В конце XX века американские издатели обнаружили нечто неожиданное: переводы персидского поэта XIII века продаются тиражами, сравнимыми с современными бестселлерами. Джалал ад-Дин Руми стал самым продаваемым поэтом в США - обогнав всех современников. Это произошло через семьсот пятьдесят лет после его смерти. Что-то в его стихах работает поверх языковых и временных барьеров. Что именно - стоит разобраться.
Джалал ад-Дин Мухаммад Балхи - «Балхи» по городу рождения, «Руми» по стране, где провёл большую часть жизни - родился 30 сентября 1207 года в Балхе, городе в Хорасане, на территории нынешнего Афганистана.
Отец - Бахауддин Валад - был суфийским учёным и проповедником. По преданию, он поссорился с местными властями или богословами и покинул Балх ещё до монгольского нашествия - около 1215 года. Это решение спасло семью: монголы разрушили Балх в 1221 году.
Семья шла на запад несколько лет. Нишапур - здесь, по преданию, маленький Джалал ад-Дин встретил пожилого Аттара, великого суфийского поэта, который сказал, обращаясь к отцу: «Скоро этот сын твой откроет сердца тысячам людей». Багдад. Мекка. Медина. Анатолия.
В Конье - столице Румского Сельджукского sultanата на центральном плато Анатолии - семья осела около 1228 года. Бахауддин Валад получил кафедру в местном медресе. Конья стала домом - и осталась им навсегда.
Бахауддин умер в 1231 году. Руми был двадцати четырёх лет. По завещанию отца или по собственному выбору он продолжил его дело - учил, проповедовал, вёл духовные занятия.
Несколько лет он учился у Бурхан ад-Дина Мухаккика аль-Тирмизи - ученика отца, специально приехавшего в Конью передать традицию. Девять лет практики, путешествий в Алеппо и Дамаск для получения академического образования. К концу этого периода Руми был компетентным учёным-богословом - и, по всей видимости, опытным практикующим суфием.
Но поэтом он ещё не был.
29 ноября 1244 года - или, по другим источникам, несколько месяцев позже - в Конье появился странствующий дервиш. Его звали Шамс ад-Дин Мухаммад Тебризи.
О Шамсе мы знаем мало достоверного. Он происходил из Тебриза. Странствовал всю жизнь в поисках человека, с которым мог бы говорить. По его собственным словам - сохранившимся в «Макалат», записях его бесед - он молил Бога дать ему собеседника, равного ему по духу.
Встреча Руми и Шамса - один из самых известных эпизодов в истории суфизма. Её описывают по-разному. По одной версии, Шамс спросил Руми о значении хадиса или коранического аята - и ответ Руми потряс его. По другой версии, они встретились на рынке, и Шамс задал загадочный вопрос, на который Руми дал неожиданный ответ - и оба потеряли сознание.
Как бы то ни было - они нашли друг друга. И провели вместе несколько месяцев в почти непрерывной беседе.
Для Руми это было трансформацией. Он потерял интерес к академической учёности. Перестал читать лекции. Начал слагать стихи - тысячами.
Ученики были в панике. Уважаемый учитель бросил занятия ради какого-то бродяги. Они давили на Руми, жаловались, интриговали. Шамс уехал - Руми был в отчаянии. Его сын Султан Валад поехал искать Шамса в Дамаск и привёз обратно.
Шамс вернулся. Но через некоторое время исчез снова - окончательно. По одной версии, снова уехал сам. По другой - и эту версию поддерживают некоторые исследователи - был убит учениками Руми, включая, возможно, одного из сыновей. Руми никогда не нашёл тела. Горе от потери стало источником его главной поэзии.
МАСНАВИ: ШЕСТЬ КНИГ О ВСЁМ
«Маснави-и Манави» - «Духовные двустишия» - начата около 1258 года. Шесть книг, около двадцати пяти тысяч двустиший. Крупнейшее произведение персидской поэзии.
Её написание растянулось на последние пятнадцать лет жизни Руми - почти до самой смерти. Диктовал он своему главному ученику Хусаму Чалаби - именно он уговорил Руми начать писать, именно он был главным слушателем и хранителем текста.
Маснави - жанр персидской поэзии, двустишия с парной рифмой. Это не лирика - это повествовательная поэзия, способная разворачиваться на тысячи строк. В этом жанре писали эпосы, романсы, дидактические поэмы.
Руми сделал с ним нечто особенное. Его «Маснави» - это поток: истории, вложенные в истории, философские отступления, прямые обращения к читателю, коранические цитаты, народные притчи, автобиографические фрагменты. Логика нелинейная - одна история прерывается другой, которая прерывается третьей, и в конечном счёте все они говорят об одном.
Сам Руми в одном месте называет её «Коран на персидском языке» - не богохульство, а утверждение о том, что она говорит о том же, о чём говорит Коран, только другим языком.
Первые восемнадцать строк - вступление о тростниковой флейте - стали самыми известными строфами персидской литературы:
«Слушай нэй - он рассказывает о разлуках,
он жалуется о боли разлучённых.
С тех пор как меня срезали с тростникового берега,
мужчины и женщины плачут под мой звук.
Я ищу сердце, разорванное разлукой,
чтобы рассказать ему о боли тоски.
Тот, кто далеко от своего источника,
снова будет искать время соединения».
Флейта из тростника плачет о болоте, откуда её срезали. Человек тоскует о Боге, от которого был отделён рождением. Весь путь - возвращение к источнику.
Параллельно с «Маснави» - и начав раньше - Руми создавал лирику, которую называл именем Шамса: «Диван-и Шамс-и Тебриз» - «Диван Шамса Тебризского».
Около тридцати шести тысяч строк. Газели, рубаи, гимны. Всё - от имени поглощённости, любви, потери, встречи.
Называть этот сборник именем Шамса - богословский жест. Шамс исчез - но он присутствует в каждом стихотворении как адресат, как возлюбленный, как тот, к кому обращается «я» поэта. И одновременно - через Шамса - к Богу, которого Шамс воплощал в переживании Руми.
«Когда я умру, не говорите: он умер.
Скажите: он был мёртв - и ожил.
Скажите: друг принял друга в объятия».
Образ смерти как освобождения, встречи, возвращения - сквозной в «Диване». Это не суицидальный мотив - это богословская позиция: смерть «я» как условие встречи с Богом.
Руми унаследовал от Рабии акцент на любви - и развил его дальше, чем кто-либо. Любовь у него - не состояние сознания и не моральная добродетель. Это онтологическая сила. Вселенная создана любовью и движется любовью. Бог сотворил мир из избытка любви к Себе - желания видеть Себя в зеркале.
«Ашк» - любовь по-персидски - это слово встречается в «Маснави» сотни раз. В разных контекстах: любовь Бога к человеку, любовь человека к Богу, любовь влюблённых, любовь матери, любовь учителя к ученику. Все это - один и тот же огонь, горящий с разной интенсивностью.
«Если бы не любовь - разве небо было бы умным?
Если бы не любовь - разве море забурлило бы?»
Разлука и тоска как путь. Ключевой мотив - шавк, тоска по источнику. Человек оторван от Бога. Эта оторванность - не ошибка и не наказание. Это условие возможности встречи.
Флейта, срезанная с тростника, плачет - именно этот плач и есть музыка. Если бы её не срезали - не было бы звука. Разлука делает возможным стремление. Стремление делает возможной встречу.
«Огонь это, а не воздух - в тростнике.
Кто не имеет этого огня - пусть его не будет».
Тоска по Богу - это не страдание, которое нужно прекратить. Это сам путь.
Фана: растворение «я». Руми разделял суфийскую концепцию фана - но описывал её своим языком. Его любимый образ - мотылёк, летящий в пламя. Не потому что хочет умереть - потому что хочет быть с огнём. И в пламени - исчезает как мотылёк, но соединяется с тем, к чему летел.
«Умри, прежде чем умереть» - фраза, приписываемая пророку в хадисе, - стала для Руми центральной программой. Умереть для своего эго при жизни - чтобы ожить подлинно.
Многообразие путей. Одна из самых знаменитых историй «Маснави» - о слоне в темноте. Несколько людей в тёмной комнате ощупывают слона. Один говорит: это труба. Другой: это веер. Третий: это колонна. Все правы - и все ошибаются, потому что видят часть.
Руми применял это к религии: каждая традиция видит часть истины. Споры о том, чья вера лучше, - споры людей в темноте. Свет разгоняет темноту - и тогда видно, что все ощупывали одного слона.
Это не релятивизм - он не говорит, что все пути одинаковы. Он говорит, что все указывают на одно и то же - и человек, достигший источника, узнаёт это.
Шейх как необходимость. При всём акценте на непосредственном опыте Руми настаивал: духовный путь требует проводника. Именно это воплощала для него встреча с Шамсом - получение живого духовного импульса от реального человека.
«Без проводника этот путь полон опасностей и страха.
Ты выбрал путь, который тысячи людей прошли.
Если ты видел дорогу - не иди в одиночестве.
Дорога вдвоём - безопаснее».
Сама: слушание и кружение. Руми практиковал сама - слушание музыки и поэзии как духовную практику. Это не было его изобретением - сама существовала в суфийской традиции давно. Но Руми довёл её до особой интенсивности.
По преданиям, он мог кружиться в танце часами - входя в состояние, которое суфийская традиция называет халом. Музыка ударных, нэй - тростниковой флейты, пение.
Его ученики и последователи продолжили практику. Его сын Султан Валад и потом Хусам Чалаби организовали её в форму, ставшую ритуальной. Так возник орден Мевлевийя - по персидскому слову «Мевлана», «наш господин», как называли Руми.
Семахане - зал для ритуала. Белые одежды - саван. Высокая коричневая шапка кюлях - надгробный камень. Черный плащ хирка снимается в начале - это смерть для мира. Правая рука поднята к небу - принимает от Бога. Левая опущена к земле - передаёт людям.
Дервиши кружатся вокруг своей оси - воспроизводя движение планет вокруг солнца, атомов в материи, всего сущего вокруг Бога. В 2008 году ЮНЕСКО включило семах Мевлеви в список нематериального культурного наследия.
Руми умер 17 декабря 1273 года в Конье. По преданию - в пятницу вечером, на закате. Его слова перед смертью, записанные учениками: «Не оплакивайте меня. Куда я иду - меня там давно ждут».
Похоронили его в Конье. Его гробница - Тюрбе в комплексе Мевлана - сегодня один из самых посещаемых туристических объектов Турции. Ежегодно в декабре, в годовщину его смерти, которую мевлеви называют «Шаб-и Аруз» - «Ночь Свадьбы» - проводятся церемонии.
Султан Валад организовал орден. Хусам Чалаби завершил шестую книгу «Маснави» уже после смерти Руми.
В 1990-е годы американский поэт Колман Баркс издал серию вольных переводов Руми на английский - вольных настолько, что это скорее творческое переосмысление, чем перевод. Книги расходились миллионами.
Мадонна цитировала Руми. Голливудские актёры читали его вслух. Его строки появлялись на открытках, кружках, плакатах.
Иранцы и турки - носители языка и традиции - смотрели на это с двойственным чувством. С одной стороны - радость, что их поэт стал мировым. С другой - тревога: западный Руми оказался очищен от исламского контекста. Он стал «поэтом любви», универсальным духовным учителем, не привязанным ни к какой традиции.
Но реальный Руми был глубоко мусульманином. «Маснави» пронизана кораническими образами, богословскими рассуждениями, историями о пророках. Он был суфийским шейхом с учениками и традицией. Он совершал пятикратную молитву.
Вопрос о том, как читать Руми - как мусульманского мистика или как универсального поэта любви - остаётся живым и не имеет простого ответа. Возможно, он и не должен иметь. Великие тексты выживают именно потому, что позволяют разным людям находить в них разное - без потери подлинности.
Почему его читают через семьсот пятьдесят лет - на всех языках?
Несколько вещей. Язык, обходящий защиты. Его стихи говорят о вещах, которые люди обычно не могут сформулировать - о тоске без объекта, о любви, которая больше любого конкретного человека, о ощущении, что ты не там, где должен быть. Он даёт этому имя. Это облегчение.
Отсутствие морализаторства. Он не учит быть лучше в смысле соблюдения правил. Он говорит о преображении - которое происходит не через усилие, а через любовь. Это привлекает людей, уставших от религии как системы требований.
Конкретность при говорении об абстрактном. Флейта, тростник, болото, мотылёк, огонь - всё это физически осязаемо. Через эти образы он говорит о вещах, которые нельзя потрогать.
Принятие страдания. Он не обещает, что всё будет хорошо. Он говорит: страдание - это путь. Тоска - это музыка. Плач флейты - это её функция, а не сбой. Это честнее, чем обещание счастья.
«Я умер как камень - и ожил как растение.
Умер как растение - и ожил как животное.
Умер как животное - и стал человеком.
Почему мне бояться смерти?
Когда умирал я меньше?»
Эта строфа - одна из самых цитируемых. В ней - учение о духовной эволюции через смерть эго, выраженное через образы из природы. Сложная идея - в шести строках, понятных ребёнку и не исчерпываемых философом.
Это и есть Руми.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "РОМАН".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.