Ты уехала на море с каким-то мужчиной? Ты сделала свой выбор
– Мне нужно четыреста тысяч на командировку, – сказала Жанна и положила на стол папку с документами.
Я даже не поднял голову от монитора. Привык. За восемь лет работы в моей фирме она оформляла такие заявки раз в полтора месяца. Восемь командировок за прошлый год. Дели, Гуанчжоу, Стамбул – поставщики автозапчастей раскиданы по всему миру, и кому-то надо с ними договариваться. Жанна любила эту часть работы. Я бы даже сказал – обожала.
Фирму я поднял с нуля. Четырнадцать лет назад начинал с гаража и трёх контейнеров б/у деталей. Сам крутил гайки, сам развозил, сам выбивал первых клиентов. Руки до сих пор в мозолях от тех времён, хотя гаечный ключ я давно не держал. К двадцать шестому году «ТимурАвто» – это склад на две тысячи квадратов, четырнадцать сотрудников и стабильные контракты с тремя заводами.
Жанну я устроил директором по закупкам в восемнадцатом. Мы к тому моменту были женаты девять лет. Она сидела дома, скучала, жаловалась, что жизнь проходит мимо. Я предложил – попробуй. Зарплату дал хорошую. Двести восемьдесят тысяч в месяц. Корпоративная карта. Полный соцпакет. Она ожила. Стала летать на переговоры, привозила контракты, горела.
Но в тот вечер что-то было не так.
– Индия? – я наконец посмотрел на неё. – Опять Дели?
– Новый поставщик, – Жанна села на край стола и поправила волосы. Маникюр свежий – бордовый, с каким-то блеском. Она делала его каждые две недели, как по расписанию. – Комплектующие для подвески. Хорошие цены. Но надо лететь лично, они работают только при личных встречах.
– Название?
– «Раджпут Моторс». Я скину тебе их каталог.
Я кивнул и подписал заявку. Четыреста тысяч – перелёт, гостиница, суточные на десять дней. Стандартная сумма для Индии. И ещё – она была моя жена. Я доверял ей как себе.
Но когда Жанна вышла из кабинета, я заметил, как она улыбнулась. Не мне. Себе. Тихо, почти незаметно, краешком губ. Так она улыбалась, когда бронировала отель на наш медовый месяц – семнадцать лет назад.
Я набрал номер «Раджпут Моторс» через час. На автомате – не потому что подозревал. Просто привычка. Я всегда проверял новых поставщиков сам.
– «Раджпут Моторс», слушаю, – ответил мужской голос с акцентом.
– Здравствуйте. Компания «ТимурАвто», Россия. Мой директор по закупкам должна приехать к вам на переговоры на следующей неделе. Хотел уточнить детали.
Пауза. Долгая.
– Простите, сэр. У нас нет назначенных встреч с российскими компаниями. Вы уверены в названии?
Я положил трубку. Посидел минуту. Потом набрал Жанну.
– Я позвонил в «Раджпут Моторс», – сказал я ровно. – Они не знают о встрече.
Тишина в трубке – секунда, две, три.
– Ты что, проверяешь меня? – голос Жанны стал острым. – Ты позвонил поставщику через мою голову?
– Я позвонил поставщику, потому что это моя фирма.
– Тимур, там другой контактный номер. Я работаю через посредника. Рави. Он всё организует на месте. Ты же знаешь, как в Индии – без посредника никуда.
Звучало логично. В Индии действительно часто работают через агентов. Я это знал. И Жанна знала, что я это знаю.
– Скинь мне контакт этого Рави.
– Скину. Завтра.
Она скинула. Номер оказался рабочим. Мужчина представился посредником, подтвердил встречу. Я проверил номер – индийская сим-карта, всё чисто. Успокоился.
А зря.
***
Через четыре дня Жанна улетела. Я отвёз её в Домодедово сам. Она поцеловала меня у стойки регистрации, помахала рукой и скрылась за контролем. Чемодан у неё был большой – на десять дней, ничего странного.
На второй день позвонил Марат.
Марат – мой друг с девяностых. Мы вместе начинали. Он ушёл в свой бизнес – логистика, перевозки. Но мы встречались раз в месяц, на рыбалку, на шашлыки. Двадцать с лишним лет дружбы. Марат никогда не врал мне. Ни разу.
– Тимур, – его голос был странным. Не испуганным. Осторожным. – Я только что прилетел из Мумбаи. Пересадка в Домодедово. И я видел Жанну.
– Она в Дели, – сказал я.
– Нет. Она стояла у стойки регистрации на рейс Домодедово – Гоа. Прямой. Без пересадок в Дели.
Я молчал.
– Тимур, она была не одна. Рядом стоял мужчина. Молодой, загорелый, спортивный. Они не держались за руки, но он нёс её сумку. Её бордовую сумку, ту самую. И она смеялась. Я видел это своими глазами, я стоял в пятнадцати метрах.
Я положил трубку. Посидел. Потом встал, подошёл к окну. Внизу – парковка фирмы. Мой «Ленд Крузер». Газель доставки. Пустое место Жанны – она ездила на служебной «Мазде».
Ноутбук. Её рабочий ноутбук лежал на столе в её кабинете. Она всегда оставляла его – летала с личным планшетом.
Я зашёл к ней в кабинет. Стол чистый, документы в папках, фоторамка с нашим фото из Турции. Ноутбук. Серый, корпоративный. Я знал пароль – он стоял на всех рабочих машинах одинаковый.
Открыл. Почта. Рабочая – ничего. Мессенджер. Она забыла выйти из личной учётной записи.
Переписка. Полгода. Сто двадцать три сообщения. Святослав. Инструктор по сёрфингу, Северный Гоа. Они познакомились в прошлом ноябре, когда Жанна летала «на конференцию по логистике». Конференция была. Но Жанна продлила поездку на четыре дня – «для переговоров с местными перевозчиками». Я подписал расходы. Семнадцать тысяч рублей в день. Четыре дня. Шестьдесят восемь тысяч из бюджета фирмы.
Я читал переписку сорок минут. Каждое сообщение – как удар в грудь. «Скучаю по океану и по тебе». «Скоро прилечу, жди». «Муж ничего не подозревает, он доверяет мне полностью».
Муж ничего не подозревает.
Я закрыл ноутбук. Руки не дрожали. Я это заметил отдельно – что руки спокойные. Всё внутри горело, а руки – как из камня.
Позвонил в банк. Заблокировал корпоративную карту Жанны. Ту самую, с лимитом сто пятьдесят тысяч в месяц.
Через три часа позвонила она.
– Тимур, что с картой? – голос высокий, нервный. – Я не могу расплатиться в ресторане!
– В каком ресторане, Жанна?
– В – на деловом ужине. С поставщиком.
– В Дели?
– Да, в Дели!
– Странно. Потому что Марат видел тебя у стойки на Гоа. С мужчиной.
Тишина. Длинная, густая. Я слышал, как где-то за ней шумит прибой.
– Тимур, это не то, что ты думаешь, – начала она.
Я нажал «сброс».
Она перезвонила семь раз за следующий час. Я не брал трубку. Потом пришло сообщение: «Тимур, пожалуйста, давай поговорим. Ты неправильно всё понял. Мне нужны деньги на обратный билет».
Деньги на обратный билет. За четыреста тысяч моих денег она прилетела на Гоа с любовником, и теперь ей нужны деньги на обратный билет.
Я не ответил.
Пусть Святослав покупает. Он же инструктор по сёрфингу – значит, зарабатывает. Или нет?
Я снял со стены кабинета фотографию Жанны с корпоратива. «За вклад в развитие компании». Два года назад. Она стояла с бокалом, улыбалась. Я положил рамку в ящик стола лицом вниз.
***
Жанна прилетела через пять дней. Не через десять, как планировала. Видимо, Святослав билет всё-таки купил. Или мать прислала.
Она не поехала домой. Она поехала в офис. В девять утра, в понедельник, когда все четырнадцать сотрудников были на месте.
Дверь моего кабинета распахнулась без стука.
– Ты заблокировал мне карту! – Жанна стояла в дверях. Загорелая, в белом платье, с чемоданом. Волосы выгорели на солнце. – Ты бросил мне трубку! Ты оставил меня без денег в чужой стране!
Я сидел за столом. Перед мной лежала папка. Толстая, синяя, с логотипом фирмы.
– Закрой дверь, – сказал я.
– Нет! Пусть все слышат, как ты обращаешься с женой!
И я посмотрел на неё. Загар ровный, золотистый – не тот, который получаешь за три дня деловых встреч в душном Дели. Это десять дней на пляже. Маникюр свежий – значит, нашла салон на Гоа. Новый браслет на запястье – серебряный, с бирюзой. Я такой не дарил.
– Хорошо, – я встал. – Пусть все слышат.
Я вышел из кабинета. Жанна шла за мной. В общем зале сидели бухгалтер, два менеджера, логист, три кладовщика. Все подняли головы.
– Жанна хочет, чтобы все слышали, – сказал я и открыл папку. – Слушайте.
– Тимур, что ты делаешь? – она побледнела под загаром.
– Командировка в Дели. Ноябрь прошлого года. Бюджет – триста двадцать тысяч рублей. Четыре дня из десяти Жанна провела не на переговорах, а на Северном Гоа с инструктором по сёрфингу. Дополнительные расходы – шестьдесят восемь тысяч из бюджета фирмы.
В зале стало тихо. Кто-то опустил взгляд. Кто-то, наоборот, смотрел прямо.
– Командировка в Стамбул. Февраль, – я перевернул страницу. – Бюджет – двести сорок тысяч. Переговоры с поставщиком заняли два дня. Остальные пять Жанна провела в спа-отеле. Расходы на спа-отель – сто десять тысяч. Из бюджета фирмы.
– Тимур, прекрати! – Жанна шагнула вперёд.
– Командировка в Гуанчжоу. Апрель. Бюджет – четыреста семьдесят тысяч. Переговоры длились три дня. Контракт не подписан. Расходы на шопинг с корпоративной карты – восемьдесят девять тысяч рублей.
Я закрыл папку.
– Итого. За восемь командировок прошлого года Жанна потратила из бюджета компании на личные расходы один миллион четыреста тысяч рублей. Это – без учёта текущей поездки на Гоа за четыреста тысяч, которая была оформлена как командировка в Дели.
Жанна стояла посреди зала. Белое платье, загар, бирюзовый браслет. Она открыла рот и закрыла.
– Ты не имеешь права, – сказала она тихо. – Я твоя жена.
– Именно поэтому я восемь лет не проверял твои расходы, – ответил я. – Именно поэтому ты и решила, что можно.
Логист Андрей отвернулся к окну. Бухгалтер Нина Васильевна смотрела в стол. Менеджер Лёша открыл было рот – и закрыл.
Жанна схватила чемодан и вылетела из офиса. Дверь хлопнула так, что задрожал стеллаж с каталогами.
Я стоял в тишине. Четырнадцать человек молчали. Кто-то из них думал, что я прав. Кто-то – что я мог бы сказать ей это наедине. Я видел по лицам.
Потом Нина Васильевна встала, налила мне воды из кулера и поставила стакан на мой стол. Без слов. Я выпил. Вода была ледяная, зубы заломило.
Вечером я сидел дома один. Квартира пустая – Жанна уехала к матери. На кухне стояла её чашка – белая, с надписью «Лучшая жена». Я купил её на восьмое марта три года назад. Она стояла на сушилке, чистая, с каплей воды на ручке.
Я не стал её убирать.
***
Через три дня Жанна вернулась. Не одна. С матерью и подругой Викторией.
Я пришёл в офис как обычно – к восьми. Они ждали у входа. Мать Жанны – Ирина Павловна – стояла с прямой спиной и поджатыми губами. За семнадцать лет я выучил это выражение. Оно означало: «Ты виноват, и сейчас я тебе это объясню».
Виктория держала Жанну под руку. Жанна выглядела заплаканной. Глаза красные, припухшие. Загар уже начал сходить – пятнами на скулах.
– Тимур, нам нужно поговорить, – сказала Ирина Павловна.
Я открыл дверь и впустил их в кабинет.
Ирина Павловна села в кресло для посетителей. Жанна осталась стоять. Виктория встала рядом с ней, как адвокат рядом с подсудимой.
– Ты опозорил мою дочь перед всей конторой, – начала Ирина Павловна. – Она – твоя жена. Не подчинённая. Не посторонняя. Жена.
– Она – мой директор по закупкам, который оформил личный отдых как командировку и потратил полтора миллиона рублей из бюджета фирмы, – сказал я.
– Это ваши семейные деньги! – Ирина Павловна хлопнула ладонью по столу. – Ты что, будешь считать копейки с родной женой?
– Это деньги фирмы. Фирмы, которую я строил четырнадцать лет. Фирмы, в которой работают люди. И на эти деньги Жанна летала на Гоа с посторонним мужчиной.
Ирина Павловна замолчала на секунду. Потом повернулась к Жанне.
– Это правда?
Жанна молчала. Виктория сжала её локоть.
– Ты же говорила, что это клевета, – Ирина Павловна смотрела на дочь. – Ты говорила, что он всё придумал.
– Мам, – Жанна подняла глаза. – Это сложная ситуация.
– Несложная, – сказал я. Встал, открыл ящик стола. Достал три документа. – Приказ об увольнении Жанны Тимуровны с должности директора по закупкам. По статье – утрата доверия. Отзыв всех доверенностей на финансовые операции фирмы. И копия заявления на развод, которое я подал вчера.
Я положил документы на стол. Все три. Веером. Ирина Павловна посмотрела на них и перевела взгляд на Жанну.
– Ты уехала на море с каким-то мужчиной? – спросила она дочь.
Жанна молчала. Кусала губу. Загар сходил, и на лице проступали пятна – красные, неровные.
– Ты сделала свой выбор, – я посмотрел на Жанну. – Когда садилась в самолёт на Гоа вместо Дели. Когда тратила деньги фирмы на личные развлечения. Когда писала ему: «Муж ничего не подозревает». Ты выбрала. А теперь я выбираю.
Виктория открыла рот:
– Тимур, может, не надо сразу так? Может, поговорить спокойно, без бумаг?
– Восемь лет спокойно, – ответил я. – Восемь лет я подписывал ей командировки не глядя. Двести восемьдесят тысяч зарплаты. Корпоративная карта. Служебная машина. Полтора миллиона на «командировки», которые оказались отпусками. Хватит спокойно.
Жанна подняла голову.
– Я восемь лет на тебя работала, – сказала она. – Я заключила контракт с «Дайхан Моторс», который приносит тебе шесть миллионов в год. Я нашла поставщиков в Китае, которые снизили себестоимость на тридцать процентов. Это тоже ничего не значит?
Я помолчал. Она была права. Частично. Контракт с «Дайхан» – да, это она. Китайские поставщики – тоже. Жанна была хорошим специалистом. Когда работала.
– Значит, – ответил я. – Но это не даёт права обворовывать фирму и спать с инструктором по сёрфингу за мой счёт.
Ирина Павловна встала.
– Пойдём, Жанна, – сказала она. – Здесь разговаривать не о чем.
Они ушли. Виктория оглянулась в дверях, посмотрела на меня. В её взгляде было что-то вроде сочувствия. Или осуждения. Я не разобрал.
Дверь закрылась.
Я сел в кресло. В кабинете пахло Жанниными духами – сладкое, тяжёлое, с нотой жасмина. Она носила их все семнадцать лет. Раньше мне нравилось. А сейчас от этого запаха свело скулы.
На стене осталось светлое пятно от снятой фотографии. Прямоугольник чуть светлее остальной краски. «За вклад в развитие компании». Вклад оказался дорогим.
Я посмотрел на документы на столе. Три листа. Четырнадцать лет труда. Семнадцать лет брака. Восемь лет совместной работы.
И один билет на Гоа, который всё перечеркнул.
***
Прошло два месяца. Жанна живёт у матери. Подала на раздел имущества через суд – требует половину фирмы. Юрист сказал, что шансов у неё немного: фирма была зарегистрирована до брака, но она будет бороться. Жанна всегда боролась за то, что считала своим.
Нового директора по закупкам я нанял через неделю. Парень из Саратова, толковый, летать любит меньше, считать – больше.
Марат звонит каждое воскресенье. Говорит: «Ты правильно сделал». А потом добавляет: «Но при всех – зачем?»
Нина Васильевна, бухгалтер, на прошлой неделе сказала: «Тимур Ринатович, я бы тоже так сделала. Но мне женщину всё равно жалко. Она плакала в коридоре, когда уходила».
Жанна рассказывает подругам, что я «выбросил её из фирмы и из жизни, как сломанную деталь». Мне передают. Я молчу.
А чашка «Лучшая жена» всё ещё стоит на сушилке. Я так и не убрал.
Перегнул я тогда, при всех – с папкой, с цифрами, с приказом? Или она сама сделала выбор, когда полетела на Гоа вместо работы? Как бы вы поступили?