Кардинальская шапка¹ была не тяжела.
На ощупь она казалась не весомее спелого плода граната, сорванного в садах Ватикана, — легкий фетр, обтянутый муаровым шелком цвета алой розы. В ней не было свинцовой тяжести короны или колючего холода железного шлема, но она обладала странным свойством: надетая на голову, она придавала походке непоколебимую уверенность, а взгляду — право судить королей. В Риме конца XV века этот головной убор был самой дорогой валютой, надежнее золотых флоринов² и долговечнее политических союзов.
Торговля чинами в те дни напоминала восточный базар, перенесенный в прохладные залы Апостольского дворца. Казалось, Господь Бог, в бесконечном милосердии своем, словно делегировал понтифику право распределять благодать, а понтифик, будучи человеком практичным, предпочитал конвертировать эту благодать в нечто более осязаемое. Кардинальская шапка могла быть куплена за звонкую монету, за верность десяти тысяч штыков, за ключ от неприступной крепости в Романье⁹ или — что случалось реже, но вызывало куда более едкий шепот за спинами — за улыбку женщины, чей смех звучал в покоях Папы. Это была сделка, в которой власть выступала поручителем, а преисподняя — казначеем. В те дни подобная практика называлась симонией³ и процветала как никогда.
Алессандро Фарнезе⁴ стоял перед высоким зеркалом венецианского стекла, вглядываясь в свое отражение с той пристальностью, с какой полководец изучает карту предстоящего сражения. Ему было двадцать пять. В этом возрасте мужчины обычно искали славы на полях сражений, но Алессандро искал иного. Он поправил воротник тонкой сорочки. Зеркало беспристрастно подтверждало: он был красив той опасной, породистой красотой, которая в Риме считалась не божьим даром, а эффективным оружием. Тонкий прямой нос, насмешливые большие глаза и холеные пальцы, созданные скорее для перелистывания редких манускриптов или поглаживания женских рук, нежели для тяжелого меча.
— Ты слишком долго смотришься в стекло, брат, — раздался тихий голос за его спиной. — Тщеславие — грех, недостойный будущего князя Церкви.
Алессандро обернулся. В дверях стояла Джулия⁵. В Риме ее называли «Прекрасной», и это не было преувеличением. Золото волос, которое она унаследовала вместе с братом от своего древнего рода, сейчас было скрыто под легкой накидкой, но сияние ее кожи казалось почти сверхъестественным в полумраке комнаты.
— Будущего, Джулия. Именно будущего, — Алессандро улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли смирения. — Пока что я всего лишь сын обедневшего рода, чье главное сокровище — это ты и твое влияние на Папу.
Джулия подошла ближе, и аромат фиалок — ее особая черта, по которой в коридорах Ватикана узнавали о ее приближении еще до того, как слышался шелест юбок — наполнил пространство. Она коснулась его плеча. Ее рука была теплой, но Алессандро почувствовал за этой нежностью железную хватку обстоятельств.
— Вчера Родриго⁶ долго не мог уснуть, — просто сказала она. — Он говорил о Романье⁹, о Чезаре⁷ и о том, что Коллегия кардиналов⁸ безнадежно устарела. Ему нужны новые люди. Свои люди.
— И он готов купить нашу верность за красный берет? — Алессандро приподнял бровь.
— Он готов поверить в нас, — поправила его сестра. — Фарнезе — это ключ к Северу. Но Рим и его горожане злятся, Алессандро. Пасквили¹⁰ на стенах становятся всё злее. Тебя уже называют «кардиналом Юбки». Говорят, что твой путь к алтарю пролегает через сестру.
Алессандро на мгновение замер. Желчь поднялась к горлу, но он заставил себя сохранить холодное выражение лица. В этом городе чувства были непозволительной роскошью.
— Пусть говорят, — процедил он. — Гул толпы не слышен на вершине собора Святого Петра. Если цена моего возвышения — твоя и моя репутация в переулках Трастевере¹¹, я заплачу эту цену. В конце концов, история помнит победителей, а не тех, кто был слишком чистоплотен для трона.
Джулия вздохнула, поправляя цепочку на груди — подарок Папы Александра VI, массивный крест с изумрудом, размером с голубиное яйцо.
— Сегодня вечером он примет тебя. Не будь слишком надменным. Он любит подчинение, завернутое в ум. Помни о том, что Папа может дать шапку, но не может дать голову.
Александр VI⁶ сидел в своем кабинете, окруженный грудами пергаментов. Отблеск свечей дрожал на его массивном лице, придавая ему сходство с древним языческим идолом. Он был стар, но в его позе, в том, как он опирался локтями на стол, чувствовалась мощь, способная раздавить любого, кто посмеет встать на пути его замыслов.
Когда Алессандро вошел и опустился на колени для поцелуя перстня, Папа не сразу прервал свое занятие. Он дочитал письмо, медленно поставил печать и только после этого поднял взгляд на молодого человека.
— Встань, Алессандро, — голос понтифика был глубоким, с легким испанским акцентом, который он так и не изжил за годы жизни в Риме. — Ты выглядишь так, будто уже примеряешь на себя небесную благодать. Или, по крайней мере, ее земное воплощение.
— Я пришел лишь выразить свою преданность, Ваше Святейшество, — смиренно произнес Фарнезе, выпрямляясь.
Александр VI усмехнулся. Эта усмешка была ему знакома по сыну Чезаре⁷ — в ней не было веселья, только расчет.
— Преданность — это товар, который в Риме быстро портится, если его не хранить в холодном чулане или под защитой высокого титула. Твоя сестра очень просила за тебя. Она говорит, что ты блестящий юрист и тонкий дипломат.
— Джулия пристрастна, как любая любящая сестра, — ответил Алессандро, глядя прямо в глаза Папе. — Но я смею надеяться, что мои труды в канцелярии принесли плоды.
— Твои труды... — Родриго Борджиа медленно поднялся. Он подошел к окну, за которым шумел ночной Рим. — Знаешь ли ты, мальчик, сколько врагов у меня в этой комнате, даже когда она пуста? Орсини, Колонна... они ждут моей смерти, как стервятники ждут падали. Им не нужен Папа, им нужен управляемый старик. А мне нужны те, кто будет стоять за моей спиной не потому, что они любят Бога, а потому, что их величие неразрывно связано с моим.
Он обернулся. В его руке внезапно оказалась та самая красная кардинальская шапка.
— Фарнезе — древний род. Ваши земли, ваши связи, ваше имя... Если я дам тебе это, — он поднял шапку, — я куплю не твое будущее. Я куплю свое будущее. Навсегда. Ты понимаешь вес этой сделки?
— Мой род всегда был верен престолу Святого Петра, — твердо сказал Алессандро.
— Престолу — возможно. Но будешь ли ты верен Борджиа? — Папа подошел вплотную и пристально посмотрел на Алессандро. — Люди будут смеяться тебе в спину. Они будут рисовать карикатуры на твою сестру. Они назовут твое кардинальство позором Церкви. Сможешь ли ты нести этот позор так, словно это горностаевая мантия?
Алессандро почувствовал, как сердце гулко бьется в груди. Это был момент истины. Перед ним стоял человек, который перекроил карту Европы, который признавал своих бастардов перед лицом всего христианства и который сейчас предлагал ему сделку, лишенную всяких иллюзий о вере.
— Святой Отец, — голос Алессандро стал тихим и стальным. — Позор — это удел слабых, тех, кто не сумел удержать власть. Для тех же, кто стоит на вершине, позор превращается в легенду. Я готов стать такой легендой.
Александр VI долго смотрел на него, а затем вдруг коротко рассмеялся.
— «Кардинал Юбки»... — пробормотал он. — Что ж, у этой юбки нежный шелк и очень интересный владелец. Завтра на консистории¹² я объявлю о твоем назначении. Но помни, Алессандро: если ты когда-нибудь решишь, что эта шапка принадлежит тебе по праву рождения или заслуг, а не по моей милости... я сниму ее вместе с твоей головой.
Папа жестом отпустил его. Когда Алессандро выходил из покоев, его ноги слегка дрожали, но спина оставалась прямой. В коридоре он столкнулся с Джулией. Она ожидала в тени колонны, прижав руки к груди.
Они не сказали ни слова. Алессандро лишь едва заметно кивнул. В глазах Джулии промелькнуло облегчение, смешанное с какой-то глубокой, затаенной печалью. Она знала, что сегодня ее брат стал частью великого и страшного механизма Борджиа, и пути назад не было.
Алексей Андров. Первая часть рассказа «Кардинальская шапка»
Художник Андреа Ландини
Сноски
¹ Кардинальская шапка (galerum rubrum) — красный берет (позже — широкая шляпа с кистями) — символ кардинальского достоинства. Вручалась папой во время консистории. Цвет символизирует готовность кардинала пролить кровь за веру.
² Флорин — золотая монета, чеканившаяся во Флоренции с XIII века. Благодаря высокому содержанию золота (около 3,5 г) стала международной валютой.
³ Симония — покупка или продажа церковных должностей (в том числе кардинальских шапок). Названа по имени Симона Волхва, пытавшегося купить дар Святого Духа. В эпоху Возрождения была широко распространена.
⁴ Алессандро Фарнезе (1468–1549) — будущий папа Павел III. В 1493 году, в возрасте 25 лет, стал кардиналом благодаря влиянию своей сестры Джулии, фаворитки папы Александра VI. В рассказе фигурирует как молодой кардинал.
⁵ Джулия Фарнезе (1474–1524) — знаменитая римская красавица, сестра Алессандро. Была любовницей папы Александра VI (Родриго Борджиа) и использовала своё влияние для возвышения семьи. В историю вошла как «Прекрасная Джулия».
⁶ Александр VI (1431–1503) — папа римский с 1492 по 1503 год, из испанского рода Борджиа. Один из самых противоречивых понтификов в истории: обвинялся в симонии (покупке папского титула), непотизме, разврате и отравлениях политических врагов. В тексте также назван по родовому имени Родриго Борджиа.
⁷ Чезаре Борджиа (1475–1507) — сын папы Александра VI. Кардинал, затем светский правитель. Известен как жестокий и талантливый полководец, прототип Макиавеллевского «Государя». В рассказе — один из ключевых игроков клана Борджиа.
⁸ Коллегия кардиналов — высший совещательный орган при папе, состоящий из кардиналов. Именно она собирается на конклав для избрания нового понтифика. В рассказе члены Коллегии активно интригуют против Борджиа.
⁹ Романья — историческая область на севере Италии. В конце XV века Борджиа пытались подчинить местных феодалов и создать там собственное государство. Чезаре Борджиа вёл там успешные военные кампании.
¹⁰ Пасквили (Пасквино) — античная статуя в Риме, к которой в конце XV–XVI веках приклеивали анонимные сатирические листки (пасквили) с критикой пап, кардиналов и знати.
¹¹ Трастевере — район Рима на правом берегу Тибра. В XV–XVI веках — место, где обитали простолюдины, кабаки, воры и наёмные убийцы. Часто служил местом тайных встреч.
¹² Консистория — собрание кардиналов, созываемое папой для решения важнейших церковных и политических вопросов: назначение новых кардиналов, канонизация, утверждение законов. В рассказе описано заседание, на котором Алессандро Фарнезе получил сан.