Король уходит – Греция вступает
В июне 1917 года король Константин и уехал в Швейцарию. Меньше месяца назад французский верховный сенатор Шарль Жоннар предъявил ультиматум:
Державы-покровительницы Греции желают восстановить единство королевства, не нарушая те конституционно-монархические установления, которые они гарантировали Греции. Так как его величество король Константин явно нарушил конституцию, гарантами которой являются Франция, Великобритания и Россия, то я имею честь заявить вашему превосходительству, что король потерял доверие держав-покровительниц и что эти державы считают себя свободными от тех обязательств, которые вытекают из этого покровительства.
Вследствие этого я имею полномочия потребовать в целях восстановления конституции отречения его величества короля Константина, который в согласии с державами-покровительницами укажет своего преемника из числа своих потомков.
Я вынужден потребовать вашего ответа в течение 24 часов.
Константин, наученный декабрьскими бомбардировками и голодной блокадой, сопротивляться не стал. 11 июня 1917 года он подписал отречение в пользу второго сына Александра и отбыл в Швейцарию.
А уже 30 июня 1917 года Греция официально объявила войну Центральным державам. Венизелос, вернувшийся в Афины триумфатором, наконец добился того, чего хотел ещё с 1915-го. Но что греческие дивизии забыли под Одессой и Херсоном уже после того, как Первая мировая закончилась? Как вообще малую страну, только-только пережившую Национальный раскол, угораздило влезть в интервенцию на юге России?
Вот об этом и поговорим. Давайте смотреть по порядку.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Дойранское пекло
Ну что, король уплыл в Швейцарию, Венизелос въехал в Афины, и 30 июня 1917 года Греция наконец объявила войну. Только вот армия к этому моменту представляла собой, прямо скажем, не самое боеспособное зрелище. Три года Национального раскола не прошли даром. Офицерский корпус расколот, монархисты уволены или сами ушли в тень, венизелистские кадры ещё сырые. И тем не менее, к концу 1918 года под ружьё поставили около 250 тысяч человек, для страны с населением менее 5 миллионов это колоссальная цифра. Каждый двадцатый грек оказался в армии. Экономика, и без того подорванная блокадой союзников, затрещала по швам.
Основная часть греческих сил численностью около 23 тысяч штыков влилась в состав "Армии Востока" под командованием того самого Франше д’Эспере (а до него и Гийома), с которым мы познакомились в прошлой статье. Французский генерал, известный своим резким нравом, сперва отнёсся к грекам скептически.
Боевое крещение обновлённой греческой армии состоялось в мае 1918-го в сражении при Скра-ди-Леген, где греческие части при поддержке французской и английской артиллерии выбили болгар с укреплённых позиций. Потери составили 441 человек убитыми и 2227 ранеными, болгары потеряли 2313 пленными и 600 убитыми. Для армии, которая ещё вчера сидела без дела, это был серьёзный успех.
Но настоящая проверка ждала в сентябре 1918-го. 18–19 сентября греческие дивизии, в том числе Серрская дивизия, участвовали в штурме болгарских позиций у озера Дойран. Болгары сидели на господствующих высотах, их окопы оплетали склоны, пулемётные гнёзда простреливали каждый метр. Британцы до этого дважды безуспешно атаковали Дойран в 1916 и 1917 годах. И вот теперь туда вдобавок к британцам бросили греков. Они пошли в лобовую атаку под ураганным огнём. За два дня боёв потери со стороны греков составили чуть меньше 4 тысяч человек убитыми и ранеными. Но высоты были взяты. Да, связан успех с тем, что сербские и французские войска прорвали фронт во время битвы при Добро Поле в долине Вардара, и болгарам пришлось отступить. Но все равно фронт дрогнул с места.
Это был тот самый прорыв, о котором я упоминал в предыдущей статье. Уже 29 сентября 1918 года Болгария, не выдержав удара, запросила перемирия. Она стала первой из Центральных держав, кто вышел из войны. Дальше греческие части вместе с союзниками двинулись на север, освобождая сербские города – Велес, Скопье, Ниш. Это был триумф.
Первая мировая закончилась для Греции победой, а её солдаты так и не увидели дома. Потому что впереди была Украина и это уже совсем другая история.
Украинский поход
Ну а теперь самая, пожалуй, экзотическая страница греческой военной истории. Представьте себе греческого солдата, который только что прошёл Дойран, освобождал сербские города, думал, что всё, конец войны, сейчас домой, к тёплому морю. Но вместо демобилизации ему вручают приказ грузиться на корабли и плыть... куда? В Одессу, где к тому моменту уже вовсю полыхала Гражданская война.
В ноябре 1918 года премьер-министр Франции Жорж Клемансо направил генералу Франше д’Эспере директиву о начале интервенции на юге России. Мотивировка была двойная. Официально – "продолжить борьбу против Центральных держав", чьи войска всё ещё находились на территории бывшей Российской империи после Брестского мира. А неофициально – "осуществить экономическую блокаду большевизма, чтобы вызвать его падение".
И вот тут на сцену снова выходит Венизелос. Греческий премьер, только-только получивший от Антанты всё, что хотел, (вступление в войну, место за столом победителей, перспективу территориальных приобретений) оказался в щекотливом положении. Отказать Клемансо? Немыслимо. Антанта держала Грецию за горло плотнее, чем когда-либо. Венизелос согласился. И 23 350 греческих солдат (три дивизии, больше чем французов, но в итоге участвоватт будут только 2, третья "не доедет") отправились в поход, который историки позже назовут "Украинским походом" греческой армии.
Высадка началась в январе 1919 года в Одессе и Херсоне. Греки оказались в многонациональном контингенте – французы, поляки, белогвардейцы Деникина. Всё это напоминало дурной сон, ведь греческие солдаты недоумевали, за что они тут воюют. А воевали они, по сути, против таких же православных людей. Греческие солдаты в новоиспеченной Украине были пешками в игре, правил которой они не понимали.
К марту 1919 года ситуация стала катастрофической. Греческие части несли потери не столько от пуль, сколько от тифа и обморожений. Дисциплина падала. Местное население, мягко говоря, не встречало их как освободителей, ведь крестьяне видели в интервентах очередных захватчиков. А тут ещё и французы, столкнувшись с мятежом собственного флота в Чёрном море, начали сворачивать экспедицию. Грекам ничего не оставалось, как эвакуироваться. К апрелю 1919-го основная часть корпуса покинула Украину. В итоге было полное отсутствие какого-либо осязаемого результата, кроме одного – Греция влезла в интервенцию, которая сделала её врагом большевистской России на десятилетия вперёд.
Политический подтекст
Ну а теперь, зачем вообще Антанте понадобились греческие дивизии на распавшихся осколках России? Ответ кроется в политической арифметике, которую союзники вели с цинизмом, достойным отдельного изучения.
К февралю 1918 года, после Брестского мира, огромные территории бывшей Российской империи оказались формально под контролем Германии и её союзников. Украинские земли с её чернозёмами, углём Донбасса и портами Чёрного моря превратилась в немецкую продовольственную базу. Но вот ведь незадача, в ноябре 1918-го Германия капитулировала на Западе, и немецкие гарнизоны начали спешно покидать украинские города. Образовался вакуум. И Антанта решила этот вакуум заполнить чужими руками.
Клемансо рассуждал просто: у Франции после четырёх лет войны не хватало ни солдат, ни политической воли для масштабной интервенции. Британцы, если верить мемуарам Ллойд Джорджа, тоже не горели желанием вязнуть в русской Гражданской. Итальянцы сами едва удерживали внутренний порядок. А греки, вот они, уже мобилизованные, уже обученные, и главное – обязанные Антанте по гроб жизни за поддержку против короля Константина. Как тут откажешь? Венизелос понимал, что отказ будет стоить Греции благосклонности держав, которые только что признали её место за столом победителей.
Идея "санитарного кордона" – вот что двигало союзными стратегами. Предполагалось отсечь большевистскую Россию от Европы цепью марионеточных или зависимых государств: Польша, Румыния, оккупированные Прибалтика и Украина. Греческий корпус должен был стать одним из винтиков в этой конструкции – удерживать порты, контролировать железные дороги, обеспечивать тыл для белых армий. Но местное население, уставшее от четырёх лет мировой войны и года Гражданской, видело в интервентах очередных оккупантов.
К апрелю 1919 года стало очевидно, что миссия провалилась. Политический же итог оказался двояким. С одной стороны, Греция подтвердила лояльность Антанте, что помогло ей в Париже на мирной конференции. С другой – она получила стойкую неприязнь со стороны большевиков. Позже, в 1920-е, это аукнется охлаждением отношений и крахом греческой авантюры в Малой Азии. Но это, как говорится, уже совсем другая история.
Союзнический долг как капкан
Ну что, давайте подведём черту под этой историей. Греция вступила в Первую мировую позже всех балканских стран – в июне 1917-го, когда исход войны был уже предрешён. Её солдаты храбро дрались при Дойране, помогли сломать хребет болгарской армии и прошли победным маршем через сербские города. В этом смысле греческий вклад в победу Антанты – не фикция. Но вот только война для Греции не закончилась в ноябре 1918-го. Она продолжилась в Гражданской войне, куда Венизелос отправил 23 тысячи своих солдат в уплату по счетам, которые Афины накопили перед Парижем и Лондоном за три года "покровительства".
Грецию никто не спрашивал, хочет ли она воевать в 1914-м. Её нейтралитет растоптали высадкой в Салониках, её короля выдавили из страны блокадой и бомбардировками, а её премьера поставили перед выбором: либо посылай дивизии в Одессу, либо распрощайся с мечтой о Великой Греции. И Венизелос выбрал первое. Понять его можно. Оправдать — сложнее.
Результат? Несколько сотен с небольшим мёртвых греков на украинской земле. Испорченные отношения с будущей советской державой. И армия, которая вместо демобилизации и возвращения к мирной жизни была брошена в новую авантюру – на этот раз в Малую Азию, где её ждала катастрофа 1922 года. Но об этом поговорим в следующей, финальной статье.
Греческий случай – это хрестоматийный пример того, как "союзнический долг" превращается в удавку на шее. В большой игре больших держав малым странам отведена роль пешек. Пешек, которые могут храбро умирать при Дойране, стоять под Херсоном, но никогда не должны забывать, что их жизни для покровителей – всего лишь разменная монета. Усвоили ли греки этот урок?
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: