Автор: Евгений Войтенко
...
В этой работе я ставлю своей целью по возможности глубоко и всесторонне осмыслить те глобальные изменения в музыкальном искусстве, которые произошли в 20 и 21 веке, через призму идейного наследия Теодора Адорно. Эти перемены зачастую оказываются не столь заметны и ощутимы для музыканта, проходящего классический путь академического образования – образования, которое, по глубокому убеждению, в самой меньшей степени реагирует на глобальные перемены в жизни общества, в том числе и в его музыкальной ипостаси. Традиционная школа часто замыкается в себе, игнорируя социальные детерминанты творчества. Задачи, ставящиеся в ходе работы, предполагают прежде всего выявление личного мнения автора в контексте анализа его многогранной деятельности и эстетических вкусов. Нужно провести поиск и последовательный анализ ценной информации от актуального, чуткого наблюдателя за переменами в музыкальном искусстве, который при этом застал по-настоящему разные музыкальные эпохи и жил в принципиально разных государствах и социальных строях. Нужно детально разобрать философский метод автора и проследить его непосредственное проявление в рамках рассматриваемого труда. Таким образом, поставленная цель становится крайне полезной и актуальной для каждого практикующего музыканта. Благодаря такому исследованию значительно лучше становится ориентирование в современной музыкальной жизни и той сложной информационной реальности, которая окружает человека ежедневно. Понимание механизмов социологии музыки позволяет специалисту не просто исполнять текст, но осознавать своё место в историческом процессе и видеть скрытые рычаги влияния на общественное сознание через звуковую среду.
Мыслитель на изломе эпох: Теодор Адорно
Теодор Адорно (1903-1969) – выдающийся немецкий философ, социолог, композитор и музыковед, один из главных представителей Франкфуртской критической школы. Жизнь этого человека примечательна многими по-настоящему интересными фактами: одарённый вундеркинд, он закончил в 15 лет гимназию экстерном и сразу поступил в консерваторию, проявляя недюжинные способности. Уже в 18 лет он начал учиться в Университете имени Гёте, где с академической страстью изучал философию, музыковедение, психологию и социологию. Примечательно, что уже в 17 лет он написал свою первую серьёзную статью «Экспрессионизм и художественная правдивость», где наметил контуры будущих эстетических изысканий. Музыкально одарённый молодой человек был вовремя замечен Альбаном Бергом, у которого далее Теодор обучался композиции и теории музыки, погружаясь в самую гущу нововенского авангарда. На протяжении всей оставшейся жизни Адорно испытывал влияние этой безусловно уникальной личности; стоит особо сказать, что Теодор Адорно написал несколько опер и множество камерных сочинений, где явственно чувствуется влияние Берга и его особой лирической экспрессии.
Важным поворотом в жизни мыслителя стала вынужденная эмиграция в США, где будущий выдающийся учёный остро почувствовал на себе совсем другой, массовый и прагматичный образ жизни, нежели в тогдашней Европе. Там он проводил глубокие социологические исследования, занимался активной научной деятельностью и издал свой знаменитый труд «Авторитарная личность», вскрывающий психологические корни тоталитаризма. В 1949 году он вернулся во Франкфурт-на-Майне, став в 1953 году руководителем Института социологических исследований, а в 1963 году – председателем Немецкого социологического общества. Его перу принадлежит множество выдающихся работ, ставших классикой гуманитарной мысли. Но одна из главных заслуг этого мыслителя – это создание полноценной Музыкальной социологии как самостоятельной дисциплины. Важной вехой в этом деле послужили многочисленные статьи и лекции, которые Теодор Адорно годами зачитывал на занятиях. Двенадцать таких ключевых статей были в итоге объединены в объемный и концептуальный труд «Социология музыки», о котором далее и пойдёт речь.
Метод анализа и негативная диалектика
В этом массивном произведении автор последовательно и неуклонно раскрывает свою позицию по отношению к музыке, её восприятию окружающим миром, взаимодействию с социумом и возможности существования будущей полноценной музыкальной социологии. Здесь особенно интересно, каким именно образом в каждой из двенадцати статей мыслит автор, и как этот мыслительный процесс напрямую связан с его музыкальными вкусами, общественно-музыкальной позицией. Каково же, наконец, личное мнение автора по отношению к тому, что он описывает, наблюдает и о чём рассказывает читателю? Ведь это один из самых важных ключей к пониманию Адорно как музыканта и учёного одновременно. Особенный интерес представляет постоянно ощущающаяся в тексте негативная диалектика Теодора Адорно – метод, постоянно ведущий к дальнейшим вопросам и решительно отталкивающийся от позитивного синтеза Гегеля, не давая мысли успокоиться на достигнутом.
Автор постоянно, с почти хирургической точностью, разбивает сложившиеся понятия и привычные определения на мелкие подпонятия, затем их детально разбирает и устанавливает подлинное происхождение и самого понятия, и его деталей. Это очень заметно, например, в его размышлении об оперетте и мюзикле, где за внешним сходством жанров он вскрывает глубокую пропасть в их социальной функции. При этом автор намеренно не акцентирует внимание читателя на философском методе; он проводит в большей степени строгую музыковедческую и научно-познавательную линию размышления. В первой главе автор ставит фундаментальный вопрос определения музыкальной социологии: это, прежде всего, познание сложных отношений между слушателями музыки и самой музыкальной тканью. Первая серьёзная задача здесь – это систематизация, создание своего рода эскизных портретов слушателей. Нужно добавить к этому списку и самих музыкантов. Заметно, что автор никогда не объединяет возможного слушателя в некую безликую массу, а движется в сторону поиска важных деталей, тонких отличий между типажами. Это настоящий антисинтезный метод в действии.
Типология слушателей по Адорно
Вот какие основные категории слушателей выделяет Адорно, исходя из своих наблюдений:
· Слушатель-эксперт – максимально сознательный слушатель, имеющий или иногда не имеющий формального музыкального образования, который, однако, филигранно ориентируется в музыкальном искусстве. Его оценки исходят исключительно из его собственных вкусов и предпочтений, в самой меньшей степени навязанных кем-либо извне. Главное здесь то, что такой человек открыт всему новому и способен слышать логику музыкального развития.
· Хороший слушатель – скорее не профессионал в музыке, а просвещенный любитель. Этот человек может быть в силу привычки меньше открыт радикально новому в искусстве, но он неизменно руководствуется своим развитым музыкальным вкусом для ориентации в мире музыки, а не внешним пиаром, информационным шумом или рекламой.
· Слушатель-потребитель – этот тип ближе всего к понятию буржуа, ищущий в музыке в основном развлечения и внешнего шоу. Его вкусы определяются в подавляющей степени рекламой, навязанным престижем и популярностью того или иного исполнителя. Это наиболее инерционный и пассивный из всех типов, для которого музыка является лишь товаром.
Говоря про время самого автора, а теперь уже и про сегодняшние дни, видно, насколько совершенно актуальны его слова о том, что бурное развитие способов механической записи и воспроизведения музыки неизбежно приводит к значительному уменьшению числа заинтересованных слушателей-экспертов. Одновременно с этим катастрофически увеличивается количество потребителей, которые не желают размышлять, а интересуются музыкой лишь по инерции. При этом в некоторых странах, в частности в Германии, формируется особый рессантиментный слушатель. Он намеренно избегает актуальной, для него излишне кричащей общественной жизни и демонстративно уходит в сферу старинного, древнего в музыке. Для типичного слушателя-потребителя характерна также скрытая жестокость и агрессивность в отношении всего несистематизированного, свободного, пульсирующего жизнью в искусстве. Новое пугает его своей свободой. Подобные глубокие наблюдения, сделанные Адорно, чрезвычайно ценны сегодня. Картина определённого капиталистического общества будет иметь очень много общего в разное время, в том числе и у будущих поколений.
Тональность и свобода в музыкальном искусстве
Перед тем как двигаться дальше, нужно чётко определить: что же является для автора условным маркером свободного и, напротив, тоталитарного в музыке? Ведь это определение он провозглашает в своих трудах весьма однозначно. Чтобы обнаружить тоталитарное, в музыке нужно сначала определить: где же больше всего несвободного коренится изначально? В большей степени, конечно, в самой системе звуковой организации. В глобальном плане их для Адорно существует три: тональная, всякая атональная (или атоникальная) и полифоническая. Последнюю автор не берет в расчет как самостоятельную единицу, поскольку она свободно адаптируется к двум предыдущим. Тональная система – это система, которая уже на момент молодости самого автора функционирует несколько веков к ряду. Она очень проста для восприятия и глобально распространена. Для автора она становится символом тоталитарного прежде всего потому, что она слишком долго и фактически безраздельно господствует. Тональность к началу XX века была уже до предела обострена и окончательно изжита. Её основные принципы рушились вследствие внутреннего обострения и усложнения языка. Тональность предельно понятна всем типам слушателей, поскольку европейская цивилизация живет с ней уже добрых четыреста лет.
Казалось бы, если факт самоизживания проявился столь ярко, куда же следует двигаться дальше? И тут на сцену выходит Новая музыка в лице прославленной Нововенской школы, которая наконец решительно рушит основы тональности. Но появляется она не просто так, а вследствие глобальных мировых изменений. Огромное влияние на этот процесс оказывает Первая мировая война! Наконец, нечто новое в искусстве – новое, рвущее связи со старым столь радикально – и становится истинным символом свободы для тогда ещё молодого автора. Но вот незадача: новое в искусстве появилось, а тональность никуда не девается. Люди в своем подавляющем большинстве не готовы менять своё сознание. Многие ищут в музыке в условиях постоянно меняющегося и пугающего мира тихую гавань, нечто родное. Что же для них является родным? Тональность, конечно же. А новые витки напряжённого экспрессионизма воспринимаются массовым слушателем с огромным трудом. Тогда музыкальный мир Европы чётко разделяется на два лагеря: массовая, лёгкая музыка для большинства становится уделом тоталитарной тональности. А для малого количества свободных новаторов предназначены все новые авангардные веяния.
Для автора как для музыканта, страстного сторонника новаторства, крайне важно это отождествление слушательских классов с определёнными типами музыки. Нужно найти место музыке, которая являлась тогда новой. Это та музыка, которая условно вышла за пределы тональности и старой формы. В своем развитии она представляется Адорно более актуальной, честной и искренней, чем та, что продолжает жить средствами и образами давно ушедшего прошлого. И, собственно, слушатель-эксперт в этом плане выглядит ещё и как человек, понимающий и глубоко любящий новую музыку. К нему закономерно примыкает и хороший слушатель. А вот слушатель-потребитель навряд ли когда-либо по достоинству оценит новую музыкальную правду, ведь она может быть слишком непривычной для него. Похожие процессы происходили во все времена, но скачок 20 века всё же будет радикальнее, чем в любые предыдущие столетия.
Кризис лёгкого жанра и коммерциализация искусства
Во второй главе своего труда мы тоже находим очень важные и интересные зарисовки времени Адорно. Музыка к тому моменту уже давно и бесповоротно раскололась на две сферы, официально санкционированные культурой. Уже давно это случилось de jure, а в начале 20 века стало фактом и de facto. Развлекательная музыка в полной мере начала своё триумфальное шествие из Америки 1920-30-х годов. Примечательно, что Венские классики ещё очень успешно и органично взаимодействовали с ней. Это взаимодействие продолжалось вплоть до самого конца XIX века с соблюдением приличий. Что же это за приличия? Скорее всего, речь идёт о наличии определённых сюжетов, отсутствии трафаретности, об оригинальности легкой музыки прошлых эпох. Она могла давать живые стимулы для академической музыки. Затем, однако, произошёл сам исторический факт окончательного отказа обоих сфер друг от друга. Это было в высшей степени характерно для Америки и послевоенной Германии.
В некоторых других странах синтез ещё сохранялся какое-то время. Упадок легкой музыки сегодня осязаем как никогда; понятие декаданса относится скорее к ней, как и многие слова об упадке современного искусства. Как же конкретно это выражалось, по мнению Адорно? Видимо в гибели жанра классической оперетты и перерождению мюзикла в чисто коммерческий проект. В нём наблюдается полный просчёт эффектов, приёмов и минимум подлинной творческой поэзии. Заметна и шлягеризация песни с математическим просчётом всех выразительных средств ради максимального охвата аудитории. Главное музыкальное качество новой лёгкой музыки – её неизменная, застывшая тональность. Стандартная форма используется авторами часто лишь как пустая ёмкость для набивки уже проверенными приёмами. Обращение к непонятной для масс музыке происходит здесь лишь в качестве внешних маркеров для впечатления на слушателя.
В плане слушательской базы для такой музыки характерно обращение к людям, которым в силу социальных причин свойственна тяжесть выражения своего Я. Наглядным примером здесь является колоссальное влияние на простого потребителя мнений кинозвёзд и поп-певиц в рамках рекламы. Вульгарность также становится характерной чертой: это бесконечная одинаковость ради потока и успешных продаж. У массового человека нет необходимости что-то искать или развиваться. Лучше и спокойнее просто потреблять. Автор также вспоминает слова Бертольда Брехта “Я совсем не хочу быть человеком” – человеком ищущим. Трудности, с которыми сталкиваются современные авторы легкой музыки, – это необходимость написать что-то мгновенно запоминающееся, но при этом банальное. Только такой парадоксальный подход может привести к финансовому успеху.
Функции музыки и вызовы будущего
Итак, если подытожить, видно, что отношение автора к лёгкой музыке глубоко негативно. Почему это так? Можно выделить несколько четких маркеров. Во-первых, лёгкая музыка для него – это своего рода старость и откровенное паразитирование на прошлом: на его формах и языке. Во-вторых, такая музыка совершенно не актуализирована настоящим – в ней нет живой, современной мысли, отражающей реальную жизнь. При этом активное существование легкой музыки представляется автору вполне естественным на фоне тех событий, которые происходят с новой академической музыкой. Ведь знамением по-настоящему новой музыки послужило острое ощущение приближающейся катастрофы. Новая музыка стала честным отражением этого ужаса. Естественно, немногим людям хочется добровольно жить этим, особенно когда страшные события уже стали историей. Средства той новой музыки всё ещё в строю, они всё так же стараются шокировать слушателя, напоминая ему о правде жизни. В тексте Адорно постоянно чувствуется направленность к этой новой музыкальной правде и приверженность идеалам нововенцев.
Рассуждая далее о функции музыки в жизни общества, автор перечисляет известные факторы отношения к искусству в разные эпохи. Упоминается духовная музыка Средневековья – дисциплинирующая своим звучанием. Вспоминается и искусство трубадуров – романтическое, направленное на разжигание чувств. Или народное искусство – развлекательное и обрядовое. Ставится важнейший вопрос: очевидно, что у современных музыкальных направлений тоже не может не быть своей социальной функции. Но что же это за функции сегодня? Куда они будут в итоге вести людей? Не нанесут ли они в конечном счете смертельный удар по самой духовной силе музыкального искусства? Грядущие изменения в музыкальной ткани и способах её потребления искренне настораживают. Функция легкой музыки – это скорее социальное развлечение и психологическое успокоение. А как обстоят дела у академической музыки? В условиях детерминирования тонального языка новая музыка скорее способна лишь ввести человека в неопределённое эмоциональное состояние или шокировать его. И этого катастрофически мало для настоящего, великого искусства. Особенно если исходить из фундаментального определения Адорно, что музыка является специфической формой идеологии сознания (глава «Классы и слои»).
Музыка в зеркале глобальных перемен и диалектика цифровизации
Следствием этих грандиозных тектонических изменений в искусстве становится очевидное переосмысление и даже фактическое окаменение некоторых жанров. Происходит превращение в музейный экспонат таких великих жанров прошлого, как опера. В начале двадцатого века этот жанр переживает свой глубокий упадок, становясь достояниям музыкальной культуры прошлого. Многие его черты в будущем воплотятся в мюзикле, причём преимущественно лишь его внешние, изобразительные черты. При этом мюзикл в сравнении с классической оперой воспринимается автором скорее как печальное следствие вырождения философских аспектов оперного искусства.
Особенно остро для автора всегда стоял вопрос общественного мнения. Как человек, проживший десять лет в условиях нацистской Германии, а затем еще десять лет в США, он не мог не волноваться по поводу идеологизации музыки. В условиях тоталитарного общества почти все аспекты жизни подчинены идеологии. С другой стороны, капиталистическое общество несет в себе равнозначные опасности для самого искусства в музыке. Как выяснилось раньше, музыка в таких условиях легко становится просто ремеслом ради прибыли. Это позволяет очень удобно превращать её в послушный объект идеологии потребления. Может возникнуть стойкое ощущение, что некий дух упрощения последовательно воплощается в новой лёгкой музыке, а дух сложного и честного искусства постепенно собирается уходить из музыки вообще. Эмигрировав в США, автор столкнулся с мощным механизмом американского пиара – стратегией информационного давления, при которой неугодные идеи и смыслы попросту вытесняются из публичного поля, а нужные идеи активно навязываются через все доступные источники. В такой системе даже выдающиеся композиторы, опередившие свое время, могли десятилетиями оставаться в полной безвестности. Причиной тому часто становились их левые взгляды или отсутствие огромных капиталов, необходимых для оплаты услуг продюсеров и рекламных агентов. Фактически искусство многих неудобных авторов, особенно имевших симпатии к левым, коммунистическим, анархическим идеям, оказывалось погребено под валом коммерческой информации. Примечательно, что признание к таким творцам часто приходило лишь посмертно, когда их наследие уже переставало быть опасным и его можно было безопасно использовать для создания чувства национальной гордости.
Заключение
После внимательного прочтения труда Теодора Адорно многие музыканты вынесут для себя мысли, которые помогут им лучше понять окружающую музыкальную реальность именно в данный момент. В самом конце 20 века появился интернет, который вновь радикально изменил музыкальную реальность. Он двинул её в сторону тех самых тенденций, что были намечены в предыдущем веке: массовость, упрощение сюжетов. Но многое изменилось и неожиданно в лучшую сторону. В главе «Музыкальная жизнь» Адорно описывал процесс исчезновения чувства напряжённости музыкального опыта. Сейчас же массовость стала столь сильной, что музыка часто становится просто информационным фоном. Однако интернет упрощает доступ к любой информации, и многие самобытные авторы находят свою аудиторию. Это ведёт к усилению жизнеспособности искусства, ведь наличие даже малой аудитории даёт возможности для поисков.
В эпоху господства стриминговых платформ современный экспертный слушатель сталкивается с новым вызовом в виде диктатуры рекомендательных алгоритмов. Если во времена Адорно музыкальный выбор ограничивался физическими носителями и программной политикой радиостанций, то сегодня алгоритмы создают иллюзию бесконечного разнообразия, на деле замыкая человека в пузыре уже знакомых ему созвучий. Для эксперта выживание сегодня выражается в сознательном отказе от автоматических подборок в пользу самостоятельного, зачастую трудоёмкого поиска нового витка эмоционального обновления. В этом контексте борьба за чистоту восприятия превращается в интеллектуальную дуэль с программным кодом, который стремится предугадать и стандартизировать человеческую реакцию, лишая её живого момента открытия нового и непривычного.
Идеология теперь с большим трудом может лишить человека возможности высказаться. Данный труд Адорно остается полезен для любого музыканта, подталкивая нас всматриваться в детали и философски осознавать те тонкие процессы, которые происходят в нашей профессиональной и личной жизни. Социология музыки призывает к критическому осмыслению и рефлексии, к тому, чтобы не превращаться в пассивный объект индустрии потребления, а оставаться субъектом, способным слышать и осознавать невидимые на поверхности, но столь важные грани музыкального искусства.
...
20.12.2017 (опубл. 07.05.2026)
Санкт-Петербург