Д. Ильино.
1957 год.
Жители деревни все активно готовились к зиме и к главному осеннему празднику - уборке урожая. А еще в этот же день у них должны играть аж сразу две свадьбы!
Одной из счастливых невест была и Ольга Тимошкина, двадцатилетняя доярка, которую многие любили за веселый нрав и ласковую улыбку и доброту её сердца.
Жила Ольга с дедом Кондратом, который еще в Гражданской воевал сам, и который схоронил своих двоих сыновей во время Великой Отечественной войны. Старший из сыновей был отцом Ольги, у младшего не было жены.
Мать Ольги три года назад вновь нашла свое женское счастье и уехала в Минск с новым мужем. Ольга не поехала с ними, потому что отчим не по душе ей пришелся - не нашли они общий язык, к тому же деда Кондрата не могла оставить одного. Ну как он тут будет совсем один?
Дед Кондрат был в Ильино фигурой особой: в свои семьдесят пять лет он любил париться в бане, после чего выходил из парилки красный как рак, садился на крыльцо и курил махорку, глядя на закат.
Молодые его побаивались, старики уважали, а дети восхищались им: Кондрат рассказывал сказки не как все, выходили они у него с неожиданным, чуть смешливым концом.
А еще дед Кондрат был мастером на все руки, порой соседи каждый день приносили ему что-то чинить, а он никогда никому не отказывал.
****
Утром Ольга проснулась в хорошем настроении - сегодня приезжал Максим, её жених, который вскоре станет мужем. Он выучился на электрика и ему предстояло важное дело - проводить электричество туда, где его еще не было. Уважаемая, впрочем, как и многие другие, специальность.
Дед Кондрат уже сидел за столом. Перед ним дымилась миска его любимой пшенной с тыквой кашей и он медленно ее черпал ложкой, словно думая о чем-то.
- Чего не спится? - спросил он, увидев внучку. - Коровы нет, козу я сам подоил, как вчерась договаривались. Спи, пока спится.
- Вот именно, что нет сна, деда, - улыбнулась Ольга. - Сегодня ведь день особенный, ты же знаешь.
- А что в нем особенного, кроме того, что Максимка твой с учебы вертается? Ты его с прошлого Рождества не видала живьем. Только письма слали друг другу. А письма, они, знаешь... Бумага всё стерпит. Грязь не видать, глупость не слыхать.
- Деда! - Ольга укоризненно посмотрела на него. - Ну почему ты так к нему? Почто парня невзлюбил? Человек учился, работал, дело какое полезное будет делать - электричество подключать там, где его еще нет. И в колхозе руки его пригодятся.
- Я табачок покурю, ты не обессудь, - доставая кисет, пробормотал дед Кондрат. - А ты вот что мне скажи, Ольга, неужто он прям такой надежный? Али подзабыла ты, как Машка Демьянова слезы по нему лила, покуда он с Лизой путался, пока на тебя не перекинулся?
Ольга молчала. Она помнила, как забыть? Максим был из тех парней, что заводятся с пол-оборота, любят шумные компании, гармонь, пляски до упаду и чтобы все на него глядели. При этом работником он был славным, в его руках всё словно оживало, вторую жизнь получало. Но была в нем какая-то непоседливость и ветреность, от которой у Ольги время от времени ныло под ложечкой. Только вот теперь, как он говорит, все мысли его о ней.
- Он любит меня. И только меня. И замуж он позвал меня, а не Машку и не Лизку. Знаешь, что он сказал? Что я его тропа, которая ведет к дому, и что с той тропы он никогда не свернет.
- Хорош! - рассмеялся Кондрат. - Ох, хорош! Я, милая моя, когда девчат привлечь хотел, еще не такие слова говорил. Достойная смена вышла. Только я жизнь прожил, внучка. И дай Бог, если ошибаюсь, но думается мне, что намучаешься ты с ним. Слепа твоя любовь, не видишь ты то, что видят другие.
Ольга отвернулась к окну. Ей вдруг захотелось заплакать от обиды на деда. Ну почему он так несправедлив к Максиму?
- Ладно, деда, - сказала она, вставая. - Время покажет, что ты был неправ. А пока я на околицу побегу. Автобус из района в девять приходит.
- Лети, голубка, - кивнул он, а когда девушка вышла из избы, тяжко вздохнув, произнес: - Пока крыло не сломала.
Автобус, что ходить начал в их село всего полгода назад, ждала не только Ольга, но и продавщица в сельпо Зоя и пенсионерка Прасковья.
Они о чём-то шептались, поглядывая на Олю, думая, что она не видит, но девушка понимала, что о ней речь идет. Она повела плечом, хмыкнула и отвернулась. Пусть сплетничают. Небось, Прасковья до сих пор злится оттого, что у Максима ничего не вышло с её внучкой Марией. Но ей всё равно - скоро она станет женой Максима и сплетницы местные своей завистью подавятся.
Наконец прибыл автобус, из которого вышли шесть человек, в том числе и Максим.
- Олька! - крикнул он, шагнув к ней. - Иди ко мне, милая моя!
Подхватив её на руки, он закружил девушку на глазах у всех, не стесняясь. Косынка с её головы слетела, волосы растрепались, но ей было все равно - девушка смеялась, когда Максим поцеловал ее в губы и опустил на землю.
- Люди вокруг, неудобно, - наконец, вспомнив о приличиях, шепнула она.
- Пусть все видят, как я по тебе соскучился. В конце концов, скоро мы будем мужем и женой.
***
Вечером в избе Ольги и деда Кондрата накрыли простой деревенский стол - картошка вареная с укропом, соленые грибочки, хлеба краюха, сало с прожилками, и, конечно, бутылочка, купленная Ольгой в сельпо.
Максим пришел не с пустыми руками, он принес с собой табачку, который Кондрат Петрович очень уважал. Но деда за это не купишь...
Дед Кондрат взял свой стакан, подержал в руке, покачивая, как будто взвешивая, а потом спросил:
- Так когда сватов зашлешь?
- Так вроде нет нужды, дед Кондрат, - Максим насмешливо на него посмотрел. - Родителей моих вы с малых лет знаете, Оля согласие свое дала...
- Олюшка, а сходи-ка в огород за луком, - попросил дед. Она хотела отказаться, но по его взгляду поняла, что возражений он не потерпит, оттого отправилась на грядку. Только вот волновалась она очень - как бы дед ему чего не наговорил лишнего!
- А скажи-ка мне, - дед Кондрат закурил. - Отчего вдруг так скоро свадебку играть? Еще бы погуляли, ведь с Рождества не виделись. Неужто так не терпится миловаться?
- Я люблю вашу внучку, дед Кондрат. Хочу, чтобы когда возвращался с работы, она меня ждала. Хочу детишек от неё, рядом с ней быть хочу. И Оленька самой лучшей женой будет, девушка она серьезная, не вертушка какая-то.
- А не сделаешь ли ты ее несчастной? Характер у тебя гулевой, не наплачется она с тобой?
Максим резко поднялся, отодвинув стул и лицо его покраснело.
- Что ж вы, дед Кондрат в других-то всё черное видите? Или сами такой же были? Так по себе людей не судят.
- Сядь и не кипятись, - велел дед Кондрат. - Не сужу я тебя, а за внучку переживаю. Будут свои дети, так поймешь меня. Когда заявление в сельсовет понесете?
- Да хоть завтра. И свадебку сыграем вместе с Гурьяновыми, я уж договорился с Федей, и веселее будет, и экономнее, гости, считай, одни и те же будут. На день урожая!
- Ну, добро. Ты, внучок, извиняй меня, коли обидел. Стариковские страхи, понимаешь ли.
- Понимаю. Клянусь, не обижу вашу внучку, - пообещал Максим, опускаясь обратно на стул.
****
Ночь перед свадьбой выдалась тревожная. Ольга ворочалась с боку на бок, считала овец, закрывала глаза, но ничего не помогало справиться с волнением. Хотя чего переживать? Старшие взяли на себя готовку, две невесты - будущая жена Гурьянова и она готовы к свадьбе. Платье висит на вешалке, ожидая свой час, фату ей соседка Таня пошила. Всё будет хорошо, так отчего сон убежал от нее, как заяц от охотника? Дед Кондрат давно уже похрапывал за перегородкой, а в голове у Ольги роились мысли одна другой тревожнее.
"А вдруг дед прав? Вдруг и вправду Максим не моя судьба?" - думалось девушке.
Она села на кровати и обхватила колени руками. Луна светила в окно так ярко, что в горнице было светло, как днем.
- Эй, ты чего? - подруга Таня, что фату ей сшила, приподнялась на своем матрасе, что уложили в углу. Она осталась ночевать с Олей, чтобы утром помочь ей собраться, да и просто поддержать.
- Не знаю. Сон не идет. Думаю, не поспешила ли я выйти замуж за Максима? Быть может, надо было подождать?
- Это обычные страхи невесты, Оленька, - Таня поднялась и подошла к кровати, сев рядом. - Я тоже, когда за своего Саньку замуж выходила, так свадьбу отменить хотела. Благо, отец с матерью не дали глупость совершить. Вот и ты не переживай. А знаешь, что? Давай пройдемся, погуляем. Ночь лунная, теплая. Глядишь, там и сон придет.
Девушки накинули платки и тихонько, на цыпочках, выскользнули из дома. Дед Кондрат и не шелохнулся, крепко он спал, накатив с вечера пару стопок для снятия тревожности, как он говорил.
***
Было очень светло при лунном свете, который освещал тропинки. Где-то брехала собака, где-то скрипнула калитка от ветра, где-то шорох слышался, но они не боялись. Девушки пошли по улице, держась за руки, как в детстве.
- А помнишь, как мы с тобой в ночное дежурство на поле ходили? - вдруг спросила Таня. - Поле стерегли, там же костер жгли, картошку пекли. А Максимка тогда за нами увязался, и ты в него влюбилась с первого взгляда.
- Помню, - сказала Ольга. - Ох, как ругался мой дед, когда узнал, что я на речку с ним собралась идти! Да и потом каждый раз ругался, когда я шла к нему на встречу. Кричал: "Не подходи к этому шельмецу, он тебя погубит!" А я не слушала.
- И правильно делала, - уверенно сказала Таня. - Бабье сердце само знает, кого любить. Никто ему не указ.
- Верно ты все говоришь. А знаешь, как сказал мне Максим? Что я тропа, ведущая его к дому.
- Смешно как, - улыбнулась Таня.
- Да, вроде того, что я направляю его на правильный путь.
Таня рассмеялась, потом они пошли к дому и вот тогда, после прогулки, Оля спокойно уснула, зная, что уже завтра она будет женой Максима. Счастливой женой, чтобы дед не говорил.
Глава 2/2