— Римма, ты просто представь масштаб: это же не просто перепродажа, это логистический прорыв местного значения! — Даня воодушевленно размахивал вилкой, на которую был насажен кусок тушеной говядины. — Восьмое мая на календаре, завтра праздник, вся страна будет отдыхать, а мы заложим фундамент империи.
Римма молча отодвинула от себя пустую тарелку и посмотрела на мужа так, как смотрят на годовалого ребенка, который пытается съесть пластилин. В свои пятьдесят шесть она знала о «прорывах» всё. В девяностые Даня прорывался с помощью продажи чудо-фильтров для воды, в двухтысячные — пытался организовать страусиную ферму под Рязанью. Страусы, к слову, оказались умнее и просто сбежали, оставив Римму с долгами за комбикорм и парой перьев на память.
— Даня, какая империя? — вздохнула Римма, поправляя выбившийся локон. — У нас холодильник гудит так, будто хочет улететь на Марс, а у Кости кроссовки стоят дороже, чем твоя прошлая бизнес-идея. Кстати, где ты собираешься брать миллион?
— Так ты возьмешь, Римуся. У тебя же кредитная история — чистая, как совесть младенца. Ты же у нас опора и гранит!
Римма посмотрела на свои руки. Гранит. Если бы за каждое «возьми кредит» ей давали по медали, она бы уже звенела громче, чем орденоносец на параде. Костя, их двадцатилетний оболтус, сидел тут же за столом, уткнувшись в телефон. Его семнадцатилетняя сестра Юля задумчиво ковыряла винегрет, явно прикидывая, впишется ли новая «империя» отца в ее планы на поступление.
— Пап, а если ты прогоришь, нам опять придется всё лето на даче у бабушки картошку жуками кормить? — подал голос Костя, не отрываясь от экрана. — Я в прошлый раз чуть не одичал. Там интернет ловит только на верхушке старой березы.
— Не прогорю! — Даня стукнул кулаком по столу, отчего солонка обиженно подпрыгнула. — Это поставка запчастей для сельхозтехники. Прямые связи!
— Связи у тебя только с диваном, — проворчала Римма. — И те — неразрывные.
***
Девятое мая началось не с парада, а с визита курьера. Римма, которая всё-таки поддалась на уговоры (Даня умел смотреть так жалобно, что даже железный засов бы расплавился), вчера оформила этот злосчастный миллион. Она успокаивала себя тем, что «Даня повзрослел», хотя это утверждение было сомнительным: Даня и взросление жили на разных полюсах планеты.
— Мам, а почему папа выгружает в гараж коробки с надписью «Садовые гномы»? — Юля вошла в кухню, на ходу заплетая косу. — Он же говорил про запчасти для тракторов.
Римма замерла с тряпкой в руках. По телевизору как раз передавали сводки с праздничных площадок, но в ее личной реальности назревала катастрофа похлеще неурожая кабачков.
— Какие гномы, Юля? — Римма медленно повернулась. — Может, это детали в такой упаковке?
— Ага, детали. У одного гнома в руках фонарик, а другой на гитаре играет. Очень нужная вещь для трактора «Беларус», — съязвила дочь.
Римма вышла во двор. Даня, взмокший и подозрительно суетливый, затаскивал в гараж огромные ящики. На траве уже стоял один экземпляр: пучеглазый керамический человечек в красном колпаке, который смотрел на мир с оптимизмом полного клинического безумца.
— Даня, это что? — Римма указала на гнома.
— Это... диверсификация! — гордо ответил муж. — Запчасти застряли на таможне, понимаешь? Форс-мажор. Но мне предложили по дешевке партию декора для ландшафтного дизайна. Сейчас дачный сезон, Рима! Люди скупают это как горячие пирожки!
— Ты купил гномов на миллион рублей? — голос Риммы стал подозрительно спокойным. — Даня, ты понимаешь, что один такой гном стоит тысячи полторы? У тебя здесь что, население небольшого европейского города в коробках?
— Пятьсот штук, Римуся! Если продадим по две с половиной — мы в шоколаде.
Римма посмотрела на гнома. Гном подмигнул ей своим стеклянным глазом. В этот момент она поняла: никакой таможни не было. Даня просто в очередной раз «вложился» в какую-то ерунду, решив, что он великий комбинатор.
***
К вечеру девятого мая дом превратился в склад. Гномы были везде. Они стояли в прихожей, выглядывали из-под вешалки, а пара штук даже обосновалась в ванной. Костя использовал одного как подставку для наушников.
— Мам, я всё проверил, — шепнул Костя, когда отец ушел за очередной порцией «инвестиций». — Эти гномы на оптовке стоят по триста рублей. А отец взял их по две тысячи через какую-то левую фирму.
Римма присела на табурет. Ощущение было такое, будто ее только что прокатили на карусели, забыв остановить.
— То есть, он специально завысил цену? — спросила она.
— Похоже на то. Деньги ушли на счет конторы, которая открыта на имя его старого дружка, Валерки. Помнишь, тот, что с фиксой золотой?
Римма помнила. Валерка был тем еще дельцом. Стало ясно: Даня решил «обнулиться». Взять кредит на жену, слить деньги другу, объявить бизнес прогоревшим, а гномов — неликвидом. Кредит висит на Римме, а денежки — в надежном месте. Чистой воды «банкротство по-соседски».
— Ну что, Римуся, — зашел в кухню Даня, стараясь выглядеть расстроенным. — Кажется, рынок перенасыщен. Никто не берет наших парней. Я выставил объявление, но тишина. Видимо, прогорели мы. Придется тебе как-то реструктуризацию в банке делать...
Он тяжело вздохнул и потянулся за куском колбасы.
— Прогорели, значит? — Римма улыбнулась. — Прямо так сразу, за один день?
— Время сейчас такое, — Даня развел руками. — Кризис идей.
***
Римма не была бы Риммой, если бы позволила сделать из себя «терпилу» с миллионным долгом. Она знала Даню тридцать лет. Он был ленив, жаден, но предсказуем, как сюжет индийского кино.
— Знаешь, дорогой, ты прав, — сказала она, ласково погладив мужа по плечу. — Гномы — это мусор. Я сегодня вечером распоряжусь, чтобы их вывезли. Нашла фирму, которая занимается утилизацией керамики. Даже приплатить придется немного, зато место освободим.
Даня поперхнулся колбасой.
— Как утилизировать? Там же... там же товар!
— Какой товар? Ты же сам сказал — неликвид. Никто не берет. А мне этот табор в доме не нужен. Завтра приедет грузовик и всё заберет.
— Подожди, — засуетился Даня. — Не надо грузовик! Я... я их Валерке отвезу на склад. Пусть полежат.
— Нет-нет, Валерке не надо. Я уже договор подписала. Утилизация — и точка. А кредит... Ну что кредит? Буду платить по десять тысяч сорок лет. Как раз к правнукам рассчитаюсь.
Даня занервничал. Его план трещал по швам. Миллион-то он «спрятал», но гномы были его единственным оправданием перед женой. Если гномы исчезнут, ему придется играть роль жертвы обстоятельств до конца жизни, но при этом он терял физический актив.
— Костя, Юля, — скомандовала Римма. — Собирайте «пацанов» в коробки. Завтра в восемь утра отгрузка.
***
Утром десятого мая Даня не спал. Он караулил гараж. Римма наблюдала за ним из окна кухни, попивая чай. На столе лежал ее телефон, на который только что пришло уведомление от банковского приложения.
— Мам, ты уверена, что сработает? — спросила Юля, зевая.
— Дочь, мужчины вроде твоего папы очень дорожат тем, что считают своей «хитростью».
В восемь утра к воротам подъехал старый фургон. Из него вышел крепкий парень.
— Где тут керамика на бой? — басом спросил он.
Даня выскочил навстречу, преграждая путь.
— Нет никакой керамики! Ошибка вышла! Уезжайте!
— Как ошибка? Заказ оплачен, — парень сверился с бумажкой. — Римма Николаевна вызвала.
Римма вышла на крыльцо.
— Даня, не мешай людям работать. Ты же сам сказал — бизнес сдох.
— Рима, стой! — Даня подбежал к ней, потея. — Слушай, тут такое дело... В общем, я погорячился. Есть шанс всё вернуть. Я... я вчера немного перепутал цифры. Деньги не все ушли.
— Да неужели? — Римма вскинула бровь. — Нашелся затерянный миллион в складках дивана?
— Ну, почти... Валерка вернул часть. В общем, я сейчас всё переведу тебе на счет, чтобы ты кредит закрыла. Только не трогай гномов!
— Переводи, — коротко бросила Римма.
Она ждала. Спустя десять минут телефон звякнул. На счет упала сумма, достаточная для полного погашения кредита плюс проценты за пару дней.
— Вот, видишь! — Даня сиял, как начищенный самовар. — Спас семью! Я всё уладил.
— Молодец, — кивнула Римма. — А теперь, Костя, Юля, помогите отцу погрузить гномов в фургон.
— В смысле? — Даня опешил. — Я же деньги вернул!
— Ты вернул деньги, которые и так были моими, — спокойно пояснила Римма. — А гномов я вчера продала через чат садоводов-любителей. Все пятьсот штук. Оптом. За триста пятьдесят тысяч. Владелица сети цветочных магазинов за ними приехала. Это будут мои комиссионные за вредность и потраченные нервы.
Даня открыл рот, но не нашел, что сказать. Фургон начал медленно заполняться керамическими человечками в красных колпаках.
Римма стояла на крыльце, глядя, как уезжает грузовик с «империей» ее мужа. В кармане приятно тяжелел телефон с подтвержденным остатком на счете. Она знала, что через неделю Даня придумает что-то новое — например, разведение тибетских грибов в подвале — но теперь у нее был надежный иммунитет.
Даня сидел на скамейке, понурив голову.
— Ладно тебе, Даня, — усмехнулась Римма. — Зато теперь у нас в гараже чисто. Пойдем лучше чаю попьем, я там заначку нашла в твоем зимнем пальто...
Она не стала говорить ему, что заначку нашла еще вчера, когда искала квитанцию на свет. Там было еще пятьдесят тысяч. Как раз хватит на новые кроссовки Косте и платье Юле на выпускной.
Жизнь — штука сложная, но если у тебя есть чувство юмора и контроль над банковским приложением, то любые гномы становятся лишь временным неудобством.
Однако вечером, когда Римма уже собиралась ложиться спать, ей пришло странное сообщение от того самого Валерки, друга мужа. Текст был коротким и пугающим: «Римма, ты зря в это влезла. Даня тебе не всё сказал про гномов. В одном из них лежало то, что стоит гораздо дороже миллиона. И завтра за этим придут серьезные люди».
Римма медленно опустила телефон на тумбочку. В тишине дома отчетливо послышался скрип открывающейся двери гаража.
Римма сидела на кровати, глядя на экран телефона, и чувствовала, как по спине пробежал холодок — такой обычно бывает, когда в магазине на кассе понимаешь, что кошелек остался в другой сумке. Но сейчас ситуация была похуже забытого кошелька. Валерка, этот прожженный делец с золотой фиксой, зря пугать не стал бы.
Скрип в гараже повторился. Тяжелый, нудный, будто кто-то очень старался не шуметь, но старые петли, не видевшие смазки со времен Олимпиады-80, имели свое мнение на этот счет.
— Даня, вставай, — Римма толкнула мужа в бок. — В гараже кто-то есть.
— Римуся, спи... — пробормотал Даня, не открывая глаз. — Это гномы вернулись мстить за депортацию.
— Вставай, обалдуй! Валерка написал, что в гномах был какой-то секрет. Если сейчас наши «серьезные люди» вынесут ворота, я скажу, что ты — главный ландшафтный дизайнер.
Упоминание Валерки подействовало на Даню как ведро ледяной воды. Он подскочил, запутавшись в одеяле, и едва не снес ночник. Через минуту они уже стояли у окна, выходящего во двор. В свете тусклого фонаря было видно, что дверь гаража приоткрыта, а внутри горит слабый свет фонарика.
— Пошли, — скомандовала Римма, прихватив из прихожей тяжелый зонт-трость.
— Может, полицию? — зашептал Даня, прячась за ее спиной.
— Ага, и расскажем им про твое фиктивное банкротство и контрабандных гномов. Пошли, бизнесмен!
Они прокрались к гаражу. У входа Римма резко дернула дверь на себя и включила основной свет.
— Руки вверх, ландшафтные вредители! — гаркнула она.
На полу среди остатков упаковочной пленки и щепок сидел Костя. Перед ним лежал один-единственный гном — тот самый, пучеглазый, которого он якобы использовал как подставку для наушников. В руках у сына была кухонная пила для мяса.
— Мам, пап... я это... — Костя зажмурился от яркого света.
— Ты что тут устраиваешь? — Даня выдохнул и вытер пот со лба. — Я чуть инфаркт не схватил!
— Пап, ты когда этих гномов у Валерки забирал, он тебе ничего не говорил про «спецзаказ»? — Костя кивнул на гнома. У фигурки была отпилена голова, а внутри, в полом керамическом туловище, поблескивали какие-то странные пакетики и пачка старых, пожелтевших конвертов.
Римма подошла ближе и вытащила один конверт. На нем стоял штамп какого-то закрытого архива и дата: 1992 год. Внутри оказались акции одного ныне процветающего завода, выписанные на предъявителя. В те лихие времена такие бумаги стоили копейки, а сейчас на них можно было купить не то что кроссовки, а небольшую обувную фабрику.
— Обалдеть... — Даня осел на перевернутый ящик. — Валерка их у деда своего в сарае нашел. Сказал, гномы — отличный тайник. Он хотел их через меня вывезти, чтобы налоги не платить и светиться лишний раз. А я-то думал, он мне просто помогает схему с кредитом провернуть!
— То есть ты был просто «мулом», Даня, — констатировала Римма, разглядывая содержимое. — Валерка тебя использовал втемную. Если бы я продала этого гнома цветочной даме, Валерка бы нас обоих в лесу прикопал вместо рассады.
В этот момент телефон Риммы снова пискнул. Сообщение от Валерки: «Римма, я пошутил. Никто не придет. Верни гнома с гитарой, я за ним завтра заеду. Дам сотку сверху за беспокойство».
Римма посмотрела на «гнома с гитарой», который сиротливо лежал в руках Кости.
— Ну что, семья, — Римма выпрямилась, и в ее глазах блеснул тот самый огонек, который Даня боялся больше всего. — За беспокойство сотки мало. Костя, неси клей. Будем реставрировать нашего артиста.
На следующее утро Валерка приехал на своем черном внедорожнике. Он выглядел нервным, постоянно поправлял воротник куртки и оглядывался. Римма встретила его на крыльце, держа гнома под мышкой.
— О, Римуся, душа моя! Вот он, голубчик. Давай его сюда, и разойдемся краями.
— Погоди, Валера, — Римма не спешила отдавать фигурку. — Мы тут с Даней посоветовались... Ночь была длинная, мысли разные в голову лезли. Мы поняли, что этот гном нам очень дорог. Как память о неудавшемся бизнесе.
Валерка побледнел.
— Слушай, Римма, не дури. Я же сказал — сто тысяч. Это цена десяти таких гномов!
— Это цена десяти гномов без начинки, — ласково поправила его Римма. — А за этого мы хотим... ну, скажем, полное погашение ипотеки нашей Юли в будущем. И чтобы Даня больше никогда, ты слышишь, Валера, никогда не участвовал в твоих «гениальных» логистических прорывах.
Валерка долго молчал, глядя то на Римму, то на гнома. Потом сплюнул под ноги и полез за телефоном.
— Ведьма ты, Римма. Вся в мать свою. Ладно, пиши номер счета. Но гнома отдай сейчас.
Через час, когда пыль от колец внедорожника улеглась, Даня сидел на крыльце и крутил в руках пачку денег — те самые «комиссионные», которые Валерка всё-таки отстегнул наличкой сверх перевода.
— Рима, ты как узнала про акции? — спросил он с восхищением.
— Я не узнала, Даня. Я просто знаю Валерку. Он за сто тысяч даже с дивана не встанет, а тут сам прискакал в такую рань. Значит, в гноме было что-то, за что он готов и миллион отдать, и два.
— А акции? Ты же их отдала?
Римма хитро улыбнулась и вытащила из кармана фартука тот самый пожелтевший конверт.
— Валерке я отдала пакеты с какими-то старыми запчастями, которые Костя туда напихал для веса. А бумаги... Бумаги мы завтра отнесем юристу. Пусть проверит, имеют ли они еще силу. Если да — Костя поедет учиться в приличный вуз, а если нет — оставим на память как символ того, что в нашей семье мозги есть только у меня.
Даня вздохнул и приобнял жену.
— Ну ты и кремень, Рима. Прямо гранит.
— Иди уже, гранитный мой, — усмехнулась Римма. — Иди гномов в гараже подметай. И не забудь: завтра 10 мая, праздник закончился. Пора жить по средствам.
Жизнь в семье Риммы снова вошла в привычное русло бытового реализма. Кредит был закрыт, муж временно присмирел, а в шкафу, между стопками постельного белья, лежал конверт, который обещал, что следующая «бизнес-идея» Дани будет последней в его карьере. Потому что настоящие дела в этом доме вела женщина, которая всё понимает. И даже немного больше.