Ночной разговор увял, и оркен, уткнувшись в подушку, засопел. Как ни странно, в комнате, где были женщины шёл похожий разговор. Изольда, закутавшись в кружевную шаль, «вправляла мозги» Джин.
– Зря ты так о себе. Что за слова? Туша… Мужчины даже в прекрасном теле не способны увидеть душу. Они видят только наши тела, но не нас. Единицы видят души. Мне кажется, что мужчин Бог когда-то обделил глазами.
– Вы одна, потому что тоже такого ищете? – Джин растерянно ахнула.
– Пока такого искала, состарилась, – горько сказала Изольда.
– Ха! Состарились. Внешне, если честно Вам не больше тридцати или тридцати трех. Наши девочки, что иностранные языки преподают, уже на силиконе. Поверьте, я Вам, как биолог говорю, за это они заплатят. Ведь нет исследований, влияющих на физиологию и психосоматику таких операций. Нет, они, конечно, есть, но кто же будет говорит о них открыто? А вы как хризантема.
– Почему хризантема? – удивилась Изольда.
– Понимаее он очень нежный, но способен выстоять в морозы и ураганы, и ещё он, я про цветок, очень мудрый. Он знает что мир совсем не такой ласковый, как многие думают, пожтму у нехо в запахе есть горчинка. – Джин нахмуоилась. – Знаете, если кто-то следит за мирозданием, то ему должно быть стыдно?!
Директриса чуть удивленно посмотрела на нее и усмехнулась.
– Это старый спор: о войнах, убийствах и долге Создателя.
– Нет, мне про долг Создателя не интересно! Я о другом. Никогда мне в жизни судьба не давала поблажек: то жир, то сердце, то подруги-предательницы, то мужики-грубияны и наглецы, как этот Звенислав, – Джин вспомнила свои обиды, разговоры с отцом. – Спрашивается, зачем Богу мужчины? Хотя… Я не права, и женщины бывают бездушными. Короче, пусть Создатель сам с этим разбирается. Может поэтому, кто-то старится быстрее, а кто-то счастлив в семье. А вот души… Мне, кажется, они ему не подвластны. Он ни может на них повлиять, ну, когда они в людях. Может потом, после смерти, но не у живых. Вот моя душа… Я знаю, как она тоскует о любви. Я поэтому-то и тело закалила, чтобы её защитить. Мужчины не достойны видеть душу женщины.
– Значит ни души, ни любви, ни страсти? – усмехнулась Изольда. – Это для этого ты себя заковала в броню?
– Ага... Я знаю, что мне скорее всего не встретить любовь. Мужчины, не все, но многие слепы и эгоистичны. Они на женщин смотрят, как на свою собственность. Знаете, этот бугай, я про Тайгриса, сказал, что женщины нужны, чтобы рожать и приумножать богатство рода. Хотела бы я, чтобы он понял, как он ошибается.
– Так было всегда, – сонно пробормотала Директор, устраиваясь на кушетке.
Джин, уже засыпая, прошептала:
– Вот поэтому-то в этом мире так много печали! Мне думается, что женщины нужны для того, чтобы уравновесить неверие мужчин в любовь, а дети, чтобы их вера и надежда не угасали.
Вскоре сон завладел как хозяйкой дома, так и всеми её гостями. Даже Папазол спал.
Джин приснилось, что она в горной долине и Звёздное Облако опустилось на неё и сообщило:
– Джин, могу выполнить твои желания!
Зная точно, что спит, Джин поинтересовалась:
– А ты кто?
– Разве это важно? – прозвенело облако.
– Ну, вежливость-то даже во сне не помешает, должна же я как-то обращаться к тебе, – Джин растерянно развела руками. – Хотя моя доля – всё и всех терять.
– Доля, говоришь? – звёзды из Облака со звоном посыпались на землю, превращаясь в искры и всасываясь в зеленую траву, потом оно сообщила. – Ну что же… Зови меня Недоля.
Джин, задрав голову, посмотрела на Облако и возразила:
– Нет, ты такое красивое, ты не можешь быть Недолей!
– Спасибо! – Облако окутало её, и Джин улыбнулась от морозного запаха. – Я та, кто встречает всех на перекрёстке. Ты похоронила себя старую и выбираешь новый путь. Я рада, что ты не выбрала смертный путь. Ну, так как, чего хочешь? Учти, неправильно пожелаешь, можешь пострадать!
– Ха! А говоришь Недоля. Нет, ты Доля! Всё время заставляла страдать, хотя… Знаешь, может я страдала, потому что, как говорил папа, не видела главного? Прости, ты была не причём, это я не двигалась, а топталась на месте, а думала что меню свою жизнь, – Джин, во сне впала в философское настроение. – Хотя уж если бы быть силой из сил, то должно быть три в одном, как шампунь.
Облако поднялось повыше и озадаченно зазвенело.
– Шампунь? Ха! Просто не устаю удивляться. Так что это значит?
– Прости, что про шампунь ляпнула. Просто должны быть и Доля, и Недоля, и то, что следит за их сочетанием всегда вместе. Э-эх, такому и поклониться не грех, хотя я и атеистка!
– Ну, невероятно, я вижу повторение! – Облако зазвенело от смеха, разбрасывая мелкие звёзды, теперь эти звезды попадая на траву превращало её в цветы.
– Что есть такие же, как я? – Джин горько вздохнула.
– Был! Говорил, что изменит всё. Щедрый и отважный, а его распяли, – вздохнуло Звёздное Облако.
– Это не про меня, я не замахиваюсь на всё. Ты права, для таких, как я, Доля определяет всё, – Джин села во сне на мягкую траву и обняла колени.
– Не обольщайся! Не такая уж ты величина, чтобы я была твоей Долей! И вообще Доля не для личности, а для пути. Хотя ты привыкла обижаться на жизнь.
– Ах, обижаться?! – даже во сне стало так больно, что Джин закричала. – Нет уж! Не надо мне от Доли ничего, я возьму всё сама! Сама! Теперь мне от этого Мира ничего не нужно! Я одна и свободна от судьбы. Пусть слабые служат своей Доле. Рада служить тебе Недоля!
Звёздное Облако прошептало:
– Давно меня так не радовали! Что отдашь, за свободу?
– Вот так-так, – сердито запыхтела Джин. – Даже во сне даром ничего не дают! Ведь сон же, так нет, и здесь плати!
– На халяву только грипп, –язвительно сообщило Облако. – Ну, решай!
Неожиданно девушка поняла справедливость требования.
– Ты право, уж если просить свободу от прежней судьбы, то и расплатиться надо, – Облако молча мерцало, и Джин решительно приступила к торгам. – А что отдать-то? Может у меня и нет того, что тебя интересует!
Облако предложило, звеня звёздами:
– Отдай своё, что было с тобой всю жизнь, ведь тебе надо наказать убийц. Зачем тащить лишний груз? Вспомни, как стало легко, когда ты похудела!
Джин призадумалась, появился шанс, расплатиться, но что у неё есть?
– Возьми сама. Я не совсем понимаю о чём ты!
– Не боишься? – спросило Облако. Джин горько засмеялась, ей показалось странным, что во сне можно бояться. Звёздное Облако грозно зарокотало, как будто гром в отдалении. – Принято! Забираю броню, которую ты нарастила! Теперь будешь чувствовать так, как будто кожу потеряла. Остро!
Джин вздохнула и почувствовала запах трав и цветов, да не как раньше, а всей поверхностью тела.
– Спасибо, тебе, Недоля! Хоть во сне встретилась родная душа!
– И не одна, – и Облако рассыпалось звёздами.
Джин растерянно огляделась, она была на лугу среди пушистых одуванчиков, потянулась, легла на них. Было мягко, и она во сне уснула.
К утру она невероятно замёрзла, и проснулась. Ночью с неё сползло одеяло на пол. Села, осмотрелась. Она вчера как-то и не заметила, что хозяйка дома приютилась на маленькой кушетке. Стыд полоснул, как ножом – она такая здоровая лошадь, а заставила с ней нянчится.
Встала, легко перенесла Изольду в постель, укутала одеялом и на цыпочках отправилась на кухню, по пути заглянув в гостиную. Её «трое поросят» спали забавно: Пух, свернувшись клубочком, спал в кресле; Тайгрис, разметавшись звездой, – на раскрытом диване; а Папазол, стоя на голове, – на столе.
Джин пожала плечами, поражаясь их пристрастиям, и отправилась в душ, а потом принялась готовить завтрак, сообразно тому, что нашла в холодильнике.
Сон не выходил из памяти, как и слова отца, что он всегда её любил, и всегда будет ждать. Бессознательно она готовила любимый завтрак её мамы. Если раньше это её часто раздражало, то теперь это было единственным, на что она могла опереться без страха и сомнения. Это было эхо родительской любви. Джин решила, что всегда будет делать по утрам то, что делала её мама.
Через час все проснулись от невероятных запахов, которых принёс сквозняк из раскрытой на кухне форточки, мужчины сонно прошли в кухню. Их встретила Джин в ночнушке, и в красном фартучке. Как и её мама, она воскликнула:
– Умываться и завтракать!
Появилась хозяйка, похожая на Снегурочку, хрупкая в домашнем халатике и с облаком светлых волос.
– Мне только кофе.
Джин проворчала:
– Ничего не знаю! Марш умываться! Потом расскажите, почему мы должны жить у Вас, Изольда Артуровна.
– А ты что, в гостиницу хочешь? – удивилась та.
– А моя квартира? Я её отмою.
– Эх! А ещё училка! – проскрипел сонный Папазол. – Твою квартиру опечатали и уже отмыли. Здесь жить надо ради безопасности… Э-э… Изольды.
У ванной образовалась очередь, и Джин, воспользовавшись этим, подошла к магистру. Тот вопросительно уставился на неё, не понимая, что она хочет узнать и удивился, когда, чуть запинаясь, Джин спросила:
– Э-э… Я не хочу знать что-то, что может помешать вам, но, магистр, как вы все узнали об убийстве? Нет, не Вы лично, а полиция. Мои сопротивлялись? Отец… Он успел позвонить? Вы не думайте, что это пустой интерес. Это всё… Всё, что от них осталось.
Магистр взял её за руку, облегчая себе с ней эмоциональный контакт.
– Всё очень необычно! Так раньше не убивали. Сначала был парализующий газ, а потом всё и случилось. Короче, твоего соседа замучила собака. Воет и воет. Думаю, что ей приказал выть твой отец, когда уже умирал. Он многое умел. Сосед был так поражен тем, как себя вела его собака. Она подбегала к телефону, потом к двери и выла. Он решил рискнуть, и вызвал полицию, а те из-за цепи необычных убийств были обязаны мгновенно реагировать на самые невероятные звонки. Полиция позвонила в Особый отдел, а они мне.
Вроде бы всё объяснил, но она напряглась. Почему убийствами занимается какой-то Особый отдел, а не убойный, и все-таки откуда, здесь знали Папазола. Однако она только кивнула магистру и отправилась на кухню.
Компания под строгим оком Джин обжиралась пышными оладушками, пила гоголь-моголь и лопала зажаренную ветчину с великолепными хрустящими хлебцами.
– Вот для чего природа сделала женщин! – провозгласи Пух, сытно икая, получил по шее от Папазола и стал опять запихивать в себя оладушки, предварительно обмакнув их в варенье.
Потом Джин оделась с помощью директрисы. Во всё черное.
– Что-то мне надо делать с похоронами, – потухшим голосом сообщила она. – Я и так затянула. Ничего в голову не лезет.
– Нет-нет, не затянула! Я узнала, что из-за следствия, тела нельзя было забрать. К тому же ты и не смогла бы… Успокойся, я всё сделаю сама! – остановила её Изольда Артуровна. – Скажи, кому из родных сообщить? Роман принёс телефон твоего отца, он завалился за тумбочку в коридоре.
– Некому! Родных больше нет. Теперь на этом свете, у меня только Вы… – она после этого долго глотала слёзы, но смогла подавить рвущиеся рыдания.
Изольда, наблюдавшая за этим, всхлипнула и обняла её.
– Взяла себя в руки! Завтра похороны. Поминальный обед я заказала. Не волнуйся! Я купила траурное одеяние для них… Всё новое… Гробы будут закрыты.
Просто слова, но они резали по живому, Джин пришлось просчитать до ста, чтобы говорить нормально:
– Изольда Артуровна, деньги есть на похороны. У меня есть депозит в банке. Я сниму, чтобы… – она сглотнула опять. – Зарплата была у мамы и…
– Всё потом! Может позвонишь коллегам отца? – Изольда увидела, как у её девочки, она теперь считала её своей, побелели губы. – Поняла. Я сама! Не беспокойся, я знаю, где он работал, в да номера в телефоне и записной книжке есть.
– Я справлюсь, и… – Джин искусала все губы, пока подавила слёзы. – Я очень благодарна Вам!
Изольда сердито проговорила:
– Не торопись с благодарностями! Не обижай меня! Моё поведение нормально! Ты же не в состоянии справиться со всем одна.
– Вы что?! Я боюсь, что навязалась, –просипела Джин.
– А ты не бойся! Я ночью всё продумала. Отправляйся в школу, – Изольда Артуровна едва сдерживалась, чтобы не заплакать от жалости к девочке.
Джин обняла хрупкую директрису и прошептала ей в затылок:
– Господи, всё правда! Я, как будто, голая. Не соврало Облако. Спасибо ему. Есть даже в этом мире чудо! Спасибо Вам!
Изольда вывернулась из её объятий и поцеловала в лоб.
– Не поняла, ты про что, детка?
– Да сон приснился! – Джин горько улыбнулась, вспомнив, как любил толковать сны её отец. – Спасибо! Я же сразу увидела в Вас родственную душу, только не поверила. Спасибо!
Джин на мгновение застыла, но так и не решилась рассказать сон. Хрупкая Директриса почесала ей макушку также, как делала её отец, Джин привычно боднула её руку и замерла от острого укола боли памяти.
– Изольда Артуровна, мне очень нужна Ваша помощь! Видите ли, я очень боюсь, что меня в школе начнут жалеть. Для меня это невыносимо. Не хочу, чтобы видели, как я плачу! Не могу и не хочу!
В комнате на несколько секунд повисла напряжённая тишина. Папазол и Пух переглянулись, а Тайгрис озадаченно нахмурился. Эта девушка неправильно себя вела – женщины сильны своей слабостью. Он воззрился на хозяйку дома и крякнул, потому что эта хрупкая и нежная женщина сообщила:
– Я не позволю тебя жалеть, успокойся! Женщины в нашем мире не могут быть слабыми!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: