Выдающийся советский психолог Лев Выготский своими исследованиями в области мышления и речи призвал всех нас очень внимательно относиться к словам.
Советская психология исходила из простой предпосылки, что разные слова должны обладать разными значениями. Собственно, до этой нехитрой идеи в состоянии додуматься любой здравомыслящий человек, не правда ли?.. Скажем, хрен и огурец – это ведь не одно и то же? Несмотря на то, что огурец – это твердый продолговатый овощ, и хрен – тоже твердый и продолговатый овощ. Я про корень Armorácia rusticána, если что, – а вы о чем подумали?
Но хрен, разумеется, не огурец. И выдать его за огурец, как гласит русская поговорка, невозможно.
Однако, в существенном числе языков и культур – включая русскую речь и русскую культуру – за последние несколько сотен лет произошла забавная речевая метаморфоза. Суть ее в том, что слово «любовь» фактически сделалось синонимом слова «секс», или словосочетания «половое влечение».
Корни этой подмены лежат в древней авраамической морали, насчитывающей уже не одну тысячу лет, одна из основ которой – это респрессирование человеческой сексуальности. С чем, как правило, связаны у человека, воспитанного в рамках этой морали, его собственное половое влечение, а также занятия сексом, свои и чужие?.. Правильно – с грехом, со стыдом, с чувством вины, с «блудом», и тому подобными негативными ассоциациями.
При том, что секс, равно как и собственное половое возбуждение/влечение к другому человеку – это основа нашей жизненности, это основа человеческой витальности, это самое естественное, радостное и вдохновляющее, что может сопровождать человека по жизни. Потребность человека в сексе – это как потребность человека в воде, это как жажда. С точки зрения психолога, нет ничего более естественного, чем удовлетворение жажды обоих этих типов, и осуждение человека за его жажду другого тела – все равно, что осуждение за желание выпить стакан воды.
Кстати, о стакане воды.
«Теорию стакана воды», в рамках которой взаимная естественная сексуальная потребность мужчины и женщины рассматривается, как самостоятельная и самоисчерпывающая, не нуждающаяся в том, чтобы ее хоть каким-то образом связывали с любовью или привязанностью, часто и ошибочно приписывают Александре Коллонтай, советскому дипломату и соратнице В.И.Ленина. В действительности же, теория эта родилась в рамках западноевропейской философии еще в середине XIX века – и как раз на волне всеобщего интеллектуального отрицания нелепых установок авраамической морали, вокруг которых к тому времени уже была выстроена и вся риторика христианской церкви. Проще говоря, европейская мысль в лице Ф.Ницше, Ф.Листа, К.Маркса, Л.Н.Толстого, З.Фрейда, и многих других, задалась простейшим вопросом «Мама, а почему ты мне всегда говорила, что секс – это плохо и стыдно?» Под «мамой», разумеется, в данном контексте понимается именно иудеохристианская церковь, столетиями воспитывавшая в своих адептах разнообразные сексуальные комплексы, вплоть до самых тяжелых патологий. И «мама», как вдруг оказалось, совершенно не в состоянии на это вразумительно ответить, как невозможно ответить человеку на вопрос, почему за свое желание выпить стакан воды он должен чувствовать вину и стыд.
Хотя, конечно, русские émancipé, в том числе в лице Коллонтай, в начале XX века свои пять копеек в развитие этой мысли тоже вложили. Ну, там, «мое тело – мое дело», и все такое прочее, прекрасно знакомое современным воинствующим феминисткам.
Короче говоря, сексуальные потребности человека, его сексуальное вожделение, и сам сексуальный процесс вообще никакого отношения к любви не имеют, и никогда не имели. Но это не делает секс «чем-то плохим» – секс продолжает оставаться «чем-то хорошим», будучи, говорю, одной из наиболее жизнеутверждающих наших потребностей.
Просто хрен отдельно, а огурец – отдельно.
С сексуальной потребностью мы рождаемся. Половое желание в себе воспитывать не нужно. Да и сами технические навыки в сексе, как выясняется уже при первом сексуальном опыте – это, так сказать, наши заводские настройки. Короче, занимайтесь сексом, и дай вам бог здоровья на это, говорит психолог, невзирая на многовековое недовольное бормотание бородатого попа.
А вот любовь, как автор этих строк уже неоднократно ранее повторял, суть психоэмоциональный навык, с которым человек не рождается, но который в нем воспитывается в течение всей его жизни. Ну, это как научиться на рояле играть. А может, даже и сложнее… Любить свою работу – значит, осознанно ее развивать, делать лучше. Любить свою родину – значит, осознанно ее развивать, делать лучше. Любить другого человека – значит, осознанно его развивать, делать его лучше. Любить себя – значит, осознанно себя развивать, делать себя лучше. Ну, и так далее.
Даже огурцы с хреном можно любить. Порезал огурчик колечками, выложил их на тарелочку, сверху начинил острым хренком, поднес к носу, вдохнул – умм! А потом медленно и со вкусом прожевал. С любовью ведь все сделано? С любовью. Это вам не рылом прямо с грядки сожрать, как поросенок бы сделал… Человек любит – поэтому сделает лучше.
В общем, с сексом и любовью разобрались. Перестаньте назвать секс любовью – иначе окажетесь героями дурного анекдота, согласно которому любовь придумали евреи, чтобы за секс денег не платить. И свое сексуальное возбуждение тоже прекратите называть любовью. Не бойтесь – мама не накажет…
А что же такое «влюбленность»? Это-то странное слово откуда взялось в нашей речи?..
Да все оттуда же. Если лично для Вас «любовь = секс», но секс при этом – «плохо», то и «любовь» тоже «плохо», верно? Запретно. Стыдно. Виновато. Греховно. Вот я и назову свою «любовь» – а, по факту, свое сексуальное желание – «влюбленностью». Типа, мама, я не люблю – я влюблена. Любовь – грех, я знаю, ты мне говорила, но на полшишки ведь можно?.. На чуть-чуть?.. Я любовью не буду заниматься – я влюбленностью позанимаюсь, можно? «Влюбленность» – это нечто вроде «полулюбви», любви понарошку, а по факту – секс в презервативе, так сказать. То есть, люблю я без презерватива, а влюбляюсь – с ним. Или люблю я во все места, и во всех позах, а влюбляюсь – только в миссионерской позиции, и при выключенном свете.
Ну, чтобы маму обдурить. И саму себя, заодно. И партнера, которому я до секса, во время секса, и после секса не устану задавать вопрос «Вася, а у нас с тобой уже любовь?.. Или, пока что, влюбленность?.. Как ты чувствуешь?»
И Вася, конечно, когнитивно зависает. Как и всякий человек, которому внезапно выдали хрен за огурец. И долго крутит свой хрен в руках, стараясь понять, чем же тот отличается от огурца, а любовь – от секса…
А человек – от поросенка.
Ну, а мы-то с вами теперь знаем.
Автор: Олег Герт
Психолог, Онлайн-консультации
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru