С древних времен логика войны оставалась неизменной: победитель выкачивал из проигравшего ресурсы. Этот механизм, закрепленный в мирных договорах, гарантировал выплату материальных ценностей — либо звонкой монетой, либо товарами. Лишь после Первой мировой войны термин «контрибуция» вышел из моды, уступив место «репарациям» — возмещению ущерба от лица агрессора. Суть, впрочем, не изменилась. И хотя в развязывании Первой мировой одинаково участвовали оба блока — и Центральные державы, и Антанта, — платить по счетам заставили исключительно проигравших.
Российские контрибуции с Турции
Задолго до этих событий Россия обкатала систему финансовых наказаний на Турции. В 1774 году, по итогам войны, Кючук-Кайнарджийский договор обязал турок выплатить империи четыре с половиной миллиона рублей серебром. Следующий конфликт завершился Ясским договором 1792 года, и ставка взлетела уже до семи миллионов. Однако здесь включилась странная имперская дипломатия. Глава русской делегации, светлейший князь Александр Безбородко, жестко вписал пункт о контрибуции в бумагу, но на словах от имени России дал обещание:
Россия не станет взыскивать с Турции эту сумму.
Прагматика этого жеста была прозрачной: турки так и не расплатились по предыдущему договору, а развязывать новую войну ради выбивания долгов казалось безумием. К тому же богатые вельможи Российской империи ни в чем не нуждались, а материальное благополучие подвластных крестьян их совершенно не мотивировало. Эту внутреннюю апатию к государственному кошельку Петербург выгодно продал на международной арене как великодушие. И этот случай оказался не последним.
Великодушие победителей
Весной 1814 года союзные армии — и в первую очередь русские войска — вошли в Париж. Европу накрыла эйфория. Наполеон отрекся от престола и отправился править крошечным островом Эльба у итальянских берегов, который ему благосклонно выделили победители. На французский трон вернулась династия Бурбонов, дав уставшему от двух десятилетий революций и диктатур народу иллюзию стабильности.
Победители — Россия, Англия, Австрия и Пруссия — пребывали в настолько благодушном настроении, что Парижский мирный договор от 30 мая 1814 года вышел беспрецедентно мягким. В документ не вписали ни единого пункта о компенсации за те разорения, которые французская армия несла Европе годами. Союзники решили, что народ Франции, признавший законных королей, не должен расплачиваться за действия республиканцев и Бонапарта. Поставив подписи, армии победителей просто ушли из страны.
«Сто дней» Наполеона и наказание Франции
Иллюзия вечного мира рухнула в марте 1815 года. Наполеон, собрав кучку приверженцев, высадился на юге Франции. До Парижа он дошел, не сделав ни единого выстрела. Королевские полки, состоявшие из его бывших солдат, массово переходили на сторону императора. Французы восторженно гнали чиновников Бурбонов, сама королевская семья в панике бежала из страны. Бонапарт вновь надел корону.
Его реванш продлился ровно сто дней. Англия и Пруссия, не дожидаясь подхода австрийских и русских сил, ударили первыми и нанесли Наполеону фатальное поражение у бельгийского селения Ватерлоо. На этот раз отречение стало окончательным: бывший повелитель Европы превратился в пленника англичан и до конца своих дней был заперт на острове Святой Елены.
Снисходительность испарилась. Союзники увидели тотальную нелояльность французов к королевской династии и решили наказать всю нацию. Новый договор ударил по Франции контрибуцией в 750 миллионов франков золотом. Эту колоссальную сумму разбили на четыре равные части между Англией, Пруссией, Австрией и Россией. Чтобы гарантировать бесперебойность выплат, оккупационные войска остались во Франции до 1818 года.
Уплата долга англичанам?
А затем император Александр I сделал необъяснимый шаг: он просто отказался от российской доли во французской контрибуции.
Историки до сих пор обходят этот эпизод стороной, ожидая публикации закрытых архивов. Дореволюционная наука лепила из Александра I образ идеалиста, живущего ложно понятыми рыцарскими принципами. Его рисовали бескорыстным освободителем Европы, старательно замалчивая тот факт, что эта поза прямо била по государственным интересам и демонстрировала абсолютное безразличие императора к благу Отечества. Советским же историкам этот сюжет был попросту неинтересен.
Но за показным благородством скрывалась куда более прозаичная бухгалтерия. Во время кампаний 1812–1814 годов Англия непрерывно снабжала Россию оружием и стратегическими материалами — вплоть до сукна для армейских шинелей. Точные объемы этих поставок до сих пор не изучены, но очевидно, что по итогам войны Александр I оказался в глубокой долговой яме перед Лондоном. С высокой долей вероятности, император не прощал долги Франции — он просто перенаправил российскую долю в золотых франках на погашение своего внешнего долга перед Англией.
