Соммы и Галлиполи. Но по другую сторону оставались около 9700 человек, которые сказали решительное "нет". Они сохранили за собой название "Ирландские добровольцы", отказавшись служить "английскому империализму". В их глазах это было предательство Редмондом национальной идеи. Ведь как можно верить Лондону, который веками давил Ирландию и только под дулом кризиса пошёл на уступки?
Так ирландское движение лишилось единства. Огромная масса потенциальных борцов ушла умирать за Британию, а в руках радикалов осталась небольшая, но идейно заряженная до предела организация. И вот в этой-то организации и начала зреть мысль...
...«Трудности Англии – шанс для Ирландии».
Ну, а теперь давайте представим себя на месте (округлю) 10 тысяч "Ирландских добровольцев", которые не пошли за Редмондом. Идет серьезный конфликт в Европе, все как с ума посходили, а Британия закручивает имперские гайки покрепче. В такой обстановке легко поддаться общему порыву. Но! Эти люди рассуждали иначе и у них был свой политический расчёт. И сформулировал его лучше всех старый лозунг, ходивший ещё с XIX века:
«Трудности Англии – это шанс для Ирландии» (Nuair a bhíonn deacracht ag Sasana, bíonn deis ag Éirinn).
Звучит цинично? Ещё как. Но с точки зрения национально-освободительной борьбы – железная логика.
Смотрите сами. К 1915 году Британская империя увязла в Европе по самую шею. Экспедиционный корпус таял во Фландрии, мобилизация выгребала последних резервистов из английской и шотландской глубинки. Ирландия, формально часть Соединённого Королевства, тоже попала под призывной пресс, но правда, конскрипцию там до поры не вводили, боясь спровоцировать бунт. То есть ситуация сложилась уникальная: Лондон требовал лояльности и пушечного мяса, но не мог силой заставить ирландцев подчиниться, ведь боялся удара в спину. И эта слабость империи была очевидна любому внимательному наблюдателю.
Ирландское республиканское братство (IRB) – тайная организация, сделала ставку именно на этот момент. Их лидеры, люди вроде Томаса Кларка и Шона Макдермотта, не питали иллюзий. Они понимали, что пока длится война, Британия связана по рукам и ногам. Кончится война – вернутся сотни тысяч обстрелянных солдат, и тогда любое восстание будет обречено. Значит, действовать надо сейчас.
Тут ещё сработал психологический сдвиг. Умеренные националисты Редмонда надеялись, что гомруль введут после войны, и поэтому призывали ирландцев "заслужить" уважение Британии кровью на Сомме. А радикалы считали, что кровью заслуживают только новые цепи. В их глазах сама идея "ждать милости от Лондона" была оскорбительной. Раз мы не можем получить свободу парламентским путём, то получим её силой. И чем дольше длится война, тем слабее Империя. Вот он, исторический шанс, который выпадает раз в столетие.
И ведь они были правы в своём анализе. Если бы восстания не случилось до конца войны, кто знает, может, гомруль и ввели бы, но Ирландия так и осталась бы доминионом с урезанными правами, а не республикой.
В общем, к началу 1916 года у радикалов созрело чёткое решение, что восстанию быть. Оставалось только найти оружие и выбрать дату. А где искать оружие? Ну, конечно, у врагов Британии.
«Ауд» и надежда на Берлин
Где брать оружие? Своих винтовок у "Ирландских добровольцев" – кот наплакал. Воевать с британской армией с небольшим арсеналом – верный способ отправиться на тот свет без особого шума. Значит, нужен внешний спонсор. И тут взгляды радикалов обратились прямиком на Берлин.
"Враг моего врага – мой друг". Британия воюет с Германией? Значит, Кайзеру прямой резон помочь ирландским сепаратистам, чтобы те устроили Лондону весёлую жизнь на собственном заднем дворе. Ещё осенью 1914 года сэр Роджер Кейсмент, фигура трагическая и противоречивая (бывший британский консул, посвящённый в рыцари, а затем – яростный ирландский националист), отправился в Германию. Его миссия, как он её понимал, была наполеоновского размаха – сформировать "Ирландскую бригаду" из военнопленных ирландцев в немецких лагерях и выбить у кайзеровского генштаба полноценную военную помощь. Не получилось, из двух с лишним тысяч пленных ирландцев в бригаду записалось от силы десятки человек.
А вот со вторым все получилось интереснее, хотя и обернулось катастрофой. Кейсмент всё-таки убедил немцев, что восстание в Ирландии – не фантазия, и Берлин выделил оружие. 20 тысяч винтовок, 1 млн патронов, 10 пулемётов и взрывчатка. Всё это добро в апреле 1916 года погрузили на пароход "Либау", замаскированный под норвежское судно "Ауд". План был дерзкий, но, как выяснилось позже, феерически безалаберный.
"Ауд" должен был подойти к берегам графства Керри и выгрузить оружие аккурат в Страстной четверг, 20 апреля. А восстание намечалось на Пасхальное воскресенье – 23 апреля. Всё рассчитано, да вот беда, связь между Берлином, Кейсментом и подпольем в Дублине осуществлялась через несколько независимых цепочек, которые друг с другом не стыковались. Классический "испорченный телефон". "Ауд" в назначенное время подошёл к месту рандеву, но никто его там не встретил. В Страстную пятницу, 21 апреля, к "Ауду", истинная принадлежность которого была раскрыта властями, подошли три эсминца Королевского флота. Корабль попытался уйти, но его загнали в угол. Капитан Шпиндлер позволил сопроводить свой корабль в Корк-Харбор. В итоге немецкий экипаж затопил судно, чтобы оружие не досталось врагу, и все 20 тысяч винтовок пошли на дно. Сам экипаж интернировали на время войны.
А Кейсмента? Его высадили с подводной лодки отдельно, он попытался предупредить своих, но был арестован буквально через несколько часов. Тут даже не знаешь, что и сказать: то ли немцы недооценили важность координации, то ли ирландское подполье переоценило свои организационные таланты. Скорее всего, и то и другое сразу.
Но даже этот провал не остановил восстание. Да, оружие не пришло. Да, план десантирования рухнул. Но лидеры IRB, собравшись, приняли роковое решение, что отступать некуда и они пошли вперёд с тем, что было.
Пасхальный парадокс
Вот и получается, что к весне 1916 года все фигуры на доске расставлены так, что взрыв уже неизбежен. Британия, справедливо опасаясь гражданской войны, дала Ирландии гомруль, но тут же заморозила его. Джон Редмонд и его умеренные националисты, желая показать Лондону лояльность, отправили 160 тысяч ирландцев на британский фронт и тем самым обескровили собственное движение. А радикалы, которых после этого осталось всего ничего, отказались ждать и сумели превратить своё численное ничтожество в преимущество, ведь маленькая, фанатичная организация легче управляема и быстрее решается на крайние шаги.
Война же, которая по замыслу британского кабинета должна была отложить решение ирландского вопроса до лучших времён, на деле стала для радикалов тем самым долгожданным рычагом. Лондон увяз по уши во Фландрии, резервов в Ирландии кот наплакал. И тут ещё Берлин, да, пусть и коряво, пусть и с запозданием, но протянул руку. Да, "Ауд" ушёл на дно, 20 тысяч винтовок так и не попали по назначению, связь между Берлином и Дублином работала как испорченный телеграф. Но сам факт немецкой поддержки, пусть символической, подлил масла в огонь.
И всё же главный парадокс грядущего восстания лежит не в сфере логистики или дипломатии, а в головах его лидеров. И об этом уже в следующей статье, когда мы шагнём в огонь пасхальной недели.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: