Корпоратив устроили в ресторане на втором этаже торгового центра — банкетный зал, красные скатерти, гирлянды по периметру. Всё как обычно, всё как каждый год. Галина Петровна пришла в новом платье — тёмно-синем, которое купила специально, долго выбирала. Пятьдесят три года, но выглядела хорошо, это ей говорили люди, которым она верила.
За столом уже сидел почти весь отдел. Громов появился позже — директор по развитию, сорок восемь лет, всегда в дорогом пиджаке, всегда с видом человека, которому немного надоели все остальные. Он прошёл к своему месту во главе стола, окинул взглядом зал, поздоровался кивком.
Галина работала в его отделе одиннадцать лет. Одиннадцать лет она вела ключевых клиентов, составляла договоры, выезжала на переговоры, иногда в другие города. Громов подписывал итоговые бумаги и появлялся на финальных встречах — пожать руку, сказать несколько слов. Это называлось «представительские функции». Галина называла это иначе, но только про себя.
Первый тост сказал Громов. Про команду, про результаты, про то, что год выдался непростым, но они справились. Все выпили. Принесли горячее.
Галина разговаривала с Леной из бухгалтерии, когда услышала своё имя. Громов говорил через стол, громко, не стараясь понизить голос.
— Галина Петровна, — сказал он, — я хотел сказать вам кое-что. Давно хотел, а сейчас, раз мы все вместе, самое время.
Она повернулась. За столом стихло.
— Мы в следующем году меняем структуру отдела, — продолжал Громов. — Переходим на молодых, динамичных. Цифровизация, новые форматы работы с клиентами. Вы, Галина Петровна, хороший человек, но — давайте честно — ваш формат уже немного устарел. Поэтому с января мы с вами прощаемся. Приказ подпишем в первых числах.
За столом было тихо. Лена рядом перестала жевать.
Галина смотрела на Громова. Он держал бокал и выглядел совершенно спокойным — как человек, который сделал что-то давно нужное и чуть запоздавшее.
— Прямо сейчас? — спросила она.
— Ну а когда? — Громов пожал плечами. — Чтобы вы могли спокойно всё обдумать, подготовиться. Это же лучше, чем неожиданно.
— Конечно, — сказала Галина.
Она взяла салфетку, промокнула губы, встала, взяла сумку.
— Приятного вечера всем, — сказала она и вышла.
В гардеробе, пока ей подавали пальто, руки были совершенно спокойными. Она и сама удивилась. Застегнула пуговицы, вышла на улицу. Был декабрь, снег, фонари. Она постояла минуту у входа и поехала домой.
Дома сидела на кухне и пила чай. Дочь позвонила около одиннадцати — почувствовала что-то, как всегда.
— Мам, ты как?
— Нормально.
— Точно?
— Уволили сегодня. Прямо на корпоративе, при всех.
Дочь помолчала.
— Вот скотина, — сказала она тихо и серьёзно.
— Да, — согласилась Галина.
— Что будешь делать?
— Искать работу. Что ещё делать.
Она не плакала. Ни тогда, ни потом — ни ночью, ни утром. Было что-то другое — не горе и не обида, а что-то похожее на злость, только ровную, без всплесков. Такую, которая не мешает думать, а наоборот.
Резюме она обновила на следующий же день. Одиннадцать лет опыта, ключевые клиенты, переговоры, сопровождение сделок. Написала коротко и точно, без лишнего. Разослала в несколько мест.
Первый отклик пришёл через три дня. Компания называлась «Меридиан Групп» — средний бизнес, несколько направлений, офис в центре. Искали руководителя по работе с корпоративными клиентами. Галина перечитала описание вакансии дважды и отправила резюме.
Через день позвонила Наталья, специалист по подбору персонала. Голос молодой, деловой, без лишних слов. Договорились на пятницу, в два часа дня.
Галина приехала за десять минут. Офис оказался нормальным — не помпезным, но приличным. Наталья встретила её, провела в переговорную, сказала, что финальное интервью проведёт генеральный директор лично, он скоро подойдёт.
Галина сидела за столом, смотрела на стакан воды перед собой и думала, что надо было взять другой шарф — этот немного давил на шею.
Дверь открылась.
Она подняла голову — и на секунду почувствовала, как всё вокруг стало очень чётким и очень тихим.
В дверях стоял Громов.
Не в дорогом пиджаке — в обычном сером свитере. Без того выражения лица, с которым он одиннадцать лет ходил по их офису. Увидел её — и остановился.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
— Галина Петровна, — сказал он наконец.
— Добрый день, — сказала она.
Он прошёл, сел напротив. Положил перед собой папку, открыл. Галина видела краешек листа — это было её резюме.
— Вы знали, что я здесь? — спросил он.
— Нет, — сказала она честно.
Он кивнул. Посмотрел в резюме, хотя, судя по всему, уже читал его до этого.
— Вы давно знаете «Меридиан»? — спросил он.
— Я видела вакансию, она мне подошла.
— Понятно. — Он помолчал. — Я здесь три недели. Ушёл от Ситникова в ноябре.
Ситников — владелец той компании, где они оба работали. Значит, Громов ушёл раньше, чем устроил ей корпоративное увольнение. Галина это отметила, но вслух не сказала ничего.
— Расскажите про последние проекты, — сказал он и взял ручку.
Она рассказала. Говорила спокойно, по существу — какие клиенты, какие объёмы, как строились переговоры, что удавалось, что нет. Громов слушал и иногда писал что-то. Лицо у него было другим, чем она привыкла видеть, — не директорским, а просто рабочим. Немного усталым.
Когда она закончила, он отложил ручку.
— Галина Петровна, — сказал он, — я должен сказать вам кое-что. То, что я сделал на корпоративе — это было неправильно. Не то что вы уволены, это было решение Ситникова, не моё. Но то, как это произошло — при всех, вот так — это была моя ошибка. Я мог сказать вам отдельно. Не сказал.
Галина смотрела на него.
— Почему вы это говорите?
— Потому что это правда.
— А почему именно сейчас?
Он чуть помолчал.
— Потому что сижу на вашем месте уже три недели и понимаю кое-что, чего раньше не понимал.
В переговорной было тихо. За стеклянной перегородкой кто-то прошёл по коридору с кружкой.
— Это интервью настоящее? — спросила Галина.
— Настоящее, — сказал Громов. — Нам нужен человек на эту позицию. Я посмотрел ваше резюме до того, как увидел вас. Оно сильное.
— Я знаю, — сказала она.
Он чуть поднял голову. Кажется, не ожидал.
— Вы готовы работать в компании, где генеральный директор — я?
Галина взяла стакан с водой, сделала глоток, поставила обратно.
— Зависит от условий, — сказала она. — И от того, как здесь принято разговаривать с людьми.
— Здесь принято разговаривать нормально, — сказал он. — Я над этим работаю.
— Тогда давайте обсудим условия, — сказала Галина и открыла блокнот.
Они говорили ещё сорок минут. Про структуру отдела, про клиентскую базу, про задачи на первый квартал. Громов слушал внимательно, без той снисходительности, которую она одиннадцать лет наблюдала на планёрках. Галина отвечала чётко и не торопилась.
Когда она уходила, Наталья в приёмной сказала, что позвонит до конца следующей недели.
Галина вышла на улицу. Было холодно, но без ветра. Она остановилась у крыльца и достала телефон — написать дочери, что всё прошло хорошо.
Написала и убрала телефон.
Постояла ещё секунду и пошла к метро. Шарф всё-таки немного давил — она перемотала его на ходу, поправила и подумала, что в следующий раз возьмёт другой.
Предложение пришло в среду. Оклад был выше, чем она просила. Галина перечитала письмо дважды, ответила, что принимает, и закрыла ноутбук.