— Пасуй! Да кому ты пасуешь, кривоногий! — заорал Толик так громко, что у сидящего рядом Сани дёрнулся пластиковый стаканчик с тёмным пивом, расплескав немного густой пены прямо на подлокотник серого дивана.
— Тихо ты, распугаешь всю защиту, — нервно хохотнул Григорий, не отрывая покрасневших глаз от экрана. — Сейчас он навесит, я тебе говорю, сейчас точно будет гол.
Четверо взрослых мужчин, обложившись шелестящими пакетами с чипсами, сушёными кольцами кальмаров и жирной таранкой, сгрудились на небольшом угловом диване в гостиной. Воздух в комнате давно пропитался стойким, тяжелым запахом хмеля, сушёной рыбы и мужского пота. На ворсистом ковре валялись пустые стеклянные бутылки, а стеклянный журнальный столик был густо засыпан скорлупой от фисташек. Матч неумолимо близился к своей кульминации, счёт на табло оставался равным, и напряжение в гостиной зашкаливало.
— Давай, родненький, ну же, пробивай! — взревел Паша, подаваясь всем грузным телом вперёд.
В этот самый момент экран старого телевизора мигнул широкой зелёной полосой, издал неприятный трещащий звук, похожий на короткое замыкание, и мгновенно погас. Яркая картинка футбольного поля исчезла, оставив после себя лишь пыльный чёрный прямоугольник и недоумевающее сопение четверых болельщиков.
— Эй, это что за приколы такие? — возмутился Толик, тыкая жирным пальцем в сторону потухшего экрана. — Гриш, у тебя свет вырубили или кабель отвалился?
— Какой свет, люстра-то горит, — Григорий подскочил с дивана, едва не раздавив ногой пустую бутылку, и бросился к тумбе.
Он начал лихорадочно щёлкать кнопками на пульте, потом принялся ожесточенно нажимать панель на самом корпусе телевизора, дёргать вилку в розетке. Экран оставался абсолютно мёртвым, не подавая никаких признаков жизни.
— Да твою же налево! — выругался хозяин квартиры, в сердцах хлопнув ладонью по пластиковой крышке. — Сгорел, походу. Я же говорил Юльке, что матрица барахлит, а она всё тянула, ремонтники ей дорогие!
— Гриня, у нас там пенальти сейчас пробьют! — запаниковал Саня, хватаясь за коротко стриженную голову. — Мы ж финал пропустим! Делай что-нибудь! На телефон свой хоть выведи трансляцию!
— На какой телефон, там мелко всё, половину поля не разглядишь, — отмахнулся Толик, сгребая со стола горсть фисташек и отправляя их в карман. — Слушай, у тебя же вроде ещё один телик был? Я когда в туалет шёл, видел здоровенную коробку в коридоре недавно. Вы ж новую плазму брали.
Григорий замер на месте. Новая плазма действительно была. Огромная, дорогущая, с невероятным разрешением и идеальным звуком. Только висела она в супружеской спальне, прямо напротив их с Юлей широкой двуспальной кровати с белоснежным пушистым покрывалом. Юля терпеть не могла, когда кто-то посторонний даже заглядывал в их комнату, не говоря уже о том, чтобы пускать туда гостей с едой. Но сейчас перед Гришей стояли трое его лучших друзей, смотрели на него с отчаянной надеждой, а из телефона Сани, который всё-таки пытался загрузить прямой эфир, уже доносился резкий свисток арбитра. Желание не упасть в грязь лицом перед мужиками и доказать, что он в своём доме настоящий хозяин, мгновенно перевесило голос разума.
— А ну, взяли пиво и закуски! — скомандовал Григорий, расправляя плечи. — Идём в спальню. Там диагональ в два раза больше, как в кинотеатре матч досмотрим.
— А жена твоя не будет выступать? — с явным сомнением спросил Паша, подбирая с пола недопитую бутылку и пакет с кальмарами. — Она ж вроде дома.
— Кто тут хозяин? Я сказал, идём, значит идём! Моя квартира, где хочу, там и смотрю телевизор с друзьями, — уверенно заявил Гриша, широким шагом направляясь по коридору.
Мужчины, не теряя ни секунды, подхватили пластиковые тарелки с жирной рыбой, открытые пачки чипсов и стаканы. Никто даже не подумал снять обувь. Толик и Саня так и были в массивных уличных кроссовках, в которых приехали прямо с работы, посчитав, что раз хозяин не делает замечаний, то можно и не разуваться.
В это самое время Юля находилась в ванной комнате за плотно закрытой дверью. Она стояла перед большим зеркалом, наслаждаясь редкими минутами покоя. После тяжелой и нервной рабочей недели ей хотелось только одного: смыть с себя накопившуюся усталость и привести кожу в порядок. Она только что вышла из-под горячего душа, накрутила на мокрые волосы плотное махровое полотенце в виде высокого тюрбана и аккуратно наносила на лицо густую зелёную глиняную маску. Шум из гостиной долетал до неё приглушённо из-за шума воды в трубах и гудящей под потолком вытяжки. Она прекрасно знала, что у мужа сидят друзья, поэтому старалась лишний раз не выходить в коридор, чтобы не пересекаться с этой шумной компанией.
Её план на вечер был предельно прост: дождаться, пока глиняная маска подсохнет, тщательно смыть её, нанести увлажняющий крем и тихо проскользнуть в свою уютную спальню, чтобы почитать книгу. На кровати она специально заранее разложила своё дорогое кружевное нижнее бельё, которое достала из ручной стирки, чтобы оно аккуратно высохло на ровной поверхности подальше от горячей батареи.
Тем временем Григорий толкнул дверь спальни.
— Располагайтесь, мужики! — гостеприимным жестом пригласил он друзей в святая святых своей жены.
Толик, не долго думая, плюхнулся на самый край кровати прямо в своих пыльных кроссовках, положив рядом жирную таранку на белоснежное покрывало. Саня уселся рядом, попутно небрежно смахнув рукой в сторону Юлино сохнущее кружевное бельё. Бюстгальтер и трусики, которые она стирала специальным гелем, скомкались и улетели на подушки, уступив место мокрым от конденсата пластиковым стаканам с тёмным пивом. Паша пристроился в мягком кресле у туалетного столика, отодвинув в сторону баночки с дорогой французской косметикой, чтобы поставить туда глубокую миску с чипсами.
Гриша схватил пульт с прикроватной тумбочки, включил плазму и быстро нашел нужный спортивный канал. Картинка была идеальной. Яркая зелень травы на стадионе казалась невероятно реалистичной, а звук ревущих трибун заполнил небольшую комнату.
— Вот это я понимаю, сервис! — довольно рыгнул Толик, откусывая жесткий кусок кальмара и стряхивая мелкие крошки прямо на кровать. — Давай, Гриня, падай рядом, сейчас самое рубилово начнется.
Григорий уселся между друзьями, чувствуя себя абсолютным победителем. Ему казалось, что он гениально разрулил ситуацию, спас вечер и заслужил безграничное уважение пацанов. Он совершенно не думал о том, что на дорогом покрывале уже расползается маслянистое пятно от рыбы, а едкий запах перегара моментально впитывается в шёлковые наволочки.
Юля выключила воду в раковине. Глина на лице начала приятно стягивать кожу. Она поправила пояс своего длинного махрового халата, взяла с полочки телефон и открыла замок. Шум из гостиной почему-то полностью стих. Зато из-за тонкой стены, прямо из их спальни, отчётливо донесся оглушительный мужской гогот и напряженный голос спортивного комментатора. Юля непонимающе нахмурилась. Сначала она подумала, что телевизор просто работает слишком громко и звук проникает через вентиляцию. Но когда из-за стены донесся радостный вопль в четыре глотки, сопровождающийся глухим ударом кулака о стену, она поняла, что происходит нечто выходящее за рамки её понимания.
Она решительно шагнула в темный коридор. Специфический запах жареных семечек, рыбы и дешевого пива ударил ей в нос ещё на подходе к комнате. Дверь в спальню была приоткрыта настежь. Юля замерла на пороге, не веря своим глазам. Зелёная глиняная маска на её лице стала похожа на индейский боевой раскрас, а внутри начала стремительно закипать чистая слепая ярость.
Юля стояла в дверном проёме, и её взгляд методично фиксировал масштаб катастрофы. В нос ударил густой, тошнотворный концентрат запахов: дешёвый солод, вяленая рыбья чешуя, немытые мужские тела и въевшаяся уличная пыль. На её белоснежном, заказанном по каталогу итальянском покрывале восседали трое посторонних мужиков. Толик, не снимая своих грязных, с налипшей на подошвы засохшей грязью кроссовок, закинул ноги прямо на край кровати. Рядом с его бедром лежал кусок жирной таранки, от которого по дорогой ткани уже расползалось тёмное маслянистое пятно.
На её подушках, там, где она спала лицом, валялись скомканные кружевные трусики и бюстгальтер, которые она так бережно стирала руками. Их просто сдвинули в кучу, чтобы освободить место для потных стаканов с пивом. Капли конденсата стекали по пластику и впитывались в шёлк наволочек. На её туалетном столике, прямо поверх дорогих сывороток для лица, Паша рассыпал оранжевые от паприки чипсы. А её законный муж, Григорий, сидел в центре этого свинарника и радостно гоготал, тыкая пальцем в огромный экран плазмы.
Глина на лице Юли стянула кожу так сильно, что говорить было физически трудно, но адреналин мгновенно вытеснил весь дискомфорт.
— Ты привел этих людей смотреть футбол в нашу спальню, потому что там телевизор больше?! Ты совсем с ума сошел?! Там моё нижнее бельё сушится, а они сидят на нашей кровати с чипсами и пивом! Выгоняй их немедленно, или я прямо сейчас устрою скандал, который они запомнят на всю жизнь!
Мужчины на кровати разом вздрогнули и повернули головы. Зрелище было не для слабонервных: Юля в длинном халате, с высоким тюрбаном из полотенца на голове и высохшей тёмно-зелёной маской на лице выглядела пугающе.
— Юль, ну ты чего начинаешь, — попытался осадить её Григорий, нехотя поднимаясь с матраса. — У нас в зале телик сгорел, а тут финал турнира. Мы аккуратно посидим и уйдём, не мешай.
Вместо ответа Юля быстрым, чеканным шагом пересекла комнату, наступив босой ногой на рассыпанные по ковру крошки от сухариков. Она подошла к стене, ухватилась за толстый чёрный шнур питания телевизора и с силой дёрнула его на себя. Вилка с сухим треском выскочила из розетки, и экран мгновенно погас, погрузив комнату в полумрак.
— Эй, ну ё-моё! Там штрафной пробивают! — возмутился было Саня, но осёкся, наткнувшись на абсолютно бешеный взгляд хозяйки квартиры.
Юля повернулась к опешившим мужчинам. Она стояла ровно, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
— Кто не выйдет отсюда через десять секунд, тот будет стирать это покрывало вручную. С мылом. Прямо сейчас, — ледяным тоном произнесла она, глядя прямо в глаза Толику, чьи кроссовки всё ещё покоились на постели. — Время пошло. Девять. Восемь.
Друзья Григория переглянулись. Никто из них не горел желанием связываться с разъярённой женщиной, тем более в таком виде. Первым не выдержал Паша. Он схватил свою куртку, брошенную прямо на Юлино кресло, и боком начал протискиваться к выходу.
— Гринь, мы это… в спортбар на угол пойдём, там досмотрим, — забормотал он на ходу.
Толик и Саня подорвались следом, в спешке опрокинув один из пластиковых стаканов. Остатки пива моментально впитались в белое покрывало, оставив после себя жёлтую лужу с пузырьками пены. Мужчины даже не попытались ничего за собой убрать. Они побросали пакеты с недоеденной рыбой и чипсами, проскользнули мимо Юли, стараясь не встречаться с ней взглядом, и быстро скрылись в коридоре. Через несколько секунд щелкнул замок входной двери.
Григорий остался один на один с женой посреди изуродованной спальни. Он оглядел пятно от пива, раздавленные чипсы на ковре и жирные следы на туалетном столике. Вместо того чтобы признать вину, он решил пойти в нападение, чувствуя себя униженным перед приятелями.
— Ты нормальная вообще?! — заорал он, вплотную подходя к жене. — Ты зачем пацанов выгнала? Опозорила меня перед мужиками! Выставила меня полным идиотом! Мы бы досмотрели этот чёртов матч и всё за собой убрали!
— Убрали бы? — Юля ткнула пальцем в расплывающееся пивное пятно на кровати. — Ты пустил их в грязной уличной обуви на кровать, где мы спим! Ты позволил им жрать рыбу на моих вещах! Ты вообще соображаешь, что ты сделал?
— Моя квартира! Я тут хозяин! — взревел Григорий, потрясая кулаками в воздухе. — Где хочу, там и сижу со своими друзьями! Подумаешь, покрывало испачкали! В стиральную машинку закинешь, порошка насыплешь, ничего с твоими тряпками не случится. И вообще, нечего свои трусы раскладывать, где попало, чтобы потом не возникать!
— В стиральную машинку? — Юля усмехнулась так, что засохшая глина на её щеке дала мелкую сетку трещин. — Это итальянский жаккард, Гриша. Только сухая чистка. А платил за него кто? Ты? Да ты за коммуналку третий месяц не платишь, только пиво своё оплатить способен. И ты привёл это стадо в мой дом, чтобы они мне всё испоганили?!
— Да пошла ты со своим жаккардом! Вещи для людей созданы, а не люди для вещей! — Григорий пнул ножку туалетного столика, отчего флакон с дорогим тоником покачнулся и упал на бок, разливая прозрачную жидкость по деревянной поверхности. — Ты из-за куска ткани меня перед друзьями опустила ниже плинтуса! Как я им теперь в глаза смотреть буду?
— А мне плевать, как ты будешь им в глаза смотреть, — чеканя каждое слово, произнесла Юля. — Завтра же ты берёшь это покрывало, берёшь наволочки и несёшь их в самую дорогую химчистку в городе. И оплачиваешь это из своих личных денег. А если пятна не выведут — купишь новое.
— Ещё чего! Сама стирай, раз такая чистоплотная выискалась! Я ни копейки не дам на твои истерики! — он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая упрямство.
— Ах, вот как? Не дашь? — Юля шагнула к кровати, брезгливо подцепила двумя пальцами жирную таранку, которую забыл Толик, и швырнула её прямо в грудь мужу.
Рыба ударилась о его домашнюю футболку, оставив жирный след, и шлёпнулась на пол. Григорий отскочил, брезгливо отряхиваясь, а Юля, не останавливаясь ни на секунду, принялась сгребать всё оставшееся постельное бельё в одну большую грязную кучу.
— Ты совсем больная?! Руки распускаешь! — завопил Григорий, брезгливо оттирая домашнюю футболку от жирного рыбного следа. — Ты мне вещь испортила, ненормальная!
— Вещь испортила? — Юля сгребла пропитанное пивом белоснежное покрывало, влажные шёлковые наволочки с налипшими на них рыбными крошками и скомкала всё это в один огромный, тяжелый, дурно пахнущий ком. — Вот испорченные вещи! И раз ты отказываешься нести за это ответственность, то и забирай этот мусор себе!
Она с силой швырнула всю эту гору испорченного текстиля прямо в грудь мужу. От неожиданности Григорий пошатнулся, едва удержав равновесие, и инстинктивно обхватил воняющий кислым пивом и вяленой таранкой тюк обеими руками. Из складок жаккардового покрывала прямо ему на ноги посыпалась шелуха от фисташек и несколько раздавленных чипсов.
— Эй, полегче! Куда ты мне это суёшь? — он попытался отбросить грязное бельё на пол, но Юля быстро шагнула вперёд, не давая ему перехватить инициативу.
— Немедленно тащи это всё в стиральную машину! И в эту кровать ты больше не ляжешь, пока не купишь новый ортопедический матрас и точно такое же покрывало взамен испорченного!
— Чего?! Какой новый матрас? Ты ополоумела? Матрас-то тут при чём? — возмутился Григорий, сбрасывая бельё на ковёр.
— А при том, что твои дружки пролили столько жидкости, что она насквозь пропитала ткань и прошла до самого наматрасника! Воняет так, что в комнате дышать нечем! Ты сам-то свой нос открой и понюхай, во что превратилась спальня!
— Подумаешь, пиво пролили! Выветрится! Проветришь комнату, и всё нормально будет! — Григорий перешёл на крик, пытаясь задавить жену громкостью. — Это мужики, мы финал турнира смотрели, эмоции зашкаливают! Такое раз в год бывает! Ты вообще должна радоваться, что у меня нормальные пацаны, а не какие-нибудь алкаши подзаборные! Мы нормально сидели, никому не мешали!
— Нормальные пацаны?! — Юля ткнула пальцем в сторону пустых пластиковых стаканов на тумбочке. — Они в грязной уличной обуви залезли на кровать! Толик свои кроссовки в засохшей грязи прямо на мои вещи поставил! Это по-твоему нормальное поведение? Они ведут себя хуже свиней! И ты вместе с ними, раз позволил им устроить хлев там, где мы спим!
— Я в своём доме! И я буду приводить сюда кого хочу и когда хочу! И смотреть телевизор там, где мне удобно! Не нравится — собирай свои баночки и иди на кухню сидеть! — взревел муж, размахивая руками. — Устроили тут культ из тряпок! Толик мне на прошлой неделе с машиной помогал, в гараже бесплатно ковырялся, а ты его кроссовками попрекаешь!
— Так и стелил бы ему в гараже! — не осталась в долгу Юля, продолжая наступать. — Там бы и пиво пили, и рыбу чистили на капоте! Но ты притащил их сюда! В спальню, куда я всю эту мебель покупала из своей личной премии, пока ты ныл, что у нас нет лишних денег на обстановку!
Григорий на секунду замялся, его лицо пошло красными пятнами от злости. Он явно не ожидал такого жесткого отпора, но быстро снова пошёл в атаку, не желая сдавать позиции.
— Я муж! Глава семьи! И я решаю, где мои гости будут сидеть!
— Глава семьи решает проблемы, а не создаёт их на пустом месте! — Юля обошла кровать и принялась резкими движениями сдирать насквозь промокшую простыню. — Забирай свои вещи и пошёл вон из этой комнаты.
— Ещё чего! Я буду спать на своей кровати!
— На голом матрасе, пропитанном перегаром и рыбьим жиром? Ну ложись, давай! Вперёд! — она швырнула мокрую простыню поверх кучи на полу, оставив на кровати лишь голый пружинный блок. — Только я с тобой в одной комнате находиться не собираюсь.
Юля схватила единственную оставшуюся чистую подушку, одеяло, которое чудом избежало пивного потопа, и с размаху бросила их в дверной проём. Одеяло тяжело шлёпнулось на ламинат в коридоре, подушка откатилась к стене, прямо под вешалку с верхней одеждой.
— Вот твоё место на сегодня. И на все ближайшие дни, пока не восстановишь всё, что вы здесь испоганили.
— Ты меня в коридор выгоняешь?! Как собаку?! — глаза Григория округлились от возмущения. — Ты совсем в себя поверила?!
— Собаки хотя бы понимают простые команды и не гадят там, где спят! — жестко отрезала Юля, глядя мужу прямо в глаза.
Глиняная маска на её лице высохла окончательно, превратившись в жёсткий зелёный панцирь, из-за чего её взгляд казался ещё более тяжёлым и непреклонным. Никаких эмоций, только чистая злость и уверенность в своей правоте.
— Выметайся в коридор, я сказала. И захвати с собой весь этот мусор, который твои дружки тут накидали! — она указала рукой на выход.
Григорий побагровел. Он сжал кулаки, тяжело дыша через нос, обводя взглядом разрушенную спальню. В нос действительно всё сильнее бил мерзкий запах прокисшего хмеля. Мужчина с ненавистью пнул скомканное покрывало, но оно лишь тяжело перевалилось на бок, оставив на ворсистом ковре большой влажный след. Выбора у него не было. Он понимал, что спать на голой, мокрой от алкоголя обивке матраса физически невозможно, а скандалить дальше не было сил.
— Я тебе это припомню, — злобно прошипел Григорий, поднимая с пола брошенное одеяло и брезгливо отряхивая его от невидимой пыли. — Из-за куска ткани устроила истерику, опозорила меня перед мужиками, а теперь хочешь, чтобы я в коридоре спал? Ну уж нет, я этого так не оставлю.
— А мне всё равно, что ты там оставишь или припомнишь, — абсолютно ровным, лишенным всяких эмоций тоном ответила Юля, опираясь плечом о дверной косяк. — Твой выбор был предельно прост: уважать место, где ты живешь, или превратить его в хлев ради сомнительного авторитета перед тремя инфантилами. Ты выбрал второе. Располагайся. И не забудь убрать за собой мусор, который твои гости оставили.
Она развернулась и ушла обратно в спальню. Григорий с ненавистью посмотрел ей вслед, потом перевел взгляд на свое импровизированное спальное место. Жесткий придверный коврик, на котором еще утром стояли грязные уличные ботинки, теперь должен был стать его матрасом. Он с силой пнул стену ногой, но только отбил пальцы в домашних тапочках, отчего разозлился еще сильнее.
Желая хоть как-то отомстить и выставить себя победителем в глазах друзей, он вытащил из кармана спортивных штанов смартфон. Быстро найдя нужный номер, он нажал на вызов и демонстративно включил громкую связь, чтобы звук эхом разносился по всей квартире и точно долетел до спальни.
— Алё, Гринь? — раздался из динамика хриплый голос Толика, на фоне которого играла громкая музыка из бара. — Мы тут осели уже, ты как там? Твоя мегера тебя не сожрала с потрохами?
— Да какая она мегера, так, баба с закидонами, — специально повысив голос, растягивая слова, ответил Григорий. — Воспитания ноль, вот и кидается на нормальных пацанов из-за ерунды. Выкинула мне одеяло в коридор, прикинь? Думает, я сейчас приползу прощения просить за пролитое пиво. Да я скорее этот коврик сожру. Завтра к тебе приеду, нормально посидим, без истерик.
— Давай, братан, держи фасон, не прогибайся! — заржал в трубку Толик, после чего связь прервалась.
Григорий победно ухмыльнулся, уверенный в том, что его слова достигли цели. Он расстелил одеяло прямо поверх коврика, бросил под голову подушку и уселся сверху, скрестив руки на груди.
В этот момент в проеме коридора снова появилась Юля. В руках она держала плотный мусорный пакет черного цвета. Ее лицо уже было умыто от зеленой глины, обнажив бледную, туго натянутую кожу с резкими чертами. В ее движениях не было суеты, только холодный, жесткий расчет.
Она подошла вплотную к сидящему на полу мужу и резким движением перевернула пакет прямо над его головой.
На Григория, на его чистое одеяло и подушку водопадом хлынули пустые пластиковые стаканы с остатками выдохшегося пива, жирная рыбья чешуя, разорванные упаковки из-под сухариков, окурки и влажные, пропитанные алкоголем бумажные салфетки, собранные с туалетного столика. Сверху на все это великолепие тяжело шлепнулся скомканный пододеяльник, источающий невыносимый кислый запах.
— Ты что творишь, ненормальная?! — взревел Григорий, вскакивая на ноги и судорожно отряхивая плечи от налипших рыбных крошек. — Ты совсем головой поехала?!
— Ты забыл убрать за своими гостями, — чеканя каждый слог, произнесла Юля. — А поскольку это твои друзья и твоя ответственность, весь этот мусор будет ночевать вместе с тобой.
— Я спать в этой помойке не буду! — он с яростью пнул кучу мусора, раскидав пластиковые стаканы по всему коридору. Один из них отлетел к входной двери, оставив на светлых обоях грязный желтый след. — Я работаю, я приношу деньги, и я имею право отдыхать в своей квартире так, как считаю нужным!
— Ты приносишь сюда только грязь, неуважение и своих маргинальных собутыльников, — Юля сделала шаг вперед, вынуждая мужа отступить к обувной тумбе. — Ты хотел показать им, кто здесь главный? Показал. А теперь я показываю тебе, где твое место.
— Ах так?! Ну тогда и я тебе сейчас покажу! — Григорий, тяжело дыша от ярости, с размаху ударил кулаком по деревянной полке для обуви, так что она жалобно скрипнула.
— Будешь теперь сама в этом свинарнике ковыряться! Я к этому мусору пальцем не притронусь! — орал он, с силой пиная ногой воняющее покрывало, которое отлетело в стену, оставив на штукатурке мокрое пятно. — Раз тебе тряпки дороже мужа, то сиди тут одна со своими тряпками!
Юля не шелохнулась. Она просто стояла и смотрела на то, как взрослый мужчина бьется в припадке неконтролируемой агрессии, методично уничтожая порядок в прихожей и раскидывая мусор во все стороны. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
— Ты закончил? — ровным, безжизненным тоном спросила она, когда Григорий выдохся и остановился, тяжело опираясь спиной о дверцу шкафа. — Отличное представление. А теперь слушай меня внимательно. Ты можешь бить мебель, можешь орать в телефон своим друзьям, пытаясь казаться крутым, но ты не сдвинешься с этого коврика. Пока ты не восстановишь спальню за свой счет, еду ты будешь покупать себе сам, стирать свои вещи будешь сам, и жить мы будем как соседи по коммуналке.
— Да пошла ты! Обойдусь без твоей готовки! Закажу себе пиццу! — огрызнулся он, сползая по стене и усаживаясь прямо на разорванные пакеты от чипсов.
— Заказывай, — сухо ответила Юля. — Только есть ее будешь здесь, на полу.
Она развернулась, вошла в спальню и просто оставила дверной проем открытым, лишая его даже возможности громко выразить свой протест. В квартире остался лишь монотонный гул работающего холодильника на кухне да тяжелое, хриплое дыхание мужчины в прихожей.
Григорий остался сидеть в коридоре, обхватив голову руками. Вокруг него валялись рыбьи хвосты, раздавленные чипсы, пустые пластиковые стаканы и грязное постельное белье. Воздух был плотно пропитан стойким, въедливым запахом дешевого спиртного и сушеной рыбы. Он стянул с себя домашнюю футболку, на которой все еще красовалось жирное пятно от таранки, и со злостью отшвырнул ее в сторону. Коврик невыносимо колол спину даже через плотную ткань спортивных штанов, а сквозняк, тянущийся из-под входной двери, заставлял неприятно ежиться. Впереди у него была долгая, холодная ночь на жестком полу, неделя показательного унижения и абсолютно четкое осознание того, что этот скандал окончательно и бесповоротно разрушил их брак. Никто из них не собирался идти на уступки, просить прощения или искать компромисс. Ссора достигла своей максимальной, невозвратной точки, навсегда выжегши все чувства и превратив двух некогда близких людей в непримиримых врагов, вынужденных делить одну жилплощадь среди воняющего пивом мусора…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ