— Ну пробки же кошмарные на выезде из города, сама должна понимать. Да и вообще, кто же знал, что так надолго затянется, — громко сказал Роман, разуваясь в коридоре и бросая ключи на тумбочку. — Я думал, мы за час управимся, а там пока эти коробки погрузили, пока доехали по бездорожью.
— Коробки? — сухо переспросила Виктория, даже не повернув головы в сторону коридора. Она методично расстегивала комбинезон спящего младенца, лежащего на пеленальном столике.
— Ну да, рассаду эту дурацкую, — Роман прошел в комнату прямо в уличных джинсах, потирая уставшую шею и оставляя за собой стойкий запах костра и бензина. — Тамара Ильинична еще с утра начала Оксане названивать, что у нее помидоры переросли и срочно надо в грунт высаживать. А у Оксаны машина в сервисе. Ну она мне и набрала, не бросать же их.
— То есть, — Виктория наконец закончила с одеждой ребенка, аккуратно переложила его в кроватку и только после этого повернулась к мужу. — Ты не приехал за мной в роддом в день выписки, потому что твоей бывшей теще нужно было везти помидоры на дачу. Я правильно сейчас услышала твою версию событий?
— Вик, ну что ты начинаешь сразу, — поморщился он, недовольно стягивая куртку. — Ну форс-мажор случился. Я же тебе написал сообщение, что задержусь. Неужели трудно было подождать часик-другой в холле? Там же диваны есть, кофемашина стоит.
— Часик-другой? — усмехнулась она, скрестив руки на груди. — Рома, меня выписали в час дня. Сейчас начало седьмого вечера. Я простояла на крыльце с огромными пакетами и новорожденным ребенком на руках сорок минут, потому что твой телефон был тупо недоступен.
— На трассе связь не ловит, — быстро нашелся муж. — Я же не виноват, что у них дача в такой глуши. Оксанка вообще просила еще и теплицу помочь собрать, но я отказался, сказал, что мне за женой надо. Еле отвязался от них, если честно. Они там еще шашлыки затеяли.
— Какой же ты молодец. От шашлыков отказался ради семьи. Герой просто, — саркастично процедила Виктория, шагнув навстречу мужу. — А ничего, что я после операции? Ничего, что на улице плюс десять и пронизывающий ветер? А я стою как идиотка и пытаюсь вызвать такси с детским креслом, которое вообще-то фиг найдешь день в день.
— Ну доехала же нормально. Вон пацан спит, ты дома, всё хорошо, — Роман развел руками, искренне не понимая причины недовольства жены. — Зачем раздувать из мухи слона? Я же по-человечески помочь хотел. У людей безвыходная ситуация была. Рассада бы погибла реально.
— Рассада бы погибла, — медленно повторила Виктория, глядя на него абсолютно пустым взглядом. — А твоя жена с твоим ребенком на улице — это так, ерунда. Главное, чтобы у Тамары Ильиничны помидоры колосились.
— Да причем тут помидоры! — вспылил Роман, повышая голос. — Это просто нормальная мужская помощь. Оксана позвонила, попросила. Я что, должен был ее послать? Мы же нормально общаемся после развода, мы цивилизованные люди.
— Цивилизованные люди забирают своих жен из роддома, — отрезала Виктория, кивнув на грязные следы от кроссовок, которые муж оставил на светлом ламинате. — А обслуживающий персонал по первому свистку мчится возить чужие ящики с землей, пачкая при этом полы в квартире, которую жена отдраила перед самыми родами.
— Ой, да протру я этот пол, делов-то, — отмахнулся Роман. — Ты лучше скажи, сколько ты таксисту отвалила. А то я знаю этих барыг у роддомов, они дерут в тридорога.
— Две с половиной тысячи, — спокойно ответила Виктория. — Потому что он не только вез нас, но и тащил три огромных пакета с вещами от машины до лифта. В отличие от моего мужа, который в это время таскал навоз для Тамары Ильиничны.
— Ну вот видишь, мир не без добрых людей, — нагло ухмыльнулся Роман, совершенно не улавливая сарказма в голосе жены. — Таксист помог, я теще помог. Круговорот добра в природе. Вик, ну правда, хватит дуться. Тамара старый человек, у нее давление скачет. Она бы эти ящики сама не подняла.
— Зато я, видимо, железная, — Виктория подошла к комоду и достала оттуда чистую пеленку. — Я тебе звонила восемь раз. Восемь, Рома. Ты скинул трубку на пятом звонке.
— Я рулил! У меня руки были заняты грязными коробками, куда мне было телефон брать? — оправдывался он, хотя его тон становился всё более агрессивным. — Вик, честно, я устал как собака. Давай ты перестанешь выносить мне мозг, мы нормально поужинаем, и я извинюсь.
— Поужинаем? — переспросила она. — А ты продукты купил? Я тебе вчера скидывала огромный список, что нужно купить к моему возвращению, чтобы в доме была нормальная еда.
Роман замер и машинально хлопнул себя по карманам куртки.
— Блин, забыл. Замотался с этой дачей. Оксана по дороге на заправке кофе угостила, мы пирожков перехватили, и всё из головы вылетело. Давай доставку закажем, сейчас полно мест, где быстро возят.
— То есть я должна приехать из роддома на такси, зайти в пустую квартиру без еды и заказывать доставку, пока ты жрал пирожки с бывшей женой? — чеканя каждое слово, произнесла Виктория.
— Да что ты заладила: бывшая, бывшая! — взорвался Роман. — Она просто попросила помочь. Ты ведешь себя как законченная эгоистка. Я приехал, я тут, я готов помогать с ребенком. Что тебе еще надо?
— Мне надо было, чтобы ты был там сегодня в час дня, — Виктория указала рукой в сторону окна. — Но тебя там не было. Потому что ты сделал выбор. И этот выбор был не в нашу пользу.
— Не драматизируй, — отмахнулся он, направляясь в сторону кухни. — Никто от поездки на такси еще не умирал. Сама виновата, что не захотела подождать в тепле. Пойду посмотрю, что там в холодильнике осталось с прошлой недели.
Виктория смотрела ему вслед, и внутри нее уже не было ни обиды, ни злости. Только холодный расчет. Она видела перед собой абсолютно чужого человека, который искренне верил, что его поступок — это просто мелкое недоразумение, не стоящее выеденного яйца.
— Слушай, ну макароны-то можно было сварить? — недовольно протянул Роман, заглядывая в пустую кастрюлю на плите. — Ты же дома уже несколько часов. Неужели трудно было о муже позаботиться, который весь день на ногах?
— О муже, который весь день обслуживал капризы своей бывшей семьи? — Виктория прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Нет, Рома, не трудно. Просто абсолютно не хочется. Я приехала с зашитым животом, уложила ребенка, разобрала сумки и села ждать тебя, чтобы послушать, какую гениальную отговорку ты придумаешь на этот раз.
— Какую отговорку? Я тебе факты говорю! — он с шумом захлопнул дверцу холодильника. — Оксане нужна была помощь. У ее матери рассада сохнет в стаканчиках...
— Давай мы оставим рассаду в покое, — жестко перебила его жена. — Скажи мне честно, почему ты не смог сказать ей «нет»? Почему ты просто не ответил в трубку: «Оксана, у меня сегодня выписывается жена с моим новорожденным сыном, я не поеду на дачу»? Что тебе помешало произнести эти простые слова?
— Потому что мы договаривались заранее! — выпалил Роман, резко обернувшись к ней. — Она позвонила еще позавчера и спросила, свободен ли я в субботу. Я сказал, что свободен.
— Позавчера ты прекрасно знал, что меня выписывают именно в субботу. Мы обсуждали это целую неделю.
— Врачи говорили, что могут и в воскресенье выписать, если анализы будут плохие! Я думал, мы все успеем. Да и вообще, Оксанка так просила, она сказала, что газель нанимать дорого, а у меня машина вместительная и багажник большой.
— И ты повелся, — усмехнулась Виктория. — Тебе тридцать два года, у тебя родился первый ребенок, а ты бежишь экономить деньги своей бывшей жены на грузоперевозках. Тебе самому не смешно от того, как ты сейчас выглядишь в этой ситуации?
— Я выгляжу как нормальный мужик, который держит свое слово, — гордо заявил он, опираясь руками о кухонную столешницу. — Я обещал помочь людям — я помог. А ты сейчас пытаешься выставить меня каким-то предателем из-за пары часов опоздания.
— Из-за того, что ты оставил меня одну у дверей родильного отделения, пока работал бесплатным грузчиком для чужой женщины, — чеканя каждое слово, поправила его Виктория. — Ты просто боишься Оксану. Ты боишься, что она снова начнет пилить тебя, как она это делала все три года вашего брака. Ты до сих пор у нее на коротком поводке. Она щелкнула пальцами — и ты побежал, забыв про всё на свете.
— Чушь не неси! — Роман раздраженно дернул плечом. — Никто мной не командует. Я сам решаю, кому помогать, а кому нет.
— Вот именно. Ты сам решил, — кивнула Виктория, и ее тон стал еще более холодным и отстраненным. — Ты сделал осознанный выбор между мной с ребенком и ящиками с грязью для Тамары Ильиничны. И знаешь, что самое отвратительное? Ты даже не понимаешь масштаба своей глупости. Ты реально стоишь тут в грязных ботинках и требуешь ужин, уверенный, что твоя помощь с помидорами это оправдание всему.
— Да что ты прицепилась к этим помидорам! — Роман повысил голос, но тут же осекся, вспомнив про спящего в комнате младенца. Он шагнул ближе к жене, снизив тон до агрессивного шипения: — Ты просто помешалась на своей ревности. Оксане от меня ничего не надо, у нее давно другой мужик есть. Просто у него джип новый из салона, он туда землю и навоз грузить отказался наотрез. А я не гордый, я могу и отвезти.
— У нее есть мужик с джипом, который отказался портить салон, и поэтому она позвонила своему безотказному бывшему мужу, который ради этого бросил свою собственную семью, — Виктория коротко и сухо рассмеялась прямо ему в лицо. — Рома, это просто дно. Тебя использовали как удобную тряпку, а ты еще и гордишься этим.
— Закрой рот! — рявкнул он, покраснев от злости. — Не смей называть меня тряпкой! Я всё для вас делаю. Я работаю с утра до вечера, я эту квартиру содержу...
— Какую квартиру ты содержишь? — Виктория вскинула брови. — Мою квартиру? Которую я купила до брака с тобой? Ты оплачиваешь половину коммунальных услуг и покупаешь продукты по выходным. Это называется «содержу»? Не строй из себя благодетеля, ты здесь живешь на всем готовом.
— Ах, вот как мы заговорили, — Роман зло скривил губы. — Квартира твоя, значит. Понятно. То есть я тут на птичьих правах, да? Чуть что не по-твоему — сразу начинаешь упрекать меня своими квадратными метрами. Да если бы не я, ты бы этот ремонт еще пять лет делала!
— Ремонт оплачивал мой отец, ты только обои в коридоре поклеил, и то криво, — парировала она без тени эмоций. — Но мы сейчас не о квартире говорим, Рома. Мы говорим о том, что ты оказался абсолютно непригоден для роли отца и мужа. В самый важный момент, когда мне реально нужна была твоя поддержка, когда я звонила тебе, стоя на ветру, ты тащил навоз для женщины, которая даже не считает тебя за равного человека.
— Я тебе еще раз повторяю: я не мог бросить их посреди трассы! Машина заглохла, мы стояли на обочине и чинили этот чертов радиатор...
— А пятнадцать минут назад в коридоре ты говорил, что вы просто долго грузили коробки и ехали по бездорожью, — Виктория прищурилась, поймав его на откровенном вранье. — Так заглохла машина или долго грузили? Или, может, вы просто решили заехать в кафе на заправке и поесть пирожков, пока твоя законная жена мерзла с твоим сыном на крыльце?
Роман на секунду замялся, подбирая слова. Его лицо пошло красными пятнами от бешенства из-за того, что он так глупо прокололся на собственных показаниях.
— Да какая разница! — наконец выкрикнул он, раздраженно махнув рукой в воздухе. — Ну задержались мы, ну и что такого! Я же приехал! Я тут! Что ты от меня хочешь? Чтобы я на колени упал и прощения просил из-за того, что тебе пришлось такси вызвать? Не дождешься. Ты сама раздуваешь скандал на пустом месте. Нормальная жена бы накрыла на стол, выслушала мужа и поняла ситуацию. А ты только и можешь, что пилить!
— Нормальная жена? — Виктория оттолкнулась от дверного косяка и сделала шаг к нему. В ее глазах читалось лишь отвращение. — Нормальному мужу не нужно объяснять, что выписка его первого ребенка бывает один раз в жизни, а помидоры сажают каждый год. И если ты этого не понимаешь, нам больше не о чем разговаривать.
— Нам больше не о чем разговаривать? Отлично, просто замечательно! — Роман издевательски похлопал в ладоши, отступая на шаг назад и едва не сбивая кухонный стул. — Чуть что не по ее правилам, так сразу конец света. Знаешь, в чем твоя главная проблема, Вика? Ты просто не умеешь быть благодарной. Я горбачусь на работе, приношу деньги в дом, всё делаю для семьи, а ты устраиваешь мне вынос мозга из-за какой-то поездки на такси.
— Ты приносишь деньги на свои личные нужды, — спокойно, но с ледяной жесткостью прервала его Виктория. — А семью ты сегодня предал. И дело не в такси, Рома. Дело в твоем отношении.
— Каком еще отношении! — взорвался он, размахивая руками. — Нормальное у меня отношение! Это ты ведешь себя как истеричка. Оксанка правильно мне тогда говорила, что с твоим характером ни один мужик долго не протянет. Тебе всегда всего мало. Тебе нужно, чтобы я сидел возле твоей юбки круглосуточно, как привязанный пес. Но я не собираюсь быть подкаблучником. Если тебя что-то не устраивает в моем поведении, это сугубо твои проблемы.
Виктория слушала его жалкие попытки оправдать свое скотское поведение и чувствовала, как внутри всё окончательно каменеет. Никаких эмоций больше не оставалось. Лишь трезвое понимание того, что перед ней стоит абсолютно чужой человек, с которым у нее нет и не может быть ничего общего.
— Оксанка правильно говорила? — Виктория чуть наклонила голову набок, смерив его презрительным взглядом. — Вы еще и мою личность обсуждали, пока таскали грязные ящики? Какая идиллия. Два бывших супруга перемывают кости нынешней жене, которая в это время рожает ребенка. Тебе самому не противно от того, в какое ничтожество ты превратился?
— Да, обсуждали! Потому что она нормальная женщина, которая умеет быть благодарной за помощь, а не пилит мужика с порога, — огрызнулся Роман, чувствуя, что начинает проигрывать в этом словесном поединке, и пытаясь взять верх нахрапом. — Я устал терпеть твои бесконечные претензии. Не нравится, как я себя веду? Ради бога! Я могу вообще уйти и не мешать тебе наслаждаться твоим декретом в одиночестве. Посмотрим, как ты запоешь через месяц, когда деньги закончатся и тебе придется меня умолять вернуться.
— Тебе не придется уходить по собственной воле, — ровным тоном произнесла Виктория, выходя из кухни в коридор.
Она подошла к встроенному шкафу и выкатила ногой большую черную спортивную сумку, которая всё это время стояла в тени вешалки. Виктория собрала ее еще днем, пока ехала в такси и слушала короткие гудки в трубке. Она просто покидала туда его бритвенные принадлежности, трусы, носки и пару свитеров.
— Я уже всё решила за тебя, — добавила она, указывая на сумку.
Роман непонимающе уставился на свои вещи, его лицо вытянулось от неожиданности. Весь его боевой запал куда-то мгновенно испарился, сменившись растерянностью и паникой.
— Это что еще за фокусы? — пробормотал он, переводя взгляд с сумки на невозмутимую жену. — Ты мои вещи собрала? Ты совсем с ума сошла из-за своих гормонов послеродовых? Из-за того, что я опоздал на пару часов, ты рушишь семью?
Виктория сделала шаг вперед. Вся накопленная за этот день усталость, всё унижение от стояния на холодном ветру с кульком в руках и вся абсурдность ситуации вылились наружу мощным потоком. Она больше не собиралась сдерживать себя и выбирать выражения.
— Ты не встретил меня из роддома, потому что повез бывшую тещу на дачу?! Ты в своем уме?! Я стояла с младенцем на крыльце как сирота, пока ты играл в идеального зятя для чужой женщины! Для меня ты умер как муж и отец! Возвращайся в свою прошлую жизнь, здесь тебе места нет! — кричала жена на мужа.
Роман отшатнулся к стене, ошарашенный таким напором. Он явно не ожидал, что ситуация примет настолько радикальный оборот. Одно дело — поругаться из-за опоздания на кухне, и совершенно другое — увидеть собранные вещи и услышать, что его вышвыривают из квартиры в тот самый день, когда он планировал праздновать рождение сына.
— Вика, ты перегибаешь палку, — попытался он сдать назад, нервно потирая шею и меняя тон на более примирительный. — Давай успокоимся. Ну поругались и хватит. Я понял, что ты обиделась. Завтра купим тебе цветы, закажем роллы, посидим нормально. Куда я сейчас на ночь глядя пойду с этой сумкой?
— Это меня абсолютно не волнует, — жестко отрезала Виктория, указывая рукой на входную дверь. — Езжай к Оксане. Езжай к Тамаре Ильиничне, они наверняка будут рады такому безотказному помощнику. Можешь ночевать в теплице, которую ты так великодушно отказался собирать сегодня днем.
— Ты не можешь меня выгнать! — снова закипел Роман, понимая, что его дешевые манипуляции не работают. — Я отец этого ребенка! Я имею право здесь находиться! Это и мой дом тоже!
— Ты сам лишил себя этого права сегодня в час дня, когда не взял трубку, — отчеканила Виктория, не сдвинувшись ни на миллиметр. — И это не твой дом. Ключи на тумбочке, сумка на полу. Бери свои вещи и проваливай из моей квартиры немедленно.
— Да ты пожалеешь об этом! — заорал Роман, окончательно теряя контроль над собой и переходя на откровенные оскорбления. — Кому ты нужна с прицепом! Ни один нормальный мужик на тебя больше не посмотрит! Месяц посидишь без моих денег и сама прибежишь прощения просить, на коленях ползать будешь!
— Ключи, Рома. Сейчас же, — проигнорировав его жалкие угрозы, потребовала она, скрестив руки на груди.
Роман злобно сверкнул глазами, схватил свою сумку за ручки, рывком поднял ее с пола и подошел к двери. Он ожидал, что в последний момент Виктория одумается, остановит его, испугается одиночества. Но она стояла с абсолютно каменным лицом, словно статуя, жестко контролируя каждое его движение. Ему ничего не оставалось, кроме как натянуть кроссовки. Он с силой швырнул ключи на обувницу, перекинул лямку сумки через плечо и вышел на лестничную клетку.
Щелчок замка за спиной прозвучал на удивление обыденно, но именно он поставил финальную точку в прежней жизни Романа. Он постоял на лестничной клетке минут пять, гипнотизируя взглядом металлическую поверхность и всё ещё надеясь, что Виктория одумается, повернёт ключ обратно и позовёт его ужинать. Этого не произошло. Из квартиры не доносилось ни звука. Роман зло сплюнул на бетонный пол, поправил сползающую с плеча лямку тяжёлой спортивной сумки и пошёл к лифту, раздражённо нажимая на кнопку вызова.
Выйдя на улицу, он столкнулся с тем самым пронизывающим холодным ветром, о котором говорила жена. Накинув капюшон, Роман направился к своей машине, припаркованной у соседнего дома. В его голове бурлил целый коктейль из обиды, злости и уязвлённого самолюбия. Он искренне считал себя несправедливо пострадавшей стороной. Какая-то нелепая ссора из-за того, что он просто помог людям. Разве за такое выгоняют на улицу? Виктория всегда отличалась сложным характером, но этот поступок переходил все мыслимые пределы.
Сев в холодный салон автомобиля, Роман завёл двигатель и уставился на приборную панель. Ехать ему было абсолютно некуда. Друзья давно разъехались по своим семьям, напрашиваться к ним на ночёвку с баулом вещей было унизительно. Родители жили в другом городе. Единственным логичным вариантом в его искажённой картине мира оставалась бывшая жена. В конце концов, он оказался в этой ситуации именно из-за помощи Оксане и её матери. Они просто обязаны были войти в положение, накормить его, напоить горячим чаем и постелить на диване в гостиной. Это было бы справедливо.
Дорога до знакомого района заняла около сорока минут. Роман припарковался у пятиэтажки, достал сумку из багажника и уверенно зашагал к подъезду. Код от домофона он помнил наизусть. Поднявшись на третий этаж, он нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, затем щелкнул замок, и на пороге появилась Оксана. Она была одета в шёлковый домашний халат, на лице виднелась косметическая маска, а в руке она держала бокал с красным вином. Её расслабленный вид резко контрастировал с замёрзшим и потрёпанным Романом.
— Рома? Ты чего тут забыл на ночь глядя? — удивлённо протянула бывшая жена, окидывая взглядом его фигуру и массивную сумку у ног. — Мы же вроде днём попрощались. Ты что-то забыл в багажнике?
— Пустишь? Я замёрз как собака, — буркнул Роман, делая попытку шагнуть в прихожую. — Меня Вика выгнала. Представляешь, устроила мне дикий скандал из-за того, что я опоздал на её выписку из роддома. Вещи собрала и за дверь выставила. Говорит, раз я вам помогал, то пусть вы меня и приютите.
Оксана не сдвинулась с места, продолжая стоять в дверном проёме. Она медленно отпила вино из бокала, внимательно разглядывая бывшего мужа, словно видела его впервые. На её лице не появилось ни капли сочувствия или вины. Напротив, уголки её губ поползли вверх в откровенно насмешливой улыбке.
— И ты припёрся ко мне? — сухо поинтересовалась она, опираясь свободным плечом о косяк. — Рома, ты совсем идиот или притворяешься? Я здесь при чём вообще?
— В смысле при чём? — Роман опешил от такого приёма, его уверенность начала стремительно таять. — Я из-за ваших помидоров без дома остался! Если бы ты мне не названивала и не умоляла помочь, я бы забрал жену из больницы вовремя, и ничего бы этого не было. Вы же с матерью мне весь телефон оборвали.
— Ты сейчас серьёзно пытаешься переложить на меня ответственность за свою тупость? — Оксана откровенно рассмеялась, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя просила помочь привезти рассаду, потому что у тебя большая машина и ты безотказный. Но я тебя не заставляла бросать твою жену у дверей больницы. Ты сам согласился поработать грузчиком. Если у тебя нет мозгов правильно расставлять приоритеты, то это твои личные трудности, а не мои.
— То есть я теперь крайний? — лицо Романа пошло красными пятнами от гнева и подступающего осознания собственного унижения. — Я весь день на вас спину гнул, таскал эти вонючие ящики по грязи, машину измазал, с женой из-за вас разошёлся! А ты стоишь тут с вином и смеёшься надо мной? Ты вообще человек? Вы же мне в уши пели, как вы благодарны, какой я незаменимый!
— Ой, ради бога, прекрати этот скулёж, — Оксана брезгливо поморщилась, словно отгоняя назойливую муху. — Незаменимый он. Рома, ты был нужен ровно для того, чтобы не пачкать салон в новом джипе моего мужчины. Он категорически отказался возить землю. А нанимать грузовик ради десяти ящиков маме было жалко денег. Вот мы и решили позвонить тебе. Ты же у нас всегда готов выслужиться, чтобы доказать свою полезность.
— Ах вы твари расчётливые... — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Значит, бесплатный водитель и грузчик. А как только мне понадобилась помощь, так сразу пошёл вон?
— Именно так, — спокойно подтвердила бывшая жена, делая ещё один глоток. — И не надо тут строить из себя жертву. Мой мужчина сейчас в душе, и если он выйдет и увидит тебя здесь с твоими пожитками, он спустит тебя с лестницы. Мне эти разборки в моем доме не нужны. Так что бери свой баул и чеши отсюда в гостиницу.
— Я никуда не пойду! — в отчаянии выкрикнул Роман, пытаясь протиснуться в квартиру. — Я имею право хотя бы на диване переночевать в знак благодарности! Я на вас весь выходной потратил!
— Пошёл вон отсюда, неудачник, — ледяным тоном произнесла Оксана, с силой упираясь ладонью ему в грудь и отталкивая назад на лестничную клетку. — Благодарность он ищет. Ты сам разрушил свою жизнь сегодня, своими собственными руками, потому что ты бесхребетная амёба, которая не умеет отказывать. И не смей мне больше звонить. Номер я заблокирую прямо сейчас.
Она просто закрыла дверь, дважды щёлкнув замком прямо перед его носом. Никаких криков, никаких долгих проводов. Только сухой, металлический звук поворачивающегося ключа. Роман остался стоять на слабо освещённой лестничной клетке с огромной сумкой в ногах. В нос ударил запах старого мусоропровода и дешёвого табака.
Он тяжело осел на холодные бетонные ступени, обхватив голову руками. В этот момент до него дошло всё. Абсолютно всё. Вся та жестокая, неприглядная картина реальности, которую он так старательно отказывался замечать. Для Виктории он стал предателем, пустым местом, человеком, который не заслуживает ни понимания, ни единого шанса на прощение. А для Оксаны и её матери он всегда был лишь удобным инструментом, глупым бесплатным рабочим, которого можно использовать и выбросить за порог, как только отпадает необходимость. У него больше не было ни семьи, ни крова, ни иллюзий собственной значимости. Только испачканные дачной грязью кроссовки и беспросветное одиночество в чужом подъезде…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ