Есть вещи, которые невозможно объяснить ребёнку словами.
Можно купить игрушку. Можно показать красивую картинку. Можно посадить на карусель, где музыка играет громко и радостно. Но настоящее всё равно однажды само находит человека.
И тогда внутри что-то меняется навсегда.
Все катались на ярких каруселях
Игорь Игоревич Баранов
Все катались на ярких каруселях,
Таких, где лошади скачут туда-сюда,
Где музыка кружится, словно шарманка,
И счастье кажется вечным тогда.
На такой скакал шестилетний Степан,
Смеялся, держась за облезлую гриву.
Он даже во сне ту лошадку искал,
Считая её живой и жутко игривой.
Он влюбился в свою чудо-лошадку,
С плачем и криком потом уходил.
Всю неделю он ждал ту субботу,
Словно маленький взрослый любил.
Пришли выходные. Отец его поднял,
Ранним утром увёз за туман,
И в поле, где пахло травою и потом,
Подсадил на живого коня.
Тот конь не играл нарисованной ролью,
Не ходил по натянутому кругу,
Он дышал горячо, беспокойно и вольно,
И земля уходила из-под ног упруго.
Степан испугался сначала немного,
Вцепился ладонями в жёсткую гриву…
А после — смотрел на отца очень долго,
Как будто внезапно стал старше и тише.
А вечером снова светились качели,
Кружилась всё та же чужая шарманка…
Но мальчик уже почему-то не верил
В улыбку раскрашенной лошадки.
Вырос, но страсть проросла в пацанёнка,
Как дикий ковыль прорастает сквозь глину.
Он рано учился без лишнего толка
Отличать настоящее от красивой картины.
И ту бесконечную, терпкую правду,
Что дарит живая лошадь в степи,
Ни хром, ни мотор, ни богатые фары
Уже не сумеют в его душе заглушить.
По субботам, сквозь утренний холод,
Он мчится галопом, не чувствуя лет.
А сзади смеётся его пацанёнок —
Такой же вихрастый, ему тоже шесть.
Мелькают ковыльные волны седые,
Рассвет над землёю стекает рекой…
И сын его даже не знает отныне
Тех лошадей, что ходили по кругу с тоской.
Он вырос без музыки старой шарманки,
Без яркой, раскрашенной сказки витрин —
С отцом он встречает в распахнутой степи
Живое дыхание утренних лошадиных спин.
И где-то вдали, на краю небосвода,
Где солнце поднимает горячий рассвет,
Степан вдруг подумал: наверное, это и есть
То самое счастье, которому подделки нет.
Наверное, взросление начинается именно так. Не тогда, когда человек становится серьёзным. А тогда, когда впервые чувствует вкус настоящего.
После этого уже трудно жить внутри декораций. Трудно верить в искусственную радость. Трудно менять живое на удобное. Потому что однажды ты уже слышал, как дышит настоящий конь в холодной степи на рассвете. И это чувство невозможно подделать.