Когда я вижу "корейские дамплинги с кимчи" моё сердце хочет убежать куда подальше. Я не люблю никакие корейские дамплинги, я люблю корейское блюдо под названием манду. "Дамплинг" - это не манду. Это вообще не корейское слово. А английское, пришедшее в русский через глобализацию и маркетинг. Оно не объясняет блюдо, а стирает напрочь его суть.
Корейская еда заходит в Россию: через дорамы, к-поп, рестораны корейской еды, магазины с корейским ассортиментом. Но вместе с едой приходят и слова. И тут случается полный разнобой.
Дамплинги вместо манду: глобализация, которая всё упрощает
Слово dumpling в английском языке - это зонтичный термин. Под ним скрывается всё: итальянские равиоли, китайские цзяоцзы, японские гёдза. В общем, это общее название для широкого спектра блюд из теста с начинкой или без. В английском языке это работает, потому что английский - язык-адаптер. Он привык заимствовать реалии под общим названием.
Но когда английское слово приходит в русский и заменяет собой конкретное корейское название, мы теряем колоссальный культурный пласт. Манду (만두) - это не просто "пельмешки". Это блюдо с многовековой историей. Само слово восходит к китайскому "мантоу", а появилось в Корее в эпоху Корё. Существует несколько видов манду: жареные, паровые, варёные. В каждом регионе своя начинка и своя форма. Самое раннее задокументированное свидетельство - это случай в 1343 году. В исторических хрониках упоминается, как один из подданных пробрался на королевскую кухню, чтобы украсть манду. Это говорит о том, что блюдо уже тогда было известно и считалось достойным королевского стола.
Всё многообразие схлопывается до слова "дамплинг" и потребителю становится всё равно что он ест. Это удобно для маркетинга, но губительно для культурной точности. Производители и рестораторы используют это слово как мостик, не понимая, что этот мост ведёт не к Корее, а в глобализированное никуда.
Транскрипционный хаос
С дамплингами хотя бы понятна логика - это замена слова на иностранное. Но есть вторая, более фундаментальная проблема: отсутствие единых правил перевода корейских названий на русский язык. Каждый переводчик, сталкиваясь с подобным вопросом, вынужден искать свой вариант его решения. Научная форма просто не разработана. И это приводит к тому, что в разных ресторанах, на разных сайтах и даже в разных переводах одного и того же сериала вы видите разную транскрипцию.
Возьмём главное корейское блюдо - кимчи (или кимчхи?). В корейском языке это слово пишется с придыхательной буквой "Х". И кто-то пишет с ней, кто-то - без. Кстати, я пишу без х, так как мне не нравится, как выглядят слова с этим "х" в письменном виде. В национальном корпусе русского языка слово "кимчхи" даёт ноль результатов, а "кимчи" - десятки. Переводчик романа "Пожалуйста, позаботься о маме" использует вариант "кимчхи", а переводчик романа "На краю жизни" - "кимчи". И оба имеют право, потому что нормы нет.
Ещё хуже с родовой принадлежностью. В одном переводе мы увидим "вкусное кимчи", в другом - "вкусный кимчи", в третьем - "вкусная кимчи". Одна и та же еда, один и тот же русский язык - и три разных грамматических оформления.
Культурная апроприация или маркетинговая необходимость
Здесь можно возразить, какая разница, как написано в меню? Главное, чтобы было вкусно!
Культурный контекст исчезает полностью. Это происходит, когда "пульгоги" называют "корейским барбекю", а "пачжон" - "корейским блином". Формально - верно, культурно - мимо. В ресторанах всё это создаёт путаницу для клиентов, вредит делово репутации и в результате не способствует укреплению статуса корейской кулинарной традиции в России.
Чего придерживаюсь я
Уважение к оригиналу
Если блюдо называется "манду", оно и должно так звучать. Это не сложнее, чем запомнить слово "равиоли" или "фуа-гра".
Просвещение вместо упрощения
Вместо того, чтобы называть пульгоги "корейский барбекю", можно объяснять, что это такое, и сохранять оригинальное название. Люди не глупее, чем нам кажется. Они способны запомнить и это слово.
Язык - это не просто инструмент общения. Это способ уважать культуру или стирать её. Меняя полностью название, стирается культура.