Отец всегда вставал 9 Мая раньше обычного. Тщательно брился, белая рубашка, костюм, галстук, - это обязательно. Накрывал на стол. Будил всех нас, и мы смотрели парад. Под бравурные марши он с мамой, она тоже была участник войны и блокадница вдобавок, - поднимали за Победу по маленькой рюмочке.
Когда в конце 1960-х ветераны стали встречаться у Большого театра, обязательно ездил. Но возвращался всегда грустный. Ему так ни разу и не удавалось встретить кого-нибудь из своей 10-й гвардейской армии.
Впрочем, после войны в Москве из их роты жили только трое – Виктор, Илья Алексеевич и отец. Виктора я ни разу не видел. По воспоминаниям, веселый был рубаха-парень, добрый, отзывчивый, отлично играл на гармонике. Работал на Курском вокзале грузчиком. Времена послевоенные были нелегкие, голодные, отец учился в аспирантуре, денег не хватало, и он несколько раз обращался к фронтовому товарищу по этому поводу.
Виктор радостно, что может помочь другу, лез в карман своих широких брюк-клеш, доставал горсть мятых скомканных купюр и давал, не считая. «На, бери!». «Погоди, посчитаю, как же отдавать буду?». «Да, ладно, чужие мы, что ли?».
Когда отец стал неплохо зарабатывать, он ездил к фронтовому товарищу, долги отдавал. Но полностью ли удалось рассчитаться, - это даже отец не знал. А История, понятно, умалчивает.
А второй фронтовой друг был Илья Алексеевич Демин, ротный старшина в армии, а в мирной жизни – заведующий промтоварным магазином. Честности и справедливости был необыкновенной, иначе бы не жил в коммуналке в 14-метровой комнатке с женой тетей Феней и тремя детьми.
Периодически встречались семьями. Мужчины, понятно, пили «Старку» (Старую водку, была такая, ее настаивали в бочках после коньяка, а заодно и бочки промывали), которую Илья Алексеевич очень уважал, считал гораздо лучше и водки, и коньяка). Пели любимую, довоенную:
«А дон Померанца
Всё пишет и пишет,
И кто его знает,
Когда он напишет…»
.
Понятно, что после таких воспоминаний оставались там ночевать. И размещались, их пятеро, и нас пятеро. Когда я был совсем маленький, мне с мамой доставалась пусть узенькая, но целая кровать. Папа с Ильей Алексеевичем устраивались около неё же, на полу. Я в ту памятную ночь был еще в несознательном возрасте, годик был ли, никто уже и не помнит, и это меня прощает.
Ибо ночью случилась «авария». Вопреки запретам мамы, я как-то развернул пелёнку и пустил вверх могучую струю. Которая, описав элегантную дугу, прямиком попала в ухо Илье Алексеевичу. Надо отдать должное хозяину: проснулся, мгновенно, как на фронте, оценил ситуацию, понял, что всё не смертельно, повернулся на другой бок. И заснул. Мокровато голове, но ничего.
Утром все долго смеялись, совершенно необидно, понимали: с малого какой спрос? На прощание, по рассказам родителей, Дёмин поднял меня повыше к потолку и сказал:
- Вот приедешь, дорогой, лет через пятнадцать ко мне в гости, расскажу тебе эту замечательную историю… Так, наверное, и не поверишь!
Я тянул ручки, намереваясь схватить хозяина за волосы, и радовался жизни.
«А дон Померанца
Всё пишет…»
В итоге я получил прозвище «Кисуля-мисуля-писуля». Уже в сознательном возрасте, когда приезжал в гости к Илье Алексеевичу, неоднократно слышал эту историю, но в её реальность почему-то не очень верил.
Дёмин умер в возрасте 79 лет, и я помогал нести гроб этого хорошего человека. Гроб оказался небольшим и не тяжёлым, так что вчетвером управились. И только тогда я неожиданно ярко вспомнил, как поднимал меня к высоченному потолку крепкими руками Илья Алексеевич, и каким огромным и сильным он мне тогда казался.
И его любимый тост:
«Мирного неба, вкусного хлеба, чистой воды и никакой беды».
Давайте и мы поднимем. За поколение героев! И за Россию!
* * *
Заметки выпускаются ежедневно двумя блоками – в 07:00 и 16:00 по мскв. вр. Спасибо за доброе отношение, лайки, комментарий, подписку. Это помогает работать для вас.
#война #салют #дружба #фронт #армия