– Надеюсь, с порога на скандал не нарвусь…
Марк припарковал машину у старого пятиэтажного дома в спальном районе и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Он не был здесь почти полгода – работа отнимала всё время, и заботу о матери он доверил сестре Лике. Тем более, что той все равно податься некуда. Дважды была замужем, дважды разведена… И все потому, что супруги Лики посмели сказать её матери что-то не то.
Сестренка у него та еще штучка! Ради денег готова на все – и замуж по маминой указки выйти и детей нарожать. А еще она с легкостью рвет отношения, стоит мамочке только недовольно бровью повести! Сейчас у неё двое деток от разных отцов, и кавалер, которого ей опять же мама выбрала…
Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Марк слышал, как скрипят старые ступени под его ногами – и почему мама живет именно здесь? У неё же есть куда более приличное жилье, которое она сейчас сдает. Неужели ей, гордой “аристократке” (и это не шутка, Маргарита Львовна на полном серьезе мнит себя дамой голубых кровей!), не противно жить в этом захудалом местечке?
– Кто там? – раздался раздражённый голос за дверью, резкий и колючий, как осколок стекла.
– Это я, мама, – ответил Марк, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно чуть дрогнул.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Маргарита Львовна – невысокая, сухопарая женщина с пронзительным взглядом, который, казалось, мог прожечь насквозь. Её седые волосы были аккуратно уложены в строгую причёску, а тёмно‑синее платье с жемчужной брошью выглядело чересчур торжественно для обычного дня. На мгновение её лицо озарилось радостью:
– Марк! Сынок! Наконец‑то ты приехал! – она порывисто обняла его, и Марк уловил знакомый запах её духов – тяжёлых, восточных, которые она любила ещё с молодости.
Но уже через минуту выражение её лица изменилось. Она отстранилась, прищурилась и строго спросила:
– Ну, рассказывай, зачем пожаловал? Опять деньги просить?
Марк почувствовал, как внутри закипает раздражение, но сдержался. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и произнёс:
– Нет, мама, я приехал просто тебя навестить. Я соскучился. И вообще, когда я у тебя деньги просил? Обычно это я тебе переводы делаю.
Маргарита Львовна фыркнула, и в этом звуке было столько презрения, что Марк невольно сжал кулаки:
– Соскучился он! А полгода где был? Думаешь, мне тут одной легко? Лика только и делает, что телевизор смотрит да ногти красит! А твои деньги… Их так мало! Да одно мое платье стоит в пять раз дороже!
Марк терпеливо выслушал поток упрёков, прошел с матерью на кухню, где ему налили чай в фарфоровую чашку. Мужчина в прочем к ней даже не прикоснулся. У его сегодняшнего визита была весьма определенная цель – сообщить одну очень важную для него новость.
– Мама, я хочу тебе кое‑что сказать. Я собираюсь жениться.
Маргарита Львовна замерла, словно окаменев. Её пальцы непроизвольно сжали жемчужную брошь, а губы сжались в тонкую линию. Потом она медленно произнесла, растягивая слова, будто каждое давалось ей с трудом:
– И на ком же? Надеюсь, на приличной девушке из хорошей семьи?
– Её зовут Варя, – улыбнулся Марк, чувствуя, как при мысли о ней тревога отступает, а на душе становится теплее. – Она замечательная. Умная, добрая, заботливая…
– Фамилия? Происхождение? – перебила его мать, и в её голосе зазвучали стальные нотки, от которых по спине Марка пробежал холодок.
– Мама, какая разница? Главное, что я её люблю.
– Любит он! – всплеснула руками Маргарита Львовна. Её голос зазвучал громче, резче, заполняя всё пространство комнаты. – А ты знаешь, что у неё двое детей от первого брака? Годовалые близнецы, Саша и Маша!
Марк удивился:
– Ты уже всё про неё узнала?
– Лика рассказала, – скривилась мать. – И правильно сделала! Ты нас опозорил! Взял в жёны какую‑то… какую‑то! Да ещё и её детишек к себе забираешь!
– Они станут моими детьми, – твёрдо сказал Марк. – Я их усыновлю.
– В таком случае, от меня ты ни гроша не увидишь, понял?! – закричала Маргарита Львовна так громко, что задрожали стёкла. Её лицо покраснело, вены на шее вздулись, а глаза сверкали яростью. – Можешь забыть, что у тебя есть мать! Представитель какой древней и знаменитой фамилии – и так себя ведёшь!
Соседи за стеной зашевелились. Анна Ивановна аккуратно выскользнула на лестничную клетку, несколько минут послушав разгорающийся спор и помчалась делиться подробностями с подругой.:
– Слыхала, что творится у Орловых? – тихо говорила Анна Ивановна, прижимая ладонь к груди. – Опять Маргарита Львовна скандалит.
– Да она потихоньку с ума сходит, – покачала головой соседка, качая головой с видом всезнающего человека. – Всё про какую‑то аристократию твердит, а сама в обычной двушке живёт. Вчера мне заявила, что я плебейка без роду‑племени! Представляешь?
– А сын‑то её неплохой парень, – вздохнула Анна Ивановна, и в её глазах мелькнуло сочувствие. – Видно же, что мать его замучила своими закидонами.
Тем временем скандал в квартире набирал обороты.
– Ты нас опозорил! – кричала Маргарита Львовна, её голос срывался на визг. – На фамилию Орловых имеют право только прямые потомки! Всякие непонятные детки не должны и рядом с этой фамилией стоять!
– Мама, послушай, – попытался успокоить её Марк, чувствуя, как гнев борется в нём с жалостью. – Наша семья самая обычная! Никаких аристократических корней у нас нет, и никогда не было! Мой дед был слесарем, а бабушка – учительницей. Ты просто наслушалась глупых баек, да и вбила себе в голову, что имеешь какое-то отношение к тем князьям… А я, между прочим, заказывал нашу родословную у профессионалов! Нет там никаких князей, ясно!
– Молчи! – топнула ногой Маргарита Львовна. Её лицо исказилось от ярости, а руки дрожали. – Ты ничего не понимаешь! Род Орловых должен продолжаться! Внуков мне подавай! Как можно больше внуков!
– У тебя уже и так двое есть, Ликиных. Куда еще-то? А я с удовольствием воспитаю тех очаровательных малышей. Я к ним уже привязался, слышишь? Они мне как родные!
– Не хочу я чужих детей! – заскрипела зубами мать. Её голос стал хриплым, а глаза наполнились слезами ярости. – Только своих, Орловых!
Марк почувствовал, как внутри закипает гнев. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и посмотрел матери в глаза. В них он увидел не только ярость, но и что‑то ещё – страх, отчаяние, одиночество. Но сейчас это не могло его остановить.
– Мама, я взрослый человек, – произнёс он твёрдо, но негромко, глядя ей прямо в глаза. – Я сам решу, как мне жить. Я женюсь на Варе, усыновлю её детей, и мы будем счастливы. А ты… ты можешь либо принять мой выбор, либо остаться в одиночестве.
Он развернулся и направился к двери. Маргарита Львовна бросилась за ним:
– Стой! Вернись! Я ещё не всё сказала!
Но Марк уже вышел на лестничную клетку. Он быстро спустился вниз, сел в машину и завёл двигатель. В зеркале заднего вида он увидел, как мать стоит на балконе и что‑то кричит ему вслед. Её силуэт казался таким маленьким и одиноким на фоне серого неба.
“Хватит, – подумал Марк, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. – Полжизни я жил по её правилам. Теперь буду жить по своим”.
Он достал телефон и набрал номер Вари. Гудки показались ему бесконечно долгими, и с каждым из них его сердце билось всё спокойнее.
– Варя, солнышко, – сказал он, когда она ответила. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Я всё решил. Завтра едем подавать заявление в ЗАГС. И пусть весь мир катится к чёрту – мы будем вместе.
– Я люблю тебя, – тихо ответила Варя. – И я так счастлива!
Марк улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал себя по‑настоящему свободным. В груди разливалась тёплая волна облегчения, а где‑то глубоко внутри зарождалась надежда на новую, счастливую жизнь.
*******************************
Через неделю Лика пригласила брата в уютное кафе недалеко от дома. Девушка пришла первой и теперь сидела за угловым столиком, деловито потягивая кофе. На её губах блуждала довольная ухмылка, а глазки внимательно рассматривали экран телефона. Сестренку интересовали квартиры на берегу моря.
– Ну и чего ты этим добился? – со смешком произнесла она, когда брат сел напротив – Ты в курсе, что я теперь единственная наследница? Мама мне всё отписала! Тебя в завещании больше нет. И стоило это того?
– А ты уверена, что там есть что получать? – спокойно ответил он, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – Наша дорогая мама тратит слишком много, ты так не думаешь? А откуда она берет деньги на наряды? На дорогущие продукты? На твое с детьми содержание, в конце концов? Ты не работаешь, и даже не собираешься. Я так предполагаю, что ни двух квартир, ни дачи в частном поселке уже давно нет.
Лика покраснела, её глаза сверкнули гневом. Она резко откинулась на спинку стула, сжала кулаки и с вызовом посмотрела на брата:
– Завидуешь мне, да? – по‑своему поняла слова брата Лика. – Хочешь мне настроение испортить, чтобы я маме парочку неприятных вопросов задала и этим её здорово разозлила? Не получится! Как только мамы не станет, я продам всю собственность и улечу в теплые края! Буду наслаждаться жизнью, лежа на пляже и попивая коктейли! А ты будешь трудиться в офисе с 9 до 18 и воспитывать чужих детей.
Марк усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы – только горькая ирония. Он откинулся на стуле и посмотрел в окно, где по улице спешили прохожие, не подозревающие о бурях, бушующих в душах людей за стеклом кафе.
– Посмотрим, – произнёс он тихо, почти шёпотом. – Жизнь – штука непредсказуемая, Лика. Сейчас ты сроишь грандиозные планы, а потом плакать будешь.
Сестра хотела что‑то возразить, но осеклась. Она внимательно посмотрела на Марка, будто впервые увидела его по‑настоящему – взрослого, уверенного в себе мужчину, который больше не боится ни матери, ни её манипуляций. В её глазах мелькнуло что‑то похожее на уважение, но она быстро спрятала это за привычной маской раздражения.
– Ты всегда был странным, – буркнула она. – Но посмотрим, кто будет смеяться последним.
*******************************
Прошло полгода. У Маргариты Львовны был юбилей – 65 лет. Марк решил попробовать наладить отношения с матерью и пришёл на праздник с букетом кремовых роз и подарком – изящной шкатулкой, которую он выбрал специально для неё. Он долго выбирал, перебирал варианты, пока не нашёл ту самую – с перламутровой инкрустацией и тонкой гравировкой.
В квартире было много гостей – родственники, старые знакомые, коллеги. Воздух наполняли ароматы праздничных блюд, звон бокалов и гул разговоров. Маргарита Львовна блистала в центре зала в роскошном бордовом платье, её лицо светилось торжеством, а глаза сверкали, как у девочки на первом балу. Но Марк заметил и другое: морщинки вокруг глаз стали глубже, а в осанке появилась какая‑то хрупкость.
– Сынок! – радостно воскликнула она, увидев Марка. – Как хорошо, что ты пришёл!
Она взяла его под руку и подвела к высокой блондинке в дорогом платье цвета слоновой кости. Девушка улыбнулась, но в её глазах читалась неуверенность, а пальцы слегка дрожали, когда она поправила локон волос.
– Познакомься, это Алина. Она из очень хорошей семьи, её отец – крупный бизнесмен. Алина воспитана, умна, знает, какой должна быть жена представителя древнего рода Орловых. Она идеально тебе подходит!
Гости затихли, ожидая реакции Марка. Он посмотрел на Алину – та смущённо улыбнулась, – потом на мать. В её глазах он увидел не просто настойчивость, а отчаянную надежду, почти мольбу. Но это не могло изменить его решения.
Марк почувствовал, как внутри всё сжалось. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках, и произнёс:
– Мама, – его голос звучал спокойно, но твёрдо, – я благодарен за заботу. Но я не собираюсь жениться на Алине или на ком‑либо ещё по твоему выбору. У меня есть жена – Варя, которую я люблю. Мы поженились четыре месяца назад, и ты не могла об это не знать, я посылал тебе приглашение. И я не Лика, чтобы разводиться по твоему щелчку!
Гости переглянулись. Кто‑то кашлянул, кто‑то нервно хихикнул. Маргарита Львовна побледнела, её рука, сжимавшая локоть Марка, задрожала.
– Как ты смеешь… – начала она дрожащим голосом, и в нём прозвучала не столько ярость, сколько растерянность.
– Смею, мама, – перебил её Марк твёрдо, но без агрессии. – Потому что я взрослый человек. И пришло время жить своей жизнью.
Он аккуратно освободил руку, положил букет и подарок на ближайший столик. На мгновение его взгляд встретился со взглядом Алины – в её глазах он уловил облегчение. Видимо, она тоже не горела желанием становиться пешкой в этой игре.
– С днём рождения, мама, – тихо сказал он. – Желаю тебе здоровья и счастья.
Развернувшись, Марк направился к выходу. Он чувствовал на себе десятки взглядов – любопытных, сочувствующих, осуждающих. Кто‑то из гостей шёпотом переговаривался, кто‑то делал вид, что ничего не произошло. Алина, стоявшая рядом с Маргаритой Львовной, покраснела и отошла в сторону. Одна из родственниц поспешила к ней с бокалом шампанского, что‑то шептала на ухо, успокаивая.
**************************
А через какое-то врмя Лика примчалась к матери в ярости. Она влетела в квартиру, даже не потрудившись снять туфли, и с грохотом захлопнула за собой дверь. Её волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались, макияж размазался, а глаза горели гневом.
– Мам, скажи, что это неправда! – кричала она, вбежав в комнату. – Мне сказали, что у нас ничего нет! Никаких квартир, никакого дома – только эта квартирка! Ты всё потратила на свои наряды, приёмы, поездки!
Маргарита Львовна, сидевшая у окна с чашкой остывшего чая, вздрогнула. Она медленно подняла глаза на дочь, и с усмешкой произнесла:
– а ты что, никогда не задумывалась, на какие средства мы живем? Да, это правда. Я давно все продала, и даже потратила большую часть.
– Что?! – Лика схватилась за голову, её голос сорвался на визг. – Мои дети… Они продолжатели рода Орловых, им нечего наследовать?! Ты погубила наше будущее!
Она начала мерить комнату шагами, заламывая руки.
– Ты же всё время твердила про род, про наследников, про обязанности! Говорила, что мы должны продолжать славную фамилию Орловых! А на деле – ничего! Ни денег, ни имущества, ни перспектив!
– Ну почему? Они владеют главным – достойной фамилией! – холодно улыбнулась женщина. – А ты постарайся найти им отца, такого, который будет достоин нашего рода. Все в твоих руках, дорогая.
Лика обессиленно упала в кресло. Брат был прав… Она не получит ровным счетом ничего…