Историки любят повторять, что великие люди не рождаются в одиночку — они вырастают из семей. Семья Ульяновых в этом смысле была исключительным явлением: из шестерых детей инспектора народных училищ Ильи Николаевича Ульянова и его жены Марии Александровны вышли революционеры, каждый из которых — по-своему — изменил историю или был ею сломлен.
Дмитрий Ильич Ульянов родился 4 (16) августа 1874 года в Симбирске — пятым по счёту ребёнком в семье. Над ним стояли старший брат Александр, будущий народоволец, Анна, Владимир и сестра Ольга. После него появилась лишь младшая Мария — «Маняша», любимица всей семьи. Дмитрий, таким образом, был зажат между двумя эпохами семейной биографии: старшими, уже начинавшими своё революционное поприще, и младшими, смотревшими на мир широко открытыми глазами.
Детство «Мити», как его звали домашние, было вполне благополучным. Отец дослужился до чина действительного статского советника, что давало семье потомственное дворянство. В доме царил культ учёбы, книг и взаимного уважения. Мать, образованная и педантичная Мария Александровна, следила за успехами детей с неусыпным вниманием.
Однако в 1887 году над симбирским домом разразилась гроза, которая изменила всё. В марте был арестован, а в мае повешен старший брат — Александр, участвовавший в подготовке покушения на императора Александра III. Тринадцатилетний Дмитрий оказался свидетелем того, как клеймо неблагонадёжной семьи легло на всех Ульяновых. «После того, что случилось с братом Александром, — говорили в Симбирске, — Ульяновы все пошли по этой дорожке». Пророчество оказалось верным.
Революционер поневоле и врач по призванию
Окончив Самарскую гимназию в 1893 году, Дмитрий поступил на медицинский факультет Московского университета. В отличие от старшего брата Владимира, блиставшего академическими успехами, Митя учился средне — но учился, и у него были свои страсти: медицина, шахматы, живое общение. Шахматные задачи за его авторством позднее публиковались в крупнейших советских журналах.
Революционная деятельность началась естественным образом: в Москве Дмитрий вступил в нелегальные марксистские кружки «Рабочего союза», и в ноябре 1897 года был арестован, отбыв заключение в одиночной камере Таганской тюрьмы. Университет его за это исключил. Однако от медицинского диплома Дмитрий не отказался — в 1901 году он всё же окончил Юрьевский (ныне Тартуский) университет в Эстонии и получил долгожданную корочку врача.
Жизнь после этого потекла двойным руслом: днём — врачебная практика, ночью (или в тени) — подпольная работа. Дмитрий был агентом «Искры», вёл пропаганду среди рабочих, неоднократно арестовывался и высылался. Из ссылок его не раз вызволяла фамилия — следователи понимали, чей это брат, и несколько раз дело заминалось ещё на дальних подступах. Власти не хотели превращать второго Ульянова в мученика.
В 1902 году Дмитрий женился на Антонине Нещеретовой. Брак оказался неудачным: детей не было, взаимопонимания — тоже. В 1916 году супруги расстались. К тому времени Дмитрий успел послужить военным врачом в годы Первой мировой — в Одессе, Севастополе, в Румынии. За усердие в работе и дисциплину был произведён в капитаны. Параллельно — и с неменьшим усердием — вёл революционную агитацию среди солдат.
Крымский период: солнце, море и двойная жизнь
С 1911 года Дмитрий Ульянов обосновался в Крыму, и следующее десятилетие стало, пожалуй, самым насыщенным в его биографии. Сначала он практиковал в Феодосийском уезде, затем — после Февральской революции 1917 года — поменялся местами службы с евпаторийским санитарным врачом и переехал в Евпаторию. Здесь он стал куратором «Дома каторжан» — санатория, созданного для политических заключённых, освобождённых по амнистии Временного правительства.
Крымский Дмитрий был уже другим человеком — сорокатрёхлетним, видавшим виды, с солидной репутацией земского доктора. По воспоминаниям современников, он был обаятелен, остроумен, жизнелюбив. У него было два страстных увлечения, о которых в городе прекрасно знали: шахматы и женщины. Именно второе увлечение привело его к одной из самых невероятных страниц его биографии.
Роман с женщиной, стрелявшей в его брата
Это история, которую советская цензура десятилетиями старалась вымарать из всех документов. Однако она продолжала жить в устных свидетельствах, в мемуарах и в архивных пробелах — тех самых пробелах, которые красноречивее любого текста.
Весной 1917 года в «Дом каторжан» в Евпатории прибыла Фанни Каплан — точнее, Фейга Хаимовна Ройтблат, принявшая это конспиративное имя ещё на каторге. Ей было двадцать восемь лет. За плечами — десять лет Акатуйской тюрьмы на сибирских свинцово-серебряных рудниках, туберкулёз, серьёзно подорванное зрение (она едва видела, хотя слепой полностью не была), шрамы на лице от взрыва самодельной бомбы в 1906 году. Путёвку в Крым она получила от профсоюза социалистов-революционеров как бывшая политкаторжанка.
В приёмном отделении санатория Каплан впервые увидела доктора Ульянова. Дмитрий Ильич не прошёл мимо: импозантная молодая женщина с библейской осанкой и горящими глазами произвела на него впечатление. Главным свидетелем этой истории стал Виктор Еремеевич Баранченко — анархист, затем большевик, позднее член коллегии Крымской ЧК и автор книги в серии «ЖЗЛ». Именно в его мемуарах сохранились подробности курортного романа.
Роман развивался стремительно. Их видели вместе на набережной, в кафе, на прогулках к мысу Тарханкут. Каплан на глазах менялась — выздоравливала, расцветала. Она стала появляться в красивых платьях, в то время как её спутник щеголял в офицерском кителе. По Евпатории пошли разговоры, что разведённый земский доктор намерен жениться. Дмитрий Ильич даже проявил врачебную заботу: убедил Фанни поехать в Харьков и лечь на лечение к знаменитому офтальмологу Леопольду Гиршману, который специализировался на восстановлении зрения.
Отношения прервались внезапно, летом 1917-го. По одной версии, Дмитрий сам охладел к Каплан. По другой — и эта версия кажется более драматической — партия эсеров, увидев в Фанни слабое звено, взяла её «в оборот». Революционерке объяснили: она не может войти в семью главного большевика — это противоречит делу партии. Каплан покинула Крым вместе с товарищами.
То, что произошло дальше, вошло в учебники истории. 30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Москве прозвучали выстрелы: Фанни Каплан стреляла во Владимира Ленина. Ильич был ранен, но выжил. 3 сентября 1918 года Фанни Каплан была расстреляна без суда по личному приказу Якова Свердлова. Тело её сожгли в железной бочке во дворе Кремля.
Показательно, что из протоколов допросов Каплан исчезло ровно десять страниц — те, что касались её жизни в Крыму. По мнению историков, задачей советской цензуры было «максимально отвести Фанни Каплан от Дмитрия Ульянова». Связь брата вождя с террористкой, покушавшейся на самого вождя, — это был скандал, которого система не могла себе позволить.
Дмитрий Ильич, узнав об аресте Каплан и о выстрелах в брата, не оставил ни единой строки о случившемся. Он хранил молчание — наверное, единственный раз в жизни это молчание было мудрым.
После революции: от Крыма до Москвы
В ноябре 1920 года белые армии оставили Крым. Дмитрий Ульянов к тому моменту уже был признанным организатором советской власти на полуострове: он был членом подпольного ревкома, участвовал в боях в Симферополе и Бахчисарае, а в период существования Крымской Советской Социалистической Республики (апрель–июнь 1919 года) занимал пост наркома здравоохранения и социального обеспечения, а также заместителя председателя Совнаркома.
Именно в эти годы Дмитрий прославился работой по созданию крымских санаториев и курортной инфраструктуры — уже не для «господ», а для рабочих и красноармейцев. Он лично объезжал полуостров в поисках мест для будущих здравниц, добивался оборудования, медикаментов, продовольствия. Крымская память о нём оказалась долгой: его именем названы улицы в Симферополе, Феодосии, Евпатории и Севастополе, а в Симферополе установлен памятник.
В 1921 году Дмитрий переехал в Москву. Он работал в Наркомздраве РСФСР, преподавал в Коммунистическом университете имени Свердлова и в Коммунистическом университете трудящихся Востока, вёл приём в кремлёвской поликлинике. После смерти брата в 1924 году Дмитрий Ильич взял на себя миссию хранителя семейной памяти: писал воспоминания о Владимире Ильиче, публиковал очерки о детстве и юности вождя, участвовал в работе Центрального музея Ленина.
В это же время у него складывалась личная жизнь. В 1916 году он познакомился с Александрой Фёдоровной Гавриш, зарегистрировав с ней брак в декабре того же года. В 1917 году у него родился внебрачный сын Виктор — от медсестры Евдокии Михайловны Червяковой. Когда та скончалась от тифа, мальчика воспитывала старшая сестра Анна вместе с Надеждой Крупской. В 1922 году в официальном браке у Дмитрия родилась дочь Ольга. Таким образом, он оказался единственным из шести детей Ульяновых, кто оставил потомство.
Инвалидное кресло и сталинская тень
В 1930-х годах здоровье Дмитрия резко ухудшилось. Обморожение ног, полученное в годы Гражданской войны, дало страшное осложнение — сосудистую недостаточность. В 1935 году ему ампутировали одну ногу, в 1937-м — вторую. Последние годы жизни он провёл в инвалидной коляске с электрическим приводом — редкость по тем временам.
Параллельно нависала другая опасность. Сталинские репрессии выкашивали старых большевиков одного за другим. По некоторым сведениям, главным недоброжелателем Дмитрия был Маленков, неоднократно пытавшийся подвести под Ульянова-младшего какую-нибудь статью. Однако Сталин твёрдо держался правила: близких родственников Ленина не трогать. Это было политическим расчётом, а не сентиментальностью — образ вождя требовал сакральной неприкосновенности.
В 1941 году, с началом войны, Дмитрий был эвакуирован в родной Ульяновск, где прожил два года. Он скончался 16 июля 1943 года в Горках Ленинских — в той самой усадьбе, где двадцатью годами раньше умер его знаменитый брат. Ему шёл шестьдесят девятый год. Он пережил всех Ульяновых и встретил смерть в своей постели — редкая привилегия для человека его поколения и его окружения.
Последние Ульяновы: судьбы потомков
Ирония истории состоит в том, что из всей многодетной семьи Ульяновых только один Дмитрий оставил прямых наследников. Владимир Ильич детей не имел. Александр был казнён в двадцать один год. Сёстры Анна и Мария прожили жизнь без детей. Ольга Ильинична умерла в девятнадцать лет от брюшного тифа. Всё продолжение рода — только от Дмитрия.
Виктор Дмитриевич Ульянов (1917–1984) — внебрачный сын Дмитрия, воспитанный в семье тётки Анны и Надежды Крупской. Он окончил Московское высшее техническое училище имени Баумана и более тридцати лет отдал оборонной промышленности. К нему нередко обращались исторические музеи за консультациями. Умер в 1984 году. Примечательно, что похоронили его не на Новодевичьем кладбище, где лежат «официальные» Ульяновы, а на Кунцевском — незримая граница между «законным» и «незаконным» сохранялась даже за чертой жизни.
Ольга Дмитриевна Ульянова (1922–2011) — законная дочь Дмитрия, стала учёным-химиком, доцентом МГУ, членом Союза журналистов. Написала биографию дяди Владимира Ильича, опубликовала более 150 статей о семье Ульяновых и составила подробное генеалогическое древо рода. Всю жизнь хранила партийный билет № 1, принадлежавший Ленину. Отношения с братом Виктором были, по словам современников, весьма прохладными — разделение на «законных» и «незаконных» давало о себе знать. Скончалась в 2011 году, дожив до девяноста лет.
У Виктора Дмитриевича было двое детей. Владимир Викторовичзанимался математикой и информатикой, работал в НИИ точной механики и вычислительной техники Академии наук. Его дочь Надежда стала кандидатом медицинских наук, работала врачом в московских больницах, а с 1996 года — в фармацевтике. Мария Викторовна — дочь Виктора, химик, участвовала в разработке медицинских препаратов для диабетиков. Её сын Александр занялся издательским бизнесом; у него двое детей — Евгений и Фёдор. Евгений Ульянов окончил Московский институт электроники и математики и стал программистом.
У Ольги Дмитриевны осталась единственная дочь — Надежда Алексеевна Мальцева, специалист Государственного музея-заповедника «Московский Кремль». Её дочь Елена является на сегодняшний день одной из самых младших известных представительниц рода Ульяновых.
Примечательная черта: в отличие от потомков многих других советских вождей — Сталина, Хрущёва, Горбачёва, — все известные родственники Ленина остались жить в России. Они не рвутся под свет прожекторов, дорожат покоем и решительно уклоняются от излишнего внимания прессы. Сотрудники Дома-музея Ленина в Ульяновске признаются, что подписали обязательство не раскрывать контакты живых потомков — те сами просили об этом.
Вместо эпилога: тень и человек
Дмитрий Ильич Ульянов прожил жизнь в тени своего великого брата — и сам это хорошо понимал. Владимир порой говорил соратникам, что брату дают должности исключительно из уважения к фамилии. Это было жёстко, но не вполне справедливо: Дмитрий был настоящим врачом, честным большевиком и организатором крымского здравоохранения.
Однако именно то, что история обычно оставляет «в тени», оказалось самым живым в его биографии: крымский роман с Фанни Каплан, страсть к шахматам, любвеобильность, два брака, внебрачный сын. Он был живым человеком на фоне мраморных революционных биографий.
Судьба распорядилась с семьёй Ульяновых с какой-то беспощадной математической точностью: из шести детей только один оставил потомство. И этим одним оказался не гениальный Владимир, не пылкий Александр, а «средний», «обычный», «бесцветный» Дмитрий — любитель шахмат, крымских вин и женского общества. Человек, которого история чуть не стёрла — но не стёрла.
Его кровь течёт в жилах тех, кто сегодня живёт в Москве, работает программистами, врачами, музейными сотрудниками. И кто очень просит не беспокоить.