Тося так была рада вернуться в Москву и так рада увидеть Раю, что весело болтала с ней обо всём на свете и даже забыла задать главный вопрос.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aft4XcRemWspez4s
— Рая, а место в яслях и правда нашлось? – осенило её, когда они уже проехали несколько станций метро.
— Правда, Тось! Неужели ты думаешь, что мы бы с Галей тебя позвали обратно, если бы не были уверены, что место есть.
— Но как вам удалось? Я уже и не надеялась.
— Ой, Тось, это целая история! — Рая встала, чтобы уступить место старушке. Серёжа на руках у Тоси вертел головой, но не плакал, только губы надул. — Ты не поверишь, кто помог!
— Кто?
— Марина.
Тося уставилась на Раю в полном недоумении, а потом рассмеялась.
— Я поняла! Ты шутишь!
— Нет, Тось, - покачала головой Рая.
— Марина? Та самая, из двадцать третьей комнаты? – Тося отказывалась верить в услышанное.
— Она самая. Пришла к нам в комнату дня через два после твоего отъезда, — Рая говорила быстро, захлёбываясь словами. — Стоит в дверях, вся такая из себя важная. Мы с Галкой переглянулись — думаем, чего этой королеве надо? Уж не порядки ли она пришла к нам наводить? А она говорит: «Девчата, я слышала, что Тося с ребёнком уехала. Я хочу помочь. Есть у меня приятельница, её мать – заведующая яслями. Я договорюсь, если нужно».
— Не может быть, — прошептала Тося.
— Ещё как может! — усмехнулась Рая. — Я сначала тоже не поверила. Думала, подвох какой. А Марина на другой день приходит и говорит: «Есть место. С понедельника. Пусть Тося приезжает». Мы телеграмму тебе и отбили. А Галя потом Марину в порыве чувств даже обняла. Марина, знаешь, растерялась сначала, а потом сказала: «Тося для меня тоже доброе дело сделала. Если бы не её слова, то я бы вряд ли на мировую с родителями пошла».
— Ничего себе… — Тося мотнула головой, боясь поверить в такое чудо. — Значит, не зря я с ней тогда в коридоре говорила. Не зря напомнила, что родителей нужно ценить и уважать, а гордыню свою – оставить при себе.
— Видимо, достучалась ты до неё, Тось.
— Даже не верится! Если честно, я была не слишком хорошего мнения о Марине, особенно после того, как она меня с Серёжей из комнаты выгнала. А она, видишь, не таким уж плохим человеком оказалась!
— А я не удивляюсь, — улыбнулась Рая. — Я верю, что в каждом человеке, даже в самом колючем, доброта есть. Просто до неё достучаться надо. И у тебя это получилось!
— Я очень благодарна Марине за помощь. Сегодня же зайду к ней и от души скажу: «Огромное спасибо, ты – хороший человек!»
— Не получится, Тось. Марина вчера съехала из общаги. Помирилась с родителями и вернулась домой.
— Может, в институте её встречу – там скажу. Главное, что Марина помирилась с родителями, я рада этому. Родителям всегда тяжело, когда дети на них дуются.
— Ты молодец, Тося, — добавила Рая серьёзно. — Если бы не твой разговор с Мариной, кто знает, как бы всё обернулось.
Тося промолчала, глядя в окно вагона метро. За стеклом мелькали туннели, станции, огни. Она думала о Марине, о её родителях, о том, как хрупок этот мир, построенный на обидах и гордости. И как легко его разрушить — и как трудно склеить заново.
— А как же её комната? — спросила Тося, когда они вышли на улицу и направились к автобусной остановке.
— А комната пока пустует, — пожала плечами Рая. — Комендантша говорит, что скоро кого-нибудь поселят. Но пока — тишина. Комната-то хорошая, на двоих.
— Да, хорошая. Маленькая, но уютная.
— Хочешь перебраться в ту комнату?
— Нет, Рая, не хочу. Мне с вами хорошо. Если, конечно, мы с Серёжкой не мешаем вам.
— Мешаешь? — Рая даже остановилась посреди тротуара. — Тось, ты что? Ты же наша подруга! Да мы с Галкой за тебя горой стоять будем. Ты даже ни о чём таком не думай.
Тося виновато улыбнулась.
— Просто я понимаю, что с ребёнком неудобно. И плачет он иногда по ночам, и место занимает, а комнатка и так тесная…
— Не зря говорят: в тесноте, да не в обиде! Правда, Серёжа?
Рая наклонилась к мальчику, а тот цепко ухватил её за воротник пальто.
— Тось, гляди-ка, он меня помнит! – обрадовалась Рая.
— Конечно, помнит. Всего неделя прошла.
— Скучала я по Серёже, - призналась Рая. – Хочу своего малыша…
— Тяжело учиться, когда ребёнок на руках, - сказала Тося.
— Знаю, - вздохнула Рая. – Но это так, мечты на будущее. У меня даже на примете из парней никого нет.
— Найдётся для тебя пара, обязательно найдётся.
Тося хотела спросить Раю – остыли ли её чувства к Игорю Ивановичу, но постеснялась. Рая словно прочитала её мысли.
— Тось, я про Игоря Ивановича хотела тебе сказать…
Тося напряглась, боясь услышать, что Рая по-прежнему страдает от любви к нему.
— Отрезало у меня к нему, - сказала она тихо, глядя куда-то в сторону. — Сама не ожидала, а отрезало. Всё думала-думала о нём, а потом – словно рубильник выключили. Будто почувствовала: не мой человек. Красивый, умный, голос приятный. А не мой.
— Я рада, что тебе не пришлось долго мучиться от безответных чувств, — кивнула Тося.
— Это ты мне глаза открыла, Тось, — улыбнулась Рая. — Я теперь всегда буду у тебя учиться смотреть правде в глаза.
Они сели в автобус. Серёжа на руках у Тоси махал ручками, разглядывал пассажиров, но не улыбался, словно о чём-то задумался.
— Ты какой-то серьёзный сегодня, сынок, — прошептала Тося, целуя его в пухлую щёчку. — Взрослеешь?
Они вышли из автобуса, навстречу им шла пожилая женщина с болонкой. Серёжа, увидев собачку, обрадовался, засмеялся. И так заливисто, что некоторые прохожие стали оборачиваться.
— Хороший у вас сынишка, - сказала хозяйка болонки. – Раз зверюшек любит, значит, добрым вырастет.
— Наша Тося кого угодно доброте научит! – бодро ответила Рая.
Тося засмущалась, покраснела.
— Рая, ну, зачем ты так?
— А что такого? Я ведь правду говорю!
Они подошли к общежитию. Тося подняла голову, посмотрела на окна третьего этажа, на своё окно — крайнее. За стеклом горел свет, значит, Галя уже вернулась с учёбы. Тося вдруг почувствовала такое тепло, будто её там давно ждали. Не просто комната в общаге — настоящий дом.
На вахте сидела Нина Ивановна — полная, строгая, с вечно недовольным лицом. Увидев Тосю, она поджала губы, покачала головой.
— Опять ты с дитём явилась? Я уж думала, не будет тебя здесь больше. Туда-сюда, туда-сюда...
— Здравствуйте, Нина Ивановна, — вежливо ответила Тося, хотя внутри всё сжалось. — Я теперь надолго здесь. Место в яслях для сына нашли.
— Ну, что с тобой поделать? — буркнула вахтёрша. — Иди уж, располагайся. Только чтобы тихо, поняла? А то соседи жаловались, что твой сынок ночью плачет.
— Он больше не будет плакать, — пообещала Тося. — Зуб прорезался, теперь всё хорошо.
— Так прорезался-то только один! А сколько ещё у него зубов резаться будет!
— Серёжа – малыш спокойный, - вмешалась Рая. – Он никому не помешает здесь.
— Посмотрим, — Нина Ивановна вернулась к газете, давая понять, что разговор окончен.
Они поднялись на третий этаж. Галя уже ждала в коридоре — высунулась из комнаты, заслышав шаги.
— Тоська! — закричала она на весь коридор, не стесняясь. — Приехала! А Серёжка-то наш как подрос! Дай-ка я его скорее подержу!
Она подхватила Серёжу на руки, закружила по коридору. Мальчик сначала испугался, наморщил лоб, желая заплакать, но потом вдруг расплылся в широкой улыбке.
— Смотри-ка, помнит! — обрадовалась Галя. — Ведь неделю не виделись, а помнит.
Мальчик засмеялся, ухватил Галю за волосы и принялся тянуть.
— Ой, разбойник! — засмеялась Галя, освобождая прядь. — Ну, всё, заходите, девчата! У меня там ужин готов — пальчики оближешь!
В комнате всё было по-прежнему — три кровати, большой стол у окна, два шкафа. На стенах — те же вырезки из журналов и самодельные плакаты с цитатами из классиков. И всё же что-то изменилось. Тося огляделась и поняла: исчез запах сырости. Тёмное пятно в углу потолка стало меньше, а возле окна стена была сухой.
— Вы что, побелили? — удивилась Тося.
— Рая настояла, — усмехнулась Галя, укладывая Серёжу на кровать. — Как ты уехала, она сказала: «Не бывать здесь сырости». И мы устроили генеральную уборку. Три дня драили, белили, проветривали. Даже комендантша заходила, хвалила.
— Вы молодцы, девчата! Хорошее дело сделали! Жаль, что я в нём не участвовала. Я-то вообще думала, что никогда больше сюда не вернусь…
— А мы знали, — ответила Рая. — Мы с Галкой с самого начала верили, что ты вернёшься. Не могло быть по-другому.
Тося опустилась на стул, положила голову на руки. Слёзы сами потекли по щекам — не горькие, а какие-то светлые, освобождающие. Галя и Рая не стали её утешать, не сказали "не плачь". Они просто сели рядом — одна слева, другая справа — и молчали, пока Тося не выплакалась.
— Всё, — сказала она, вытирая лицо платком. — Всё, хватит. Теперь — только вперёд.
— Вот это настрой! — одобрила Галя. — А теперь — к столу! Я кое-что приготовила...
На столе стояла сковорода, накрытая крышкой. Галя торжественно открыла крышку.
— Картошка с грибами! – объявила она.
— И всего-то? – разочарованно скривилась Рая. – А сказала: «Пальчики оближешь!»
— Рая, ты что, не любишь грибы? – удивилась Галя.
— Люблю, - пожала она плечами. – Но я ожидала чего-то особенного…
— Из чего же я тебе «особенное» приготовлю? За особенным, Рая, иди-ка ты в ресторан. А здесь – всё просто, по-домашнему, зато от души.
— Девчата, а я соленья привезла! – сказала Тося и принялась распаковывать одну из сумок. – Вот, и огурчики, и помидорчики. К картошечке с грибами – самое то!
— Ладно, - помялась Рая и села за стол. – С соленьями и правда веселее картошечка пойдёт…
— Очень вкусно, Галя, - похвалила Тося её стряпню.
— Да ладно, — отмахнулась Галя, но было видно, что ей приятно.
Они пили чай с калачами и Тосиным вареньем, болтали о пустяках, пока Серёжа сладко спал в кровати. Тося рассказывала про Заречье, про бабу Нюру, про Макарыча, про маму, которая плакала на остановке. И про отца, который всё никак не хочет её простить. Девчата слушали, покачивали головами, вздыхали.
— Тяжело тебе, Тоська, приходится, — сказала Рая. — А ты виду не показываешь.
— А чего показывать? — пожала плечами Тося. — Я сама выбрала эту дорогу. Никто меня не заставлял ехать в Москву с Серёжей на руках. Это мой выбор. И я не жалею.
— А отец Серёжи? — осторожно спросила Галя. — Он... знает, что у него сын родился? Он не искал тебя?
Тося поставила кружку. В комнате стало тихо — только часы тикали на стене да Серёжа посапывал в кроватке.
— Я написала ему о беременности, но он ничего не ответил, — сказала Тося. — Конечно, не искал он меня. И не станет. Я ему не нужна. А он мне — тем более. Я давно про него забыла… Серёжа – единственное напоминание о нём.
— Серёжа на тебя совсем не похож, - заметила Галя.
— Да, он – вылитый отец, - вздохнула Тося.
— Если внешностью в отца, значит, характером в тебя будет, - улыбнулась Рая. – И это очень хорошо!
Позже, когда Серёжа проснулся, Тося покормила его, переодела, и они втроём вышли на небольшую прогулку во двор общежития. Осень вступала в свои права — листья шуршали под ногами, воздух был прозрачным и свежим. Серёжа с любопытством смотрел по сторонам, на шумных студентов, выходящих из общежития, и улыбался.
— Смотри, как ему здесь нравится, — заметила Рая. — Лучше, чем в деревне, правда?
— Не знаю, — честно ответила Тося. — В Заречье ему тоже нравилось. А здесь — другая жизнь. Посмотрим, что из этого выйдет.
— Выйдет, всё замечательно выйдет, — уверенно сказала Галя. — Мы ж с тобой, Тоська, прорвёмся.
Они вернулись в комнату, когда стемнело. Галя включила лампу на столе, и они уселись каждая за свои конспекты — Гале завтра сдавать сочинение по литературе, Рае — готовиться к семинару по философии, а Тосе... Тосе нужно было лишь морально настроиться на предстоящую поездку в ясли.
Чтобы немного расслабиться и отойти после тяжёлого дня, Тося погрузилась в чтение книги по археологии, временами отвлекаясь на Серёжу, который сидел в кровати, перебирал погремушки и что-то лопотал на своём, младенческом языке.
— Небось, не терпится тебе на лекции пойти? – спросила Рая. – Ты эту книгу так жадно читаешь, прямо проглотить готова.
— Да, очень хочется приступить к учёбе, - кивнула Тося.
— Только ты с яслями завтра разберись. И в понедельник можешь отправляться на лекции, - сказала Галя. – В яслях тебе нужно будет спросить Александру Анатольевну – это заведующая. Скажешь ей, что ты от Марины Генераловой.
— Генераловой?
— Да, такая у неё фамилия. И с виду – настоящая генеральша. Вся такая надменная!
— Девчата, не надо говорить про Марину плохо. Она мне очень помогла. Если бы не она, меня сейчас здесь не было бы.
Рая и Галя замолчали, ничего не ответив, и вновь погрузились в чтение.
Тося первой легла спать, утомлённая за день, следом за ней – Галя, а Рая стойко сидела со своими конспектами до полуночи.
Ночь прошла спокойно. Серёжа проснулся всего один раз, и Тося, покормив его, быстро убаюкала. Девчата спали — Рая тихонько посапывала, укрывшись одеялом с головой, Галя раскинулась на кровати, заняв почти всё пространство. Тося улыбнулась, глядя на них, и подумала: «Вот оно — счастье. Не в золоте, не в почёте. В простых вещах. В дружбе. В сыне. В том, что есть на свете хорошие люди».
Утром Тося встала рано, пока все спали. Приготовила завтрак — кашу для Серёжи, омлет для себя и девчат. Потом одела сына потеплее и отправилась в ясли, адрес которых оставила Марина.
Ясли располагались недалеко от общежития, в двух остановках на трамвае. Белое двухэтажное здание, за забором — песочница, качели, горка. У входа — вывеска "Ясли № 17". Тося перевела дыхание и вошла.
Внутри пахло хлоркой и чем-то сладким — наверное, компотом. Заведующая, женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и внимательными глазами, встретила её приветливо.
— Волкова? — переспросила она, глядя в бумаги. — Да, Марина говорила мне о вас. Проходите, присаживайтесь.
Тося зачем-то стала сбивчиво рассказывать про то, что она из села, про учёбу, про общежитие, про то, что одна с ребёнком. Женщина слушала, кивала, при этом что-то торопливо писала в толстую тетрадь. Тося переживала, что заведующая её совсем не слушает.
— Понимаю, — сказала женщина, когда Тося закончила свой монолог. — Ситуация у вас непростая. Но место я для вас найду. С понедельника можете приводить Серёжу. Вам нужно будет принести справки — от педиатра, прививки, всё как положено.
— Спасибо вам огромное! — Тося едва не заплакала от облегчения. — Вы даже не представляете...
— Представляю, — мягко перебила заведующая. — Я сама мать двоих детей, знаю, как это бывает. Приходите в понедельник. А пока — готовьте документы.
Тося вышла из яслей налегке, будто гора с плеч свалилась. Солнце светило по-осеннему ярко, но не жарко. На улице было многолюдно и все куда-то спешили, спешили. Обычный московский день.
«Как здорово! — улыбнулась Тося. — Теперь у нас с Серёжей будет такой же обычный московский день».
Радуясь своим мыслям, Тося зашагала быстрее. Серёжа сидел у неё на руках спокойно, словно чувствуя, что только что произошло нечто хорошее.
— Ну, Серёжа, пойдём-ка обед готовить, - сказала Тося, вернувшись в общежитие. – Галя сегодня рано вернётся, к обеду аккурат успеет, а вот у Раи сегодня – завал, её мы только к ужину увидим.
Тося сварила суп, картофельный с фрикадельками. Когда обед был готов, в кухню вошла Галя.
— Тоська, ты здесь! – всплеснула она руками. – А я ждала-ждала тебя в комнате, уж испугалась, что не вышло у тебя ничего с яслями. Ну, рассказывай!
— Взяли! — выпалила Тося, сияя. — С понедельника!
— Ура! — крикнула Галя, задев кастрюлю и едва не свалив её с плиты. — Тоська, ты молодец!
— Это не я молодец, а Марина, - ответила Тося.
— Ну, ты прям захвалила эту зазнайку.
— Я ей и правда очень благодарна, Галя. Надеюсь, увижусь с ней в институте и лично смогу сказать «огромное спасибо».
— Ладно… Значит, с понедельника у тебя — новая жизнь, — сказала Галя. — Надо бы отметить!
— Как отметить?
— Ну, не знаю, может, в кафе сходить?
— Не получится, Галя, - опустила Тосю голову.
— Это почему?
— Нет у меня денег на московские кафе. Сейчас утрясётся всё с яслями, с институтом – и буду о работе думать.
— Загонишь ты так себя, Тоська, - покачала головой Галя. – И ребёнок на руках, и учёба, и работа…
— Ничего, мы, деревенские, - люди крепкие. Ни работы, ни трудностей не боимся! – уверенно ответила Тося, хотя сама не представляла, как будет со всем справляться.
А за окном кружились золотые листья, и Москва шумела, жила своей огромной, бесконечной жизнью, в которой теперь было место и для Тоси, и для Серёжи, и для их маленького, но такого важного счастья.