Я лежу и не плачу, хотя очень хочется. Организм словно сопротивляется этому моему желанию. Хотя я одна и могу позволить себе поплакать.
Невольно касаюсь пальцами перебинтованного лба. Врач сказал, там были порезы. Наверное, когда падала, поранилась?
Ничего не помню.
Самое обидное, что я не помню, как тут оказалась. Помню, что пошла в душ. А дальше — темнота.
В душе что-то произошло? Но что? Никто ничего не рассказывает. Доктор только хмуро сухо говорит про моё нынешнее состояние.
Как узнать, что случилось?
Бабуля плачет. У неё лишний раз лучше и не спрашивать. Как бы ей ещё плохо не стало.
Опять кладу руки ровно вдоль тела и громко выдыхаю. Прикрываю глаза.
И в этот момент в дверь раздаётся очень тихий стук. Мне даже кажется, что это не по-настоящему. Но потом дверь медленно приоткрывается и в палату заглядывает Данияр!
Я зажмуриваюсь, не до конца веря. Как он здесь оказался? Ко мне даже бабулю не впустили. Только в двери её увидела.
Открываю глаза — не показалось. Данияр улыбается, потом с кем-то переговаривается тихо за дверью и заходит.
— Привет, Лиля, — говорит негромко и идёт ко мне.
— Данияр? Ты что тут делаешь? — я приподнимаюсь на койке и удивлённо смотрю на него. Оглядываюсь на дверь.
— Лежи, — он уверенно надавливает рукой на моё плечо и я послушно ложусь обратно на спину.
Продолжаю смотреть на него.
А Басманов выставляет вперёд руку из-за спины и там… букет! Очень нежный букет в белых тонах.
Я не могу сдержать восторженного вздоха.
— Нравится? — спрашивает парень.
— Данияр, зачем?
— Тебе не нравится? — хмурится он. — Я специально попросил лилии с ромашками, — осматривает букет. — Надо было розы, да?
— Нет. Букет просто обалденный, — тороплюсь успокоить его я. — Я розы не люблю… Но… зачем?... Это… мне?...
Вместо ответа Данияр, нахмурившись, осматривается и, не найдя сосуда для цветов, просто кладёт букет на прикроватную тумбочку.
— Потом попрошу, чтобы вазу принесли, — бурчит себе под нос и садится на стул рядом с моей койкой.
В глаза мне не смотрит. Как будто смущается. Да ну, нет! Чтобы Басманов смущался?
Чуть улыбаюсь этим своим мыслям.
— Как ты себя чувствуешь? — поднимает-таки на меня взгляд и спрашивает по-деловому. Прямо как доктор.
— Лучше уже, спасибо, — я продолжаю улыбаться. — Как ты? Как у тебя дела?
— Лиля, кто это сделал? — хмурится ещё больше. — Скажи мне.
— Что «сделал»? — не понимаю я.
— Почему ты здесь? Кто тебя обидел? Это твоя соседка?
— Катя? Нет, конечно! Ты что? — испуганно смотрю на него и опять приподнимаюсь на локтях. — Мне кажется, я упала просто… поскользнулась… я не помню, Данияр… — вздыхаю и опускаю взгляд.
— Вообще ничего не помнишь?
Мотаю головой.
Он отворачивается и смотрит в стену. Так смотрит, что кажется, взглядом её пробуравит. Что с ним?
В палате повисает тишина. Я боюсь звук издать. Мне кажется, я помешаю Данияру думать о чём-то серьёзном. Может, у него проблемы?
Прерывает это молчание медсестра, которая заглядывает в палату и говорит:
— Время.
Данияр тут же словно оживает.
— Минута ещё, — кивает ей и она скрывается.
Данияр поворачивается ко мне. Смотрит в глаза. А потом вдруг кладёт свою горячую ладонь на мою руку. Я даже вздрагиваю от неожиданности. От этого прикосновения.
Пальцы немеют и пошевелить ими не могу.
— Лиля, поправляйся, — говорит тихо Данияр. — Обещаю, что больше такого не случится. Обещаю.
— Обещаешь, что я больше не поскользнусь? — невольно улыбаюсь его уверенности.
— Да, — серьёзно произносит он. — Потому что я буду рядом.
Его тон и эти его слова и меня делают серьёзной.
Его пальцы чуть надавливают на мою ладошку и это касание пропускает удар в сердце. Не сводя с меня взгляда, Данияр встаёт со стула, но не отходит. Наоборот! Наклоняется ко мне и у меня сердце перестаёт дышать. Забивается куда-то глубоко-глубоко. Боится показать, как трудно ему.
Я, не моргая, слежу за тем, как лицо парня становится всё ближе и ближе. По-моему, я даже дышать перестаю.
Когда между нашими губами остаётся сантиметров десять, не больше, Данияр вдруг замирает. Смотрит в мои испуганные глаза. Уголок его губ чуть дёргается и он на выдохе целует меня. Нет, не в губы. В лоб целует.
Как будто, почувствовав мой страх, решил дальше не пугать меня.
Тело моментально получает разрядку и расслабляется.
— Дыши, Ромашкина, — с усмешкой произносит Басманов.
Отвожу взгляд в сторону.
Парень выпрямляется и отпускает меня. Сердце возвращается из своего укрытия и начинает долбить грудную клетку.
— Пока, Лиля, — звучит опять тихое.
Как будто шторм прошёл и море опять успокоилось. Так же и с голосом Басманова. Словно не было этой бури только что.
— Пока, — шепчу я, поворачиваясь к нему.
Короткий взгляд глаза в глаза и он разворачивается и уходит.
Мне требуется не один час, чтобы прийти в себя после этой встречи. Сердце как будто получило внезапный укол адреналина и никак не хочет успокаиваться.
Я смотрю на букет, который любезно поставила в вазу медсестра, сказав, что он очень красивый и сразу видно, что дорогой. Потому что такие букеты не продают, их собирают по заказу. Очень необычное сочетание: большие белые лилии в обрамлении мелких, но очень красивых ромашек.
Букет и правда красивый. Такой нежный.
Басманов мне подарил цветы. Приходит, чтобы навестить и узнать, как я.
А это его «я буду рядом»?
Это всё что значит? Я ему нравлюсь?
Невольно улыбаюсь и зажмуриваюсь, стесняясь собственных мыслей.
Но как же страшно было ощутить его губы в такой близости! Я думала, у меня сердце остановится!
И взгляд этот! Я и на расстоянии-то его выдержать не могу, а тут так близко!
От воспоминаний губы начинает покалывать. Хотя он ведь не коснулся их! Но почему так жжёт?
И всё же заставляю себя успокоиться. Медсестра делает мне укол, то и дело с улыбкой поглядывая на букет.
После обеда приходит следователь. Это наша первая встреча, хотя бабуля мне рассказывала, что полиция уже занимается этим делом. Но почему? Разве я не сама упала? Странно.
Следователь с нескрываемым недовольством расспрашивает меня о событиях того дня. Я честно ему рассказываю всё, что помню.
— Значит, что произошло в душевой, вы не помните? — как мне кажется, с недоверием уточняет он.
— Нет, — пожимаю плечами. — Только как пошла в душ, а дальше… темнота. Доктор говорит, что это последствие от удара. Кратковременная потеря памяти. Что так бывает… — пытаюсь объяснить ему.
— Ну-ну, — усмехается он, что-то записывая.
Непонимающе слежу за ним. Почему он усмехается?
— Вы же знаете, что за дачу ложных показаний предусмотрена ответственность? — дописав, поднимает взгляд на меня и строго смотрит.
Киваю.
— Надеюсь, вы никого не покрываете, — вздыхает.
— Я ничего не помню, — чуть нахмурившись, настаиваю я. — Вы можете у доктора всё узнать о моём состоянии.
— Ладно-ладно, не нервничайте. Вам нельзя, — примирительно говорит он. — С доктором обязательно всё обсудим. Ну! — встаёт и убирает бумаги в папку. — Выздоравливайте!
Я прощаюсь и снова укладываюсь на спину. Смотрю в окно.
На следующее утро ко мне приходит мой лечащий врач. Всё проверяет.
— Доктор, скажите, а долго мне тут ещё лежать? — спрашиваю я.
— Не терпится выйти? — улыбается он.
Молчу.
— Организм молодой, — произносит он. — Состояние ваше стабилизировалось. К тому же нужное лекарство достали. Без него всё затянулось бы, но ваш парень сделал практически невозможное.
— Мой парень? — не скрываю своего удивления.
— Ну да. С цветами который приходил. Данияр, кажется? Он достал лекарство, которое мы обычно по три-четыре месяца ждём. Ваш парень. Он так сказал.
Прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд.
Басманов!
В больнице я провожу ещё две недели. Данияр приходит почти каждый день. Даже чаще чем бабуля.
За эти дни я привыкла к его обществу и уже не так пугаюсь. Правда и он ведёт себя скромнее, что ли. Целоваться больше не лезет.
Обычно мы просто болтаем. Данияр сидит рядом с моей кроватью или на широком подоконнике.
О чём мы болтаем? Я даже и не вспомню. Так легко всё проходит. Какие-то посторонние темы. Как будто он хочет отвлечь меня. Про школу вообще не говорим.
Когда в один из дней я сообщаю ему, что меня завтра выписывают, он улыбается.
— Наконец-то, — выдыхает. — Я заберу тебя.
— Не надо, за мной бабуля приедет, — пытаюсь отговорить его. — Это будет рано утром. Ты в школе должен быть. Не надо из-за меня пропускать занятия. Тебя же ругать будут.
— Давай я сам решать буду, что мне надо? — выгибает бровь. — Со школой сам решу. Завтра заеду!
— Данияр.
— Когда уже ты меня Даном назовёшь, а? — чуть наклоняет голову и усмехается уголком губ.
А для меня Дан — это нечто большее, чем просто общение с одноклассником. Как будто я чуть ближе подпущу его к себе.
Дан — это что-то интимное в общении. И я боюсь этого.
Поэтому просто отмалчиваюсь.34
Читать книгу бесплатно здесь (нажмите).