Второй порт – чужая база
Перемущу-ка я вас в осень 1915 года. Давайте попробуем представить картину. Нейтральная страна, а в ней второй по величине порт этой страны, город Салоники, где веками смешивались греки, турки, евреи, болгары и вдруг сюда, без приглашения, начинают высаживаться иностранные войска: французы, британцы, позже итальянцы, сербы, русские. К 1918 году через эту территорию пройдёт около 600 тысяч солдат Антанты! Для сравнения, всё население Салоников сегодня составляет более 300 тысяч человек. К сожалению, не смог найти данные сколько было количество жилетей города в те года, но представим, что столько же (но скорее всего в раза 2 меньше), а это значит, что на каждого местного жителя приходилось по два иностранных военных. И всё это было на территории формально нейтрального государства, которое войну никому не объявляло.
Знаете, меня, если честно, поражает эта греческая история. Потому что одно дело – вторгнуться в Бельгию, как это сделали немцы в 1914-м. Там хотя бы честно: война объявлена, сапоги топают, всё понятно. А здесь – "союзники", "освободители"на протяжении трёх лет методично превращали суверенную страну в плацдарм для своих операций, ведь так надо для спасения Сербии.
Но важно понимаю, что Салоникский фронт – это ведь не только про сербов, которых, да, действительно надо было спасать. Контроль над этим портом давал ключ ко всем Балканам. Отсюда можно было угрожать Болгарии, давить на колебавшуюся Румынию, заходить в тыл Австро-Венгрии. А ещё теоретически отсюда можно было пробиться к проливам, чтобы соединиться с Россией. Не пробились, но сама идея чего стоит.
Город за несколько месяцев превратился в многонациональный военный котёл. Но какое это имело отношение к Греции? А самое прямое. Потому что всё это стало рычагом, которым Антанта медленно, но верно втягивала страну в войну, ломая её нейтралитет шаг за шагом. Мы прошли с вами Национальный раскол, две Греции и правительство венизелистов на штыках французов. Теперь давайте посмотрим на сам плацдарм, с которого этот раскол подогревался.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Зачем им Салоники? Геополитический замок к Балканам
Как ранее сказал, Салоники – был тот самый ключ, который открывал дверь на весь балканский театр. Кто контролировал Салоники, тот держал в кулаке коммуникации между Эгейским морем и Центральной Европой. Железная дорога на Белград, дорога на Софию, путь к Константинополю через проливы – всё это завязывалось здесь, на берегу залива Термаикос.
Первая и официальная цель – спасение сербской армии. Осенью 1915-го Сербия агонизировала под ударами австрийцев, немцев и болгар. Сербские солдаты с беженцами отступали через заснеженные албанские горы к Адриатике ("Албанская Голгофа"). Из 400 000 человек, отправившихся в путешествие, только 120 000 солдат и 60 000 гражданских лиц достигли побережья Адриатического моря, откуда они были эвакуированы кораблями союзников на остров Корфу. Кто-то должен был отвлечь болгар, а ещё лучше – ударить им во фланг. Греческий премьер Венизелос, пока ещё легальный (мы это проходили в первой статье), ещё в марте 1915 года предлагал королю Константину послать войска к Дарданеллам, но получил отказ. Теперь же, в октябре, он "разрешил" союзникам высадиться в Салониках без формального согласия Афин (хотя изначально союзники вообще его не проинформировали, что "зайдут в гости", поставили перед фактом, в итоге ждали согласования захода несколько дней). Ловкий ход, ничего не скажешь. 2 октября 1915 года первые союзнические части сошли на берег. Греция всё ещё нейтральна, но её суверенитет уже трещит по швам.
Вторая цель – Болгария. Царь Фердинанд в октябре 1915-го вступил в войну на стороне Центральных держав. Салоникский фронт должен был стать для болгар постоянной головной болью, заставить их держать войска на юге вместо того, чтобы перебросить их на Ниш или в Румынию. И надо признать, частично это удалось, ведь до 1918 года болгарская армия так и не смогла снять значительные силы с южного направления.
Третья цель, самая амбициозная и так до конца не реализованная, – прорыв к проливам и соединение с Россией. Идею активно лоббировал французский генеральный штаб. Мол, идём через Македонию, Болгарию, форсируем Дунай, входим в Румынию, а там и до Одессы рукой подать. Звучит красиво, но на деле это была военная фантастика. Местность горная, дорог нет, болота, малярия, а болгары с немцами не собирались расступаться. Тем не менее, этот мираж грел души союзных стратегов до самого конца войны. Ллойд Джордж называл этот участок фронта "кладбищем надежд".
Если закрепить, то Салоникский фронт изначально создавался как инструмент помощи Сербии и давления на болгар, но очень быстро он стал инструментом влияния на саму Грецию. Держа под контролем второй по величине порт страны, Антанта получила рычаг, которым можно было душить Афины эмбарго, снабжать венизелистов и в итоге сломать нейтралитет короля. Не получилось пробиться к Вене? Не беда. Зато получилось сменить власть в Греции. А это, знаете ли, тоже своего рода геополитическая победа.
Теперь давайте посмотрим, кто конкретно засел в этом котле и как генерал Франше д'Эспере пытался превратить разношёрстную орду в боеспособную армию. Там всё было ещё веселее.
"Отчаянный Фрэнки" и его вавилонское воинство
Ну а теперь давайте знакомиться с теми, кто, собственно, окопался в Салониках. И начну я с человека, без которого разговор о Салоникском фронте немыслим. Луи Феликс Мари Франсуа Франше д’Эспере – французский генерал, которого британцы за глаза называли "Отчаянный Фрэнки". Почему отчаянный? Да потому что он был из тех, кто считал, что лучшая оборона – это бешеное наступление и битве на Марне д'Эспери вбил клин между двумя основными немецкими силами. В 1918 году именно он возглавит "Армию Востока" и прорвёт-таки уже болгарские позиции. Но до этого надо было ещё дожить, а пока – конец 1915-го, и в Салониках царит хаос.
Кого там только не было. Французские зуавы, британские йомены, сербские четники в количестве около 120 тысяч человек, из которых половина годилась лишь на лазарет. К ним добавим еще итальянская 35-я пехотная дивизия, присланная Римом, чтобы не отставать от союзников в дележе балканского пирога. Позже, в 1916-м, прибыли две русские особые бригады – около 18 тысяч штыков. А с 1917 года – ещё и греческие части Венизелоса, те самые 23 тысячи, о которых мы говорили ранее. И вся эта разношёрстная орда, говорившая на десяти языках, варилась под Салониками.
Французский генерал Морис Саррай, предшественник д’Эспере и Гийома, пытался наступать дважды – в 1916-м и весной 1917-го. И оба раза безуспешно. Салоникский фронт был "самым большим лагерем для интернированных в Европе". Обидно, но по сути верно. 400 тысяч солдат сидели в окопах, месяцами не продвигаясь ни на километр.
Но Франше д’Эспере, сменивший уже затем Гийома (который, кстати, и разработал план, по которому Франше и начнет наступление) в июне 1918-го, был из другого теста. В сентябре 1918-го его армия ударила так, что болгарский фронт посыпался за две недели. Болгария запросила перемирия первой из Центральных держав. Но это уже финал, а пока были долгие годы сидения, которые изматывали всех. И знаете, что самое паршивое? Пока эта армия освобождала Балканы, сами греки смотрели на неё всё более косо. Ведь в городе хозяйничали чужаки. А чем это обернулось для простых жителей, давайте разберём прямо сейчас.
Как «освободители» стали оккупантами
Ну а теперь давайте посмотрим на всё это безобразие глазами простого грека. Вот живёте вы в Салониках, торгуете табаком или оливковым маслом. И вдруг в ваш порт начинают заходить корабли под французским флагом, с которых сходят тысячи вооружённых людей. Они реквизируют склады, занимают здания, ставят повсюду патрули. А вам говорят, мол, "Вы не бойтесь, мы ваши союзники". Хотя, позвольте, Греция вообще-то никому войну не объявляла и союзницей Антанте не является! Но кого это волнует?
С самого начала значительная часть греков восприняла присутствие Антанты как оккупацию. И, честно говоря, у них были на то все основания. Королевское правительство в Афинах официально протестовало, заявив это "нарушением суверенитета нейтрального государства". Но это просто проигнорировали. А что греки могли сделать? Армия в 60 тысяч штыков против 400-тысячной группировки Антанты, да ну.
Дальше – хуже. Союзники реквизировали продовольствие для снабжения войск – зерно, оливковое масло, скот. В городе взлетели цены. Инфляция, как обычно, ударила по простым людям, особенно по многочисленной еврейской общине, которая традиционно держала портовую торговлю и многие из них разорились за годы "союзнического присутствия". Ну, война всё спишет.
И вот на этом фоне начинают расти антиантантовские настроения, причём не только среди "монархистов" старой закалки. Даже те, кто поначалу симпатизировал союзникам, видя, как солдаты самовольничают, начинали выражать недоволсьтво.
Но самое интересное во всей этой истории то, как Антанта использовала Салоники для углубления раскола. Венизелисты, получив в своё распоряжение союзные штыки, начали набирать свою армию, агитировать добровольцев, обещая скорую войну за Великую Грецию. Греция, ещё вчера нейтральная, медленно, но верно втягивалась в конфликт. Сначала добровольцами, потом мобилизацией, потом уже официально – в июне 1917-го, когда Венизелос вернулся в Афины и страна объявила войну Центральным державам.
Так что Салоникский фронт стал для греков воронкой, которая засосала страну в войну вопреки воле значительной части её народа.
Великая ирония Салоникского фронта
Ну что ж, давайте подведём черту. Салоникский фронт – это, пожалуй, одна из самых поучительных историй Первой мировой, где Антанта создала этот плацдарм ради спасения Сербии. Благородная цель, кто бы спорил. Но чем дальше, тем очевиднее становилось, что одна из игр шла вокруг самой Греции. Контроль над Салониками позволял душить королевские Афины экономически, вооружать политическую оппозицию, а в конечном счёте – просто взять страну за горло и заставить воевать.
Сам же Салоникский фронт и эта гигантская военная машина в 600 тысяч штыков, почти три года простоял на месте, увязнув в малярии и бюрократии. Прорвать его удалось лишь в сентябре 1918-го, когда война уже была решена на Западном фронте. Болгары капитулировали за два месяца до немцев. Иными словами, стратегического перелома Салоники не дали. Единственное, что они реально изменили – это внутреннее устройство самой Греции, которую втянули в бойню вопреки воле половины её народа.
Можно ли было иначе? Представьте на минуту альтернативу. Союзники не высаживаются в Салониках без приглашения, а договариваются с греческим правительством на равных: нейтралитет в обмен на сохранение границ и гарантию невмешательства. Греция остаётся целостной, возможно не переживает раскол, который аукнется ей катастрофой 1922 года. Утопия? Вероятно. Но сам факт того, что такой вариант даже не рассматривался всерьёз, говорит о многом. Малые страны в большой войне – это всегда разменная монета.
Так что Салоникский фронт остался в истории символом того, как чужая война приходит в твой дом, даже если ты её не звал. Как нейтралитет превращается в фикцию под давлением силы. Как благие намерения оборачиваются оккупацией. И как порт, который веками был перекрёстком цивилизаций, на три года стал гигантским военным лагерем, из которого Грецию затянуло в воронку.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: