— Мать, ты видела, сколько сейчас стоит говядина на рынке? Это же не корова, это какой-то племенной единорог по стоимости был, — Сергей с грохотом опустил на кухонный стол два тяжелых пакета, из которых сиротливо торчал хвост мороженого минтая и пучок увядшего укропа.
Света медленно отложила губку, которой только что любовно до блеска натирала старую, еще советскую эмалированную раковину. Праздник 8 мая начинался как в классическом триллере: с покушения на семейный бюджет.
— Сереж, я тебе давала три тысячи. Ты принес минтай и это дохлое сено. Где сдача? Мне еще Денису на кроссовки добавлять, он из старых вырос так, будто его на дрожжах в подвале держали.
Сергей засуетился, начал хлопать себя по карманам старой ветровки, в которой он обычно ездил «на гаражи». Вид у него был такой, словно он только что лично защищал Брестскую крепость от коллекторов, но силы были не равны.
— Света, ну какая сдача! Там же еще Алена звонила, просила за интернет закинуть, у нее курсовая горит. А потом... ну, в общем, зашел я к маме. Она там совсем расклеилась. Колено стреляет, давление скачет, как коза на выпасе. Я ей за лекарствами в аптеку сбегал.
Света выдохнула. Ощущение было такое, будто ей в чай вместо сахара насыпали стирального порошка. «Мама расклеилась» — это была коронная фраза, означавшая, что свекровь, Тамара Степановна, в очередной раз решила проверить сына на прочность и толщину кошелька.
— На все три тысячи лекарств? Она что, бессмертие решила купить? Сережа, у нас завтра гости, 9 мая, я хотела сделать нормальное жаркое, а не этот костлявый гербарий.
— Ой, Света, ну не начинай. Семья же. Мать одна у меня. Поедим минтая, он фосфором богат, мозги лучше варить будут.
Сергей боком просочился в комнату, стараясь не встречаться со Светой взглядом. Света посмотрела на рыбий хвост. Рыба смотрела на Свету мутным, укоризненным глазом. В этот момент из своей комнаты выплыла Алена в наушниках, пахнущая дорогим шампунем и юношеским максимализмом.
— Мам, а что на ужин? Надеюсь, не опять эти твои овощные рагу? Мне белок нужен, я в зал записалась.
— Белок твой сейчас в морозилке плавает, — Света указала на минтая. — Называется «радость ихтиолога». А за интернет папа твой якобы заплатил, так что иди, грызи гранит науки, пока связь не отрубили за неуплату.
Алена фыркнула и скрылась в тумане своих девичьих дум. Денис, 17-летний переросток с вечным чувством голода, прошел мимо кухни, зацепив плечом косяк.
— Мам, есть че? Я после тренировки, готов съесть даже табуретку.
— Табуретки нынче дороги, Дениска. Иди, умойся сначала. И убери свои носки из коридора, они уже там автономную республику основали.
Света села на стул и задумалась. Финансовая ситуация в семье напоминала старое трико: где ни зашей, в другом месте дыра. Она уже полгода откладывала со своей небольшой зарплаты «заначку» в старую шкатулку под нитками. Там лежало тридцать тысяч — ее личная страховка от безумия окружающего мира. Она планировала купить новый диван, потому что старый при каждом движении издавал звуки раненого бизона.
Вечером, когда дети угомонились, а Сергей уставился в телевизор, Света решила проверить свои сокровища. Она достала шкатулку, отодвинула катушки с черными и белыми нитками, и... сердце ее совершило кульбит. Шкатулка была пуста. То есть абсолютно. Даже пыли на дне не осталось, только сиротливая пуговица от старого пальто.
Света вышла в зал. Сергей самозабвенно смотрел передачу про рыбалку, где мужики в болотных сапогах вытаскивали из воды что-то гораздо более приличное, чем сегодняшний минтай.
— Сережа, — голос Светы был подозрительно спокойным. Так затихает природа перед тем, как снести к чертям пару деревень. — Ты ничего не хочешь мне сказать про шкатулку?
Сергей вздрогнул. Пульт выпал из его рук, переключив канал на концерт какой-то народной самодеятельности.
— Свет, ну ты понимаешь... Я же хотел как лучше. У мамы там на даче забор упал. Совсем. Прямо на соседский парник. Там скандал был, участковый приходил. Нужно было срочно рабочих нанять, материал купить. Она плачет, давление сто сорок на девяносто...
— И ты взял мои деньги? Те, которые я по копейке собирала, экономя на нормальных колготках и помаде?
— Почему твои? У нас же общий бюджет, Света. Мы одна ячейка общества. Я вот премию получу в июне... может быть... и всё верну. Ты же знаешь, мама для нас столько сделала. Помнишь, как она нам на свадьбу сервиз подарила?
— Тот самый, из которого выжила только одна треснувшая сахарница? Сережа, ты отдал тридцать тысяч на забор, который стоит на земле, где мы даже укроп посадить не можем без разрешения твоей матери.
— Ну чего ты заводишься на ровном месте? Завтра праздник, 9 мая, великий день. Пойдем к ней на дачу, шашлыки пожарим... Наверное. Если она мясо купила.
Света посмотрела на мужа. В этот момент он напоминал ей персонажа из «Любовь и голуби», только без голубей и без обаяния. Просто взрослый мужик, который до сих пор не понял, что забор свекрови не должен строиться из костей его собственной семьи.
— Шашлыки, значит, — Света усмехнулась. — Хорошо. Будут тебе шашлыки. И маме твоей будут. И праздник запомните надолго.
Она развернулась и ушла на кухню. В голове зрел план, такой же четкий и неотвратимый, как парад на Красной площади.
Утром 9 мая семья проснулась от непривычной тишины. Света не гремела кастрюлями, не шипела на детей, не заставляла Сергея чинить протекающий кран. Она сидела в нарядном платье, при макияже и пила кофе.
— О, мать, ты чего такая парадная? — Сергей почесал живот под растянутой майкой. — Едем на дачу?
— Едем, Сереженька. Обязательно едем. Дети, собирайтесь. Мы едем поздравлять бабушку с Днем Победы. И с новым забором.
В машине царило странное оживление. Алена надеялась, что на даче ловит вай-фай, Денис рассчитывал на бабушкины запасы варенья. Только Сергей чувствовал какой-то подвох. Света была слишком любезна. А когда женщина, у которой украли тридцать тысяч, начинает улыбаться как Мона Лиза, это верный признак того, что кому-то пора искать убежище.
Подъезжая к даче, они издалека увидели новый забор. Он сиял свежим профнастилом, вызывающе зеленым на фоне соседских покосившихся штакетин. У ворот стояла Тамара Степановна в праздничном фартуке.
— Ой, приехали, родненькие! — запричитала она. — Серёженька, молодец, всё организовал! Света, проходи, проходи. Я тут вот... чай навела.
— Только чай? — Света вышла из машины, неся в руках небольшую сумку. — Мы же знали, что вы всё на забор потратили, поэтому решили привезти всё с собой. Чтобы вы не утруждались.
Сергей гордо выпятил грудь, мол, смотри, мать, какая у меня жена понимающая.
— Вот это правильно! — Тамара Степановна засуетилась. — А где же мясо? Где овощи? Уголь я купила, на последние копейки, между прочим.
— Сейчас всё будет, — пообещала Света.
Они прошли на участок. Забор действительно был монументальным. Казалось, за ним можно пережить небольшую ядерную войну. Света открыла сумку и начала доставать содержимое.
На стол легли: пачка самого дешевого печенья «Мария», две банки кильки в томате и тот самый вчерашний минтай, который уже начал слегка подтаивать и пахнуть свободой.
— Это что? — Тамара Степановна оправила очки.
— Это наш праздничный стол, — ласково ответила Света. — Мы решили поддержать ваш почин экономии. У нас же бюджет теперь общий, а раз он весь ушел в забор, то есть мы будем то, на что хватило оставшихся копеек. Денис, доставай удочки, будем ловить рыбу в колодце, если этот минтай тебе не по вкусу.
— Света, ты что, издеваешься? — Сергей покраснел. — Тут же люди... соседи увидят. У Петровича шашлыки из шейки, а у нас килька.
— А чем килька плоха? Рыба народная, патриотичная. К тому же, забор у нас теперь самый лучший в СНТ. Можно просто сидеть и на него смотреть. Он очень питательный, если смотреть на него с любовью.
Тамара Степановна присела на скамейку.
— Я думала, вы мне подарок привезете... Я же ремонт в комнате хотела начать...
— Обязательно начнем, — Света выложила на стол последний предмет — старую пуговицу из шкатулки. — Вот это первый взнос. Больше в шкатулке ничего не осталось. Сережа постарался.
В этот момент за воротами послышался шум тяжелого мотора. К новому забору подкатил грузовик, из кабины которого вышел плотный мужчина в кожаной куртке.
— Кто тут хозяйка? — громко спросил он. — Привез заказ. Куда разгружать?
Сергей побледнел еще больше, став цветом как тот самый минтай. Света медленно повернулась к мужу.
— Сережа, ты сказал про забор... Но ты ничего не сказал про то, что заказывал еще что-то.
— Я просто хотел сюрприз... — пролепетал Сергей.
Света подошла к грузовику. В кузове стояли коробки с дорогой итальянской плиткой и сантехникой.
— Это для ванны! — радостно крикнула Тамара Степановна. — Сереженька обещал, что у меня будет как в лучших домах Парижа!
Света почувствовала, как в ней просыпается что-то среднее между Наполеоном и разъяренной домохозяйкой.
— Та-ак, — протянула она. — Значит, плитка? Сергей, а на какие шиши, стесняюсь спросить, этот банкет, если в кошельке у нас мышь повесилась и записку оставила?
Сергей посмотрел на детей, на мать, на забор и вдруг выдал такое, от чего Света поняла: этот праздник 9 мая она не забудет никогда. И последствия его только начинаются.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...