«Товарищи! Миллион украли!» — эта фраза стала не просто киноцитатой, а символом грандиозного исторического мифа. Когда в 1967 году, к пятидесятилетию советской власти, на экраны вышел фильм «Начальник Чукотки», зрители восприняли его как забавную историческую фантазию. Создатель картины, режиссер Виталий Мельников (встречающийся в источниках и под именем Виктор), мастерски уловил дух времени, но реальная история оказалась куда жестче кинематографического вымысла.
Во что зритель поверил, а что оказалось выдумкой
На экране зритель видел «паренька лет семнадцати» — Алёшу Бычкова, сыгранного Михаилом Кононовым. Этот пышущий революционным энтузиазмом «начальник Чукотки согласно мандата» готов был добровольно отдать собранный миллион долларов «трудовому народу». Кононов в кадре едва не затмил своего партнера — ветерана МХАТа Алексея Грибова. Последний блистательно исполнил роль бывшего царского таможенника Тимофея Храмова, воплотив в себе абсолютное мздоимство и жадность. В фильме было всё: наивность чукчей, суровый климат, богатства «края земли» и хитрый американский торговец Стенсон с его железной хваткой.
Но главной выдумкой казалась география. В кино главный герой совершал эпическое кругосветное путешествие: Сан-Франциско — Рангун — Кейптаун — Гамбург — Петроград. Маршрут, прошивающий Америку, Юго-Восточную Азию, Африку и Европу, отдавал духом второсортных приключенческих романов из серии «Вокруг света без гроша в кармане». Земной шар, разумеется, обогнут не был, но масштаб поражал.
Как всё было на самом деле: Уэлен, 1920 год
В реальности всё началось 24 июля 1920 года. Именно в этот день Камчатский облисполком назначил коммуниста А. М. Бычкова уполномоченным по Чукотскому уезду. Настоящему Алексею Михайловичу Бычкову к 1922 году было не семнадцать, а 25 лет. Из Петропавловска к берегам Чукотки он отплыл не один, а с секретарем Гавриилом Рудых.
Их путь лежал в самый восточный населённый пункт России — Уэлен. Рудых оставил жесткие воспоминания, которые и стали фундаментом для сценария:
«После ухода парохода мы стали пробираться из Дежнёва в Уэлен, к месту постоянного жительства и работы. В то время Чукотское побережье от Анадыря до Чаунской губы всё было усеяно торговцами. Здесь были отечественные спекулянты и иностранные. Все они безжалостно обирали чукчей, забирали за бесценок пушнину, китовый ус, моржовый клык… При знакомстве с людьми оказалось, что чукчи и эскимосы — народ очень трудолюбивый, честный, гостеприимный, но в то же время очень невежественный, суеверный, верил в злых духов. Единственной “медицинской помощью” был шаман, который также обирал этих людей».
Антураж фильма полностью совпадал с реальностью, а вот события пошли по другому сценарию. В кино таможенник Храмов остается на посту, чтобы служить любой новой власти. В жизни же действующий чиновник Дмитрий Хренов, едва услышав о приближении советских уполномоченных, бросил всё и бежал в тундру.
Бычков и Рудых оказались в приморском Уэлене в абсолютном одиночестве. Арестовывать было некого, узнавать размеры пошлин для иностранных торговцев — не у кого. Сам начальник Чукотки никакого восторга от своей миссии не испытывал. В августе 1921 года он отправил Камчатскому областному народному революционному комитету доклад «О положении на Чукотке», пропитанный отчаянием:
«Просьба моя о присылке мне заместителя объясняется тяжёлыми климатическими условиями уезда и плохим помещением, в котором приходится проводить суровую зиму, продолжающуюся почти круглый год. Вы ведь не представляете себе, что такое Чукотский полуостров! На будущий год обязательно высылайте мне заместителя, иначе не останусь ни за что…»
Как начальник Чукотки «хищника торговли» обломал
Остаться пришлось. И столкнуться с американцами — тоже. Киношный Стенсон имел реального прототипа по фамилии Свенсон. Этот делец курсировал между Аляской и Чукоткой и имел репутацию «большой сволочи», дойдя в своей наглости до того, что им лично заинтересовался замнаркома по иностранным делам Максим Литвинов. Камчатка выдала на коммерсанта убийственную характеристику:
«Фирма “Гибарт, Свенсон и Компания” работает на Камчатке с 1910 года. Стенсон известен с 1900 г. в качестве хищника-золотоискателя на Анадыре. В распоряжении фирмы имелась шхуна, на которой Стенсон обычно ежегодно в конце марта приходил в Петропавловск и далее восточным побережьем — в Анадырь и Чукотский полуостров, где после торгового объезда побережья производил хищническую охоту на моржей. По отношению уплаты налога Стенсон обычно является неаккуратным плательщиком, вызывающе надменным американцем, типичным нахальным хищником торговли…»
Но Бычков оказался крепким орешком. Он взял «надменного американца» и прочих «хищников торговли» в оборот. Миллион долларов он, конечно, не собрал. За 1921–1922 годы пошлина составила около 6 тысяч долларов. Сумма огромная: для понимания порядка цен — автомобиль «Форд-Т» в 1922 году стоил примерно 300 долларов. Из собранных денег три тысячи сразу ушли в Петропавловск.
Ловушка Бочкарёва и золото для Республики
Финал этой истории продиктовала Гражданская война. Власть на Чукотке захватил есаул Валериан Бочкарёв. Советские уполномоченные оказались в уэленской ловушке, но не сдались. Забрав кассу, они перебрались на южное побережье Аляски, в город Ном.
Там на помощь беглецам пришло «Общество технической помощи Советской России» — прокоммунистическая организация американских рабочих, пробившая для товарищей транзитные визы и обеспечившая логистику. Настоящий маршрут Алексея Бычкова пролегал из Нома в Сиэтл, затем в Нью-Йорк, через Атлантику в английский город Саутгемптон, оттуда в Петроград и, наконец, в Москву.
В столице, завершив свою беспрецедентную одиссею, Бычков и Рудых честно сдали молодой Советской Республике около 2500 долларов золотом.