Тайгрис, услышав слово стресс хмыкнул. Он не уважал тех, кто вместо того, чтобы сражаться с врагами, падали в обморок. Хотя, чего ждать от женщин?! Оркен вспомнил, как она оголилась перед всеми, и решил, что и сейчас то, что они видят – притворство. Особенное, женское, в которое они сами верят.
Тайгрис презрительно выпятил губу и брякнул ей:
– А кто в обморок свалился? Конечно истеричка. Ты, как все женщины, привыкла истерить.
Броня не выдержала такого предательского удара, испытав невероятную боль, девушка подняла глаза и увидела нескрываемое презрение этого качка. Джин вспыхнула, этот тип посмел сказать так, как будто она не хочет найти убийц?! Гнев захлестнул её, апатия прошла и, покраснев от злости, она прошипела:
– Магистр, может, ты объяснишь мне? Этот не хочет говорить, он может только гавкать.
– Гавкать?! Я?! – зарычал Тайгрис. – Как ты посмела назвать меня собакой? Овца!
– Я овца?! А ты… – потом прикусила губу и замолчала, так как сначала надо всё узнать, а потом сказать этому котяре, кто он. – А собственно, почему это он нашёл следы? Собак что ли мало без него?
Оркен сжал кулаки и промолчал, решив не унижаться спором с истеричкой и слабачкой.
Папазол счастливо улыбнулся. Удивительно, но молодильная жидкость сыграла свою роль. Помолодевший Тайгрис не смог сдержаться из-за собственного стресса и, вызвав гнев у Джин, включил ей системы регенерации. Гнев часто стоит в основе многих адаптаций.
Папазол задумался. В Храме ему посоветовали взять на Землю одного из сыновей графа Ронкариан. Захотел старший. Ведь это не просто так?! Он подергал себя за волосы и решил, что потом подумает об этом, сейчас надо было понять – почему же он так на неё кидается?
Опять посмотрел на него. Нет, это не только из-за того, что Джин равнодушна к нему! Может она ему нравится, а он отвергает это? Папазол быстро переглянулся с учеником, который слышал его сомнения и рассуждения, тот кивнул, сообщая, что проанализирует это. Папазол укоризненно взглянул на оркена, тот отвернулся. Папазол вздохнул, понимая, что впереди будут проблемы с этими двоими.
Джин вопросительно уставилась на него.
– Так почему следы обнаружил Тайгрис?
– Джин, это необычные следы. Этот след не может взять собака. Это следы… – Папазол щёлкнул пальцами, подбирая правильное выражение, – Следы намерения.
– Убийцы ждали у твоей качалки, – заторопился Пух, – а, не дождавшись, отправились к тебе домой, рассчитывая перехватить тебя там, а ты задержалась.
– Они не дождались, потому что их прогнали из квартиры. Думаю, что это тоже твой отец сделал, после смерти. Он великий шаман! – грустно проговорил Алкапыв.
– Зачем, я им? – Джин проклинала себя, как она тупая вошла и не почувствовала смерть. – Я дундучка! Пришла и заснула! Я спала, а они…
– Замолчи!! Не смей! – рявкнул Шаман. – Это был последний дар твоего отца! Это он не позволил тебе почувствовать смерть. Он защищал тебя даже после смерти, потому что любил.
Окрик подействовал, как ожёг. Она мысленно завыла: «Мамуля, кто меня будет поить гоголем-моголем? Тетя! А как же сватовство?! Папочка, ты обещал всегда ждать меня! Как же мне, отплатить за вашу смерть?»
Услышав этот безмолвный вопль, Алкапыв сердито посмотрел на Папазола, тот нахмурился и пихнул ученика.
– Мы привезли твои и некоторые вещи твоих родителей, – просипел Пух.
– Кто их собирал? – она равнодушно посмотрела на него.
– Я собирал, – Роман пожал плечами. – Я хотел бы, чтобы ты пожила у нас в Центре. Это для твоей же безопасности.
Он отшатнулся от ненависти, которой полыхнули её глаза.
– Зачем же? Я подожду убийц дома, – прорычала она.
– Ты решила на них охотиться? – Директор мгновенно пришла в себя, она знала, как заставить эту девочку стать умной. – Не торопись! Они не уйдут, ты же всё ещё жива. Для начала подумай о похоронах, а пока будешь жить здесь, потому что так для меня безопаснее.
Джин вздрогнула. Как же она об этом не подумала? Ведь первое убийство было в лицее, значит и та, кто протянула ей руку дружбы тоже под ударом. Может все связано с лицеем, и охота на неё тоже, потому что она там работает?
Джин не умела благодарить словами, умела только делами, повернувшись к «поросятам» спросила:
– Не хотите сказать, что они искали в лицее?
Папазол поджал губы, но потом сказал:
– Думаю, что философский камень. Мы его долго искали в Барнауле, пока не определи, что он в вашем лицее. Правда, теперь его нет. Джин, мы пока не знаем всего, но может убийцы как-то связали тебя и философский камень? Ведь это ты занималась музеем, вот они и…
– Думаешь, что они решили, будто он у меня? – она покачала головой. – Есть неувязка, ты мастер сказал, что прикосновение к нему – это смерть.
– Да, прикосновение к нему обращает любого в золото, – подтвердил он.
– Я думала, что это - легенда. А как ты собирался его забрать? – она искала всё, что могло помочь ей в поисках.
– У меня с собой то, на что этот камень был надет. Это же просто кольцо из камня. Просто камень с дыркой. Возможно, у них тоже были какие-то приспособления.
Девушка порывисто встала, халатик свалился с неё, не замечая, что мужчину упёрлись взглядами в пол. На ней была только ночнушка директора, едва прикрывающая зад, и то, что оставалось открытым, не смотря на серьезность обстановки, вызывало непрошенные мысли о красоте и прочих житейских радостях.
Джин угрюмо размышляла, кружа по комнате, потом остановилась перед некромантом.
– Нет! Нет и нет! Мою семью убили не из-за этого. Они не сказали, где я. Но! Я не представляю ценности. Почему же искали меня? – она, как когда-то в разговоре с отцом, обняла себя за плечи и покачала головой. – Вспомните! Они начали убивать много раньше! Папазол, вспомни! Мёртвый завхоз говорил, что убивали по возрастающей. Может я была в списке? Нет! Не так! Это был не список, иначе бы завхоз сказал, тогда зачем? Почему сейчас это произошло? Завхоз давно знал, что мне поручили музей, и потом, почему завхоз не принес камень им сам? Кстати, его тоже убили, почему?
Папазол не ожидал, что после стресса, она так будет анализировать, потом понял, что Джин искала то, что ей поможет найти убийцу. Однако это пока было слишком опасно из-за невыясненной мотивировки убийств. Надо было её чуть придержать, Папазол с надеждой посмотрел на Директора, та нахмурилась и покачала головой, тогда он признался:
– Джин, нам тоже многое непонятно. Нет, вру! Всё непонятно. Всё пока представляется несвязанными событиями.
– Итак! Нам нужно время, чтобы всё выяснить. Не надо торопиться! Сделаем так, – Изольда, тихо постучала по столу, привычно концентрируя внимание на себе, – Джин, ты завтра выйдешь на работу. Не думаю, что там посмеют на тебя напасть, теперь в лицее удвоена охрана, а по дороге... Возможно, тебе необходимо быть всё время на виду, но после школы… Ладно, посмотрим, как защитить тебя.
– А что смотреть? – простодушно удивился Пух. – Мы теперь будем все жить у Вас. Защищать надо вас обеих.
– Меня будут защищать мои ученики? Это как-то необычно, – Директриса неожиданно порозовела и провела кончиками пальцев по плечу Папазола, – хотя силу одного из вас я испытала на себе, но здесь одной силы будет мало.
Магистр нервно облизнул губы, эта женщина его взволновала, впервые за всю жизнь сердце напомнило о себе. С первого дня, когда он увидел её, внутри его что-то заныло. Папазол тогда решил, что это его внутренняя сущность напомнила ему, как прекрасны женщины Земли. В этом возрасте женщины похожи на розы, которые тронули утренние заморзки. Эта женщина, казалось, не имела возраста, потому что она была парадоксом – расцветающим ледяным цветком. Когда он держал её на руках, то чувствовал себя не могучим магом, а мужчиной, у которого ищет защиты сказочная женщина. Она знала о нем все, он о ней ничего.
У него пропал голос, и он с трудом просипел:
– Вы сомневаетесь во мне?
Что-то мелькнуло в её глазах и погасло.
– У меня две комнаты, – она кивнула «поросятам». – Если Вы решили остаться, то забирайте одеяла и подушки, постельное бельё и спать.
– А почему опять ночь? – угрюмо спросила Джин, посмотрев в окно. Её очень тревожили слабость и растерянность организма.
– Ты была без сознания пять дней, – удовлетворил её любопытство Пух. – Тебе кое-что кололи, для поддержания организма. Не волнуйся, магистр сам всё закупил в аптеках и сам всё рассчитал. Мы ставили системы. Учти, у тебя была не кома, ты просто спала. Мы приглашали специалистов, они это смогли доказать. Не волнуйся, продукты метаболизма выводились нормально, магистр сделал так, чтобы это тебя не тревожило. По-моему, я ответил на все возможные вопросы.
Девушка всхлипнула, а Тайгрис скривился.
– А можно без глупых слёз?
Оба некроманта переглянулись, не зная, что делать с этим балбесом, однако на девушку это не подействовало, потому что она просто не услышала его, погруженная в переживания. Тайгрис насупился, потом придумал, что ей сказать и на этот счёт, раскрыл рот, но Пух демонстративно наступил на его ногу, и оркен замолчал, отвернувшись.
Роман, заметивший это, толкнул плечом Алкапыва и проворчал:
– Тогда до завтра! Мы с Алкапывом в Центр.
Изольда Артуровна выдала «поросятам» всё для сна и потянула Джин за собой, та опять сдулась, и апатия стала захватывать её.
Она сморщилась и всхлипнула.
– Как же я буду жить, Изольда Артуровна? Он же сказал, что всегда будет ждать меня.
– Кто он? – Директриса обеспокоенно взглянула некроманта, но Папазол развёл руками.
– Папа! – всхлипнула Джин, но броня, подкрепленная болью, всосала слёзы и не дала ей заплакать.
Изольда страдальчески сморщилась из-за того, что увидела, как девушка ломает желание плакать.
– А что ещё тебе сказал отец?
– Что я лучшее, что у него было в жизни.
– Редкий был человек! Умер так, чтобы ты смогла отомстить и жить, – она толкнула её к кровати. – Он хотел, чтобы ты жила долго и счастливо.
– А зачем теперь мне жить без него? – Джин горько посмотрела на Изольду Артуровну. – Я могла бы стать лучше, но для него. Меня никто никогда не любил и не полюбит так, как любили мои папа и мама. Никто не сможет мной так восхищаться, как тётя. Она всей деревне хвалилась про мои успехи. Никто не сможет понимать меня так, как отец.
– Не торопись с выводами! Найдётся мужчина… – начала Директор.
Джин остановила её.
– Не надо! Изольда Артуровна, неужели Вы не видите, какая я? Раньше была жирная, а теперь на мужика похожа. Вон и Тайгрис… Кхм… Он так и сказал, что таким, как я, любовь и нежность не нужна.
– Он болван! – отрезала Изольда. – Слепой болван!
Джин скривилась.
– Нет, это я слепая! Папа всё время говорил, что я не умею видеть.
– Зато ты умеешь мечтать. Расскажи, о чём ты мечтала? – тихо спросила Изольда Артуровна. – Нет если ты не хочешь, то…
Джин взяла её руки в свои и покачала головой.
– Вы женщина, и Вам могу признаться, что всю жизнь мечтала о любви. Да-да! Я всегда мечтала, чтобы у меня была любовь, как в романах. Чтобы он был необыкновенным, чтобы добивался меня и моей любви, а потом всю жизнь любил. Чтобы он был отважным, сильным, честным и верным, а я была для него единственной.
– И отец, поддерживал твои фантазии? – Директор зябко поёжилась. – Ведь в жизни так почти не бывает.
– Он сам так любил маму. Знаете, папа мне однажды сказал, чтобы любить всю жизнь, Алые паруса должны гореть в душе. Он умел, и любить, и видеть.
Директор озадаченно хмыкнула, но попыталась её вразумить.
– А он не говорил, что жизнь – это не женский роман?
– Много раз говорил, но при чём тут это? Почему надо жить, как все, а не как лучшие?
Изольда Артуровна мягко напомнила:
– Мужчины часто изменяют тем, кого любили. Они даже себе изменяют! Многие потом жалеют, а многие так меняются после измен, что даже понимая, что натворили, ничего не делают, чтобы вернуться к себе прежнему.
– Мне и не надо таких. Что я не знаю, как парни у нас в общаге, когда я жила в Усть-Коксе, то с одной, то с другой? Они все оправдывали полигамией, но это – ложь. Нет-нет! Я биолог и знаю, что такое возможно, но когда ты оскорбляешь, бросаешь детей, когда обираешь свои первые семьи – это не полигамия, это - банальное предательство. Я из однолюбов, в папу, и мечтаю о другом!
Директор погладила её по голове.
– Я поняла…
– Нет, не поняли! Любить за внешность нельзя, любят души, вот если душа ослепла, тогда беда, – Джин криво усмехнулась. – Вот поэтому я мечтаю, чтобы под этой тушей, увидели меня истинную.
Папазол, который подслушивал, прошептал Пуху:
– Она не видит себя.
– И никогда не видела, вот и натянула броню, – печально пробормотал Пух. – Думаю, что поэтому-то над ней издевались её однокурсницы. Из зависти. У них-то глаза были.
– Откуда знаешь?
– Нечаянно заглянул в щель её брони, – признался Пух.
– Это броня её задушит, – расстроился Папазол. – А самое обидное, я не представляю, как эту броню содрать?!
Тайгрис фыркнул
– Бросьте! Какая броня? Это обычные женские выверты. Давайте спать! Всё она понимает! Знаем мы это. Видели!
– Слушай! – вскипел Пух. – Тогда зачем же ты с девицами путаешься?! Я слышал, как одна потом умоляла тебя не уходить.
Тайгрис опять фыркнул.
– Извращенец, дошел! Подслушиваешь! Я им поведал, что такое истинная страсть.
– Поведал?! – Пух шепотом взвизгнул от возмущения. – Надо же, поведал! Магистр, это что за секс-религию он проповедует?
Папазол прикусил губу, впервые оркен приоткрыл душу, а она у него была в ранах.
– Пух, ты не понял! Он же имеет дело с их телами, а не с душами. Он не умеет с душами общаться.
Его ученик понял всё сразу и выпятил губы:
– Думаю, ты просто не встретил тех, кто тебе отказал.
Хохот Тайгриса заставил замолчать Пуха.
– Души?! Зачем они женщинам? Души… Не встречал таких… С душами… Сказал тоже, просто хоть смейся, хоть плачь! А вообще ты прав, Пух, я не встретил тех, кто мне откажет. Их тела в моей власти, ведь женщины всегда ищут наслаждение и золото.
– И власть над другими, – добавил Папазол.
– Именно, власть… Ты прав, они любят власть, а для этого все средства хороши: и тело, и слёзы, и ложь. Они бездушны, и этим всё сказано, – Тайгрис поперхнулся и Папазол услышал когда-то пережитую боль, а оркен неожиданно усмехнулся. – Знаете, чем хорошо здесь, на Земле? Женщины так мало живут, что не успевают стать чудовищами. Нет есть которые с рождения становятся мерзавками, но их меньше, чем нормальных. Они искренне наслаждаются так, как будто через пару шагов их ждёт смерть. Их ласкать – это удовольствие!
– Это тебе повезло! – возразил Пух. – Если бы ты знал, какие здесь есть штучки! Они не мерзавки, они хищницы, готовые на все.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: