Договор-сказка
В августе 1916 года премьер-министр Ион Брэтиану ставит подпись под тайной конвенцией с Антантой. Содержание? А вот это прочитаете чуть позднее! Но за него Румыния обещает вступить в войну на стороне Антанты.
Проблема номер один: ни один из этих квадратных километров не принадлежит подписантам.
Проблема номер два: Брэтиану прекрасно знал, что случилось с Сербией. Сербы тоже подписали в 1915 году договор с Антантой, получили обещания, а что дальше? Союзники прислали пару дивизий в Салоники, которые стояли в порту полгода и даже не вышли на помощь, когда немцы и болгары зачищали Белград. Сербскую армию вывезли на остров Корфу, причём эвакуировали в основном французы, но уже после того, как страна была оккупирована. Антанта не могла пробить коридор через Балканы.
Так почему же договор всё равно подписали? И был ли у премьера Румынии вообще выбор в той ситуации?
Спойлер: выбор был, но очень плохой и очень хороший одновременно. А ложка дёгтя — Брэтиану ошибся в главной цифре: в скорости немецкой реакции. Он думал, что Центральные державы будут перекидывать резервы неделями. А они перебросили за дни. И этот просчёт стоил Румынии столицы, половины армии и двух лет унизительной оккупации. Впрочем, давайте по документам.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Условия договора
Итак, давайте развернём этот документ. 17 августа 1916 года (по старому стилю – 4 августа). Бухарест.
Подписантами были:
- Ион Брэтиану со стороны Румынии,
- французский посол граф де Сен-Олер,
- британский посол сэр Джордж Барклай,
- русский посол – Станислав Альфонсович Поклевский-Козелл,
- итальянский посол Фасциоти.
Договор называется "Конвенция о союзе между Румынией и державами Антанты". Секретный, разумеется. Обнародовать его планировали после победы, а пока все шито-крыто.
Что конкретно получила Румыния? Сейчас я перечислю. Статья IV (территориальные приобретения) включает:
- Трансильванию, Кришану и Марамуреш - территории, находящиеся под властью Венгрии, но с этническим румынским большинством и венгерским и немецким меньшинствами, западная граница которых доходит до реки Тиса.
- Всю Банатская территория, которая находится под властью Венгрии со смешанным румынским (37,42 %), немецким (24,50 %), сербским (17,97 %) и венгерским (15,31 %) населением.
- Большую часть Буковины (весь регион, кроме части на левом берегу реки Прут), территория, находившаяся под властью Австрии, с преобладающим румынским населением, включая Черновиц.
Кроме того, статья I гарантировала Румынии территориальную целостность по окончании войны, то есть никто не отнимет у неё Добруджу (которая тогда ещё была болгарской и которую Румыния отжала после Второй Балканской войны в 1913-м). Формула такая:
Франция, Великобритания, Италия и Россия признают Румынии право аннексировать территории Австро-Венгерской монархии, предусмотренные и ограниченные Статьей IV.
Право – это не факт, это юридическая фикция. И Брэтиану, как мне кажется, это понимал.
Теперь о том, чего в договоре не было (и это главное). Ни одного пункта о военной помощи на случай германского контрудара. Союзники не обещали прислать дивизии для защиты Карпатских перевалов, не гарантировали поставки боеприпасов сверх обычных, не брали на себя обязательства удерживать фронт, если румыны посыпятся. Ни-че-го. Да, была военная конвенция, о ней мы поговорим в завтрашней статье, но она касалась другого.
По сути, это был кредит под будущую победу. Союзники говорили: "Ты иди воюй, а когда мы вместе победим, отрежем Австро-Венгрию как колбасу, и тебе достанется лучший кусок". Никакого залога, никаких гарантий. Грубо говоря, это похоже на то, как если бы я обещал отдать вам соседскую машину, если вы вдвоём угоните её у владельца.
И всё же Брэтиану подмахнул. Почему? Потому что уже провернул такой трюк в 1913-м, после Второй Балканской войны, когда Румыния почти без боя отжала у Болгарии Добруджу, зайдя в уже ослабленную Болгарию.
Брэтиану казалось, что история повторяется. Но в 1916-м противником была не Болгария, а германская военная машина, которая устроила под Горлице в 1915-м разгром в духе "блицкрига". Брэтиану этого не понял. Он видел Брусилова, который в июне-августе 1916-го рвал австрийцев, и решил, что всё, Германия и Австрия на ладан дышат. И подписал договор, где Антанта продавала чужую землю, но не гарантировала защиты.
Мог ли он выторговать больше? Да наверное. Например, мог настаивать на прямой военной помощи. Но союзники уже тоже были на взводе: или подписываешь сейчас, пока Брусилов на волне, или мы находим другого балканского партнёра (Грецию, например). А греки уже, кстати, торговались. И Брэтиану сдался.
Игнорирование военной реальности
Теперь переходим к самому больному месту, о котором Брэтиану предпочитал не вспоминать. Допустим, договор подписан, земли обещаны. Но на чём, спрашивается, Румыния собралась эти земли отвоёвывать? На одной лишь вере в Брусилова? Оказывается, да. Потому что реальное состояние румынской армии в 1916 году было, мягко говоря, плачевным. И союзники это знали, но им нужна была хоть какая-то дополнительная сила на Балканах, и не обязательно это качественная армия.
На бумаге румынская армия насчитывала около 650 тысяч человек после мобилизации. На деле же, из них полноценно обученных – не более 450 тысяч. Остальные же новобранцы 1915–1916 годов призыва. Большая часть офицеров же не имели боевого опыта. Последняя война Румынии – Вторая Балканская, 1913 год, где она выступила, когда болгары уже выдыхались. Тогда румыны просто прошли маршем на Софию, почти никто не стрелял. Ни одного серьёзного сражения с современной армией. А теперь им предстояло воевать против германских дивизий, прошедших Верден и Восточный фронт.
Что по артиллерии? У румын было около 1300 орудий полевой артиллерии, в основном устаревшие французские системы образца 1887 года и немецкие 75-мм пушки, доставшиеся от Кароля. Снарядов было 600 тысяч, а их качество – низким. Румынская промышленность производила в месяц столько, сколько германский завод выпускал за неделю дня. Брэтиану же рассчитывал, что союзники будут подвозить по Чёрному морю. Но проливы контролировала Турция (союзник Германии). Единственный путь – через Архангельск и Владивосток, но это недели и месяцы.
Что по логистике? Румыния не имела нормальных военных дорог в Карпатах. Перевалы, ведущие в Трансильванию, представляли собой горные тропы, где колонна орудий растягивалась на километры. А если начнутся дожди? Дорога в жиже.
К сентябрю 1916 года Брусиловский прорыв выдохся, а немцы перебросили подкрепления из-под Вердена. В августе русские ещё наступали, в сентябре уже стояли на месте, а в октябре начали откатываться под давлением. Румыны же в это время только-только втягивались в бои, полные надежд. На момент подписания договора Брусилов находился на пике, но уже через две недели после вступления Румынии в войну (27 августа) русское наступление практически прекратилось. То есть Брэтиану опоздал максимум на месяц. Если бы он вступил в июле... но он торговался до последнего.
Сербский опыт ничему не научил. В 1915 году Сербия имела армию не хуже румынской, но когда на неё обрушились одновременно немцы, австрийцы и болгары, союзники не смогли пробить коридор через Салоники. Почему Брэтиану думал, что его спасут? А он, видимо, считал, что географическое положение Румынии (выход к Чёрному морю, близость к России) гарантирует поддержку. Но русские уже были завязши в собственных боях.
Так что договор 17 августа был полным отрицанием военной реальности. Брэтиану вёл переговоры так, будто Румыния была Италией (а та, как мы помним, та еще фигура), а не аграрным королевством с армией времён русско-турецкой войны 70-х. И это самообольщение обернётся катастрофой уже через два месяца.
Психология Брэтиану
Итак, у нас есть договор, есть слабая армия, есть иллюзия, что Брусилов будет вечным. Но остаётся главный вопрос: как такой опытный прагматик, как Ион Брэтиану, мог так просчитаться? Ведь он не был наивным идеалистом. Он два года торговался как жонглёр. Он знал, что в политике нет бесплатных завтраков. Но в августе 1916-го он почему-то решил, что немцы – это не те немцы, что раздавили Сербию за два месяца. Он решил, что они устали, что у них кончились резервы, что их главные силы сейчас под Верденом, на западе, и они не успеют на восток.
Это была фундаментальная ошибка в оценке скорости. Немецкая армия в Первую мировую – это мобилизационная структура, которая умела перебрасывать дивизии по железным дорогам с точностью до часов. В 1914 году они развернули миллионную армию за две недели. В 1915-м под Горлице они прорвали русский фронт и продвинулись на 300 километров за месяц. Скорость – их конёк. А Брэтиану решил, что германское верховное командование будет неделями думать, прежде чем что-то предпримет против Румынии. Он ошибся. И это стоило ему страны.
Посмотрим на хронологию. Румыния объявляет войну Австро-Венгрии 27 августа 1916 года. Уже 28 августа германский Генеральный штаб (конкретно – генерал Эрих Людендорф, который тогда был начальником штаба у Гинденбурга на Восточном фронте) отдаёт приказ о переброске дивизий. К 10 сентября в Трансильванию прибывают первые германские части – 9-я армия под командованием фельдмаршала Макензена, того самого, который в 1915-м разбил сербов. Это 120 тысяч штыков, хорошо вооружённых, с артиллерией и авиацией. К 15 сентября они уже вступают в бой. А Брэтиану ещё только закончил мобилизацию. Согласно плану "Z", который был окончательно оформлен в середине июля 1916 года, 80% полевой армии (420 324 человека) должно было быть сосредоточено на австрийском направлении для вторжения в Трансильванию. На болгарском направлении, включая Добруджу и район Силистрии, планировалось разместить 20% армии (142 523 человека).
Почему же Брэтиану не ожидал такой прыти? Тут сработал комплекс "малой державы". Он привык торговаться на Балканах, где все медленные – болгары, турки, даже австрийцы (у тех бумажная волокита). Ему казалось, что и немцы такие же будут (хотя уже два года идет бойня, нужно же уметь делать выводы). Он не понимал, что германская военная машина – это индустриальный монстр, который двигает армии по расписанию, как поезда. К тому же немцы явно ждали румынского выступления и держали резервы наготове.
Кстати, Брэтиану был убеждён, что Германия не станет рисковать балканским фронтом ради Румынии, потому что у неё и так дел полно. Но он не учёл румынскую нефть. В 1914 году добыча нефти в Румынии в целом составляла 1,7 миллиона тонн, а в 1913 году – 1,9 миллиона тонн, что было критически важно для германских подводных лодок и авиации. Без румынской нефти немцы бы почувствовали нехватку топлива. Поэтому они и рванули в Румынию с такой прытью.
Итог этого просчёта мы знаем. К декабрю 1916 года германо-болгарская армия заняла Бухарест. Румынское правительство бежало в Яссы. Потери румын – 250 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными.
Пиррова победа дипломатии
Итак, 17 августа 1916 года. Брэтиану подмахнул бумагу, на которой Антанта обещала ему пол-Австро-Венгрии. Прошло четыре месяца и румынское правительство бежало из Бухареста, бросив столицу немецкому фельдмаршалу Макензену. Союзники-то свои обещания в 1918 году всё-таки выполнили, когда Австро-Венгрия развалилась. Но Румыния не смогла дожить до этого момента самостоятельно.
Был ли у румынского премьера выбор? Оставлю этот вопрос без ответа, можете порассуждать на эту тему в комментариях, было бы интересно узнать ваше мнение!
А что мы, следующие поколения? А мы запоминаем, что малые страны, которые верят в обещания великих держав без гарантий, обычно заканчивают как Румыния в 1916-м.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: