Глава, в которой забирают броню Джин
От того, что её трясли и трясли за плечо Джин проснулась и подскочила. Вокруг кровати стояли полицейские. Знакомый капитан смотрел на неё с сочувствием.
– Опять что-то в лицее случилось? – Джин спросила первое, что пришло в голову.
Она прислушалась, в гостиной негромко разговаривали. Голоса чужие. Она не понимала, почему нет папы и мамы. Отчего-то не посмела спросить, что случилось?
Полицейский в чине капитана протянул ей стакан, от которого пахло валокордином, и вопросительно задрал брови:
– Вы что-то приняли для сна? Никак не мог Вас разбудить.
Джин потерла глаза, чтобы окончательно проснуться.
– Нет, я не пью снотворное. Просто я на тренировке лишний час провела. Устала ужасно, поэтому и заснула, как убитая, – тревога мучительно сжала её сердце. Почему же её будит чужой человек? Почему он не ответил на её вопрос?
В комнату вошёл знакомый ей черноволосый Роман и приказал:
– Всем выйти! Джин, одевайся удобно, – и повернулся к ней спиной.
Она нервно натягивала на себя вещи, хотела уже встать, но тот кивнул на кроссовки. Джин безропотно натянула и их.
– Что произошло?! – вспомнила, что её «поросята» должны были приехать к нему. – С магистром что-то случилось? На них напали? Я могу помочь?! Почему Вы молчите?
По лицу Роман скользнула тень, но он крепко взял её за локоть.
– Пошли!
Они прошли по коридору, вошли в гостиную, и Джин закричала от невыносимого ужаса и боли.
Отец, мать и тётка были убиты, их тела сидели вокруг обеденного стола, а их отрубленные головы были положены перед ними на лучшие тарелки матери, выставленные на стол. Кругом была кровь.
В глазах потемнело.
Джин оказалась в клетке, всё заливала кровь, она билась о прутья клетки и кричала, потом услышала голос отца: «Ты лучшее, что у меня было в жизни!», а мать позвала: «Вставай, детка, завтракать пора!».
Удушливая тьма, и кто-то потянул её за руку к выходу.
Джин открыла глаза. В комнате было темно, громко тикали часы, пахло розмарином, и тут до неё дошло, что это ей всё приснилось. Безумная надежда закружила её.
– Боже! Это же просто кошмар! – она вскочила, ветер распахнул шторы, и свет фонаря осветил незнакомую комнату. Девушка завыла, как воют волчицы, и стала биться головой о стенку. – Не-ет!!
Вспыхнул свет, она резко повернулась. На неё смотрела её Директор. В халате, с распущенными волосами она казалась гораздо моложе своих лет.
– Выпей! – она сунула в руки девушки стакан с каким-то чаем.
– Значит, это не сон? – Джин никак не могла поднести стакан ко рту, так тряслись руки.
– Не сон, – ответила Изольда Артуровна, она печально посмотрела на неё и вздохнула. – Страдать будешь, или?
Это «или» подействовало как удар током. Перед глазами мгновенно промелькнули: рука отца, которая треплет её по голове, утренний гоголь-моголь, тёткин пирог, мамина забота и почему-то её туфли, и слова отца, что он любит её и гордится ей. Этого больше не будет никогда. Никогда! Значит, и жить незачем, но на ней долг.
Джин взглянула на ту, которая когда-то не побоялась ей поверить и увидела боль в её глазах.
Изольда хмурилась. В таких случаях не могут помочь ни психологи, ни психотерапевты, потому что принявшие решение не позволяют узнать об этом. Они не проявляют никаких признаков депрессии, ведут себя как вроде бы все люди, пережившие потрясение. Люди, вставшие на путь мести, ничего не боятся, потому что главная человеческая ценность – жизнь, перестает быть таковой для них. Они стоят на грани собственного бытия.
Изольда Артуровна догадалась, что Джин решила немного пожить, но только для того, чтобы найти убийцу. Как остановить человека, вступившего на такой путь, не знал никто? Однако на этом пути была развилка: когда умирала старая жизнь, и рождалась новая. Если бы ей удалось отчаявшуюся девочку столкнуть на эту новую дорогу, то многое могло бы измениться.
Она внимательно посмотрела на лицо Джин, лицо которой стало неподвижным и нахмурилась. Джин сделала что-то с собой и стала выглядеть как прежде. Однако глаза чуть пожелтели и блеснули огнем мести. Немногие могли заметить этот огонь, но Изольда уже видела такое и теперь обдумывала, как помочь её Джин. Она и раньше теряла учеников, и видела этот огонь в их глазах, Джин она не хотела пускать на путь без будущего.
Джин внимательно посмотрела на неё.
– Вы правы, Изольда Артуровна. Мне не до страданий. Ещё успею, наверное, – она выпила чай, не чувствуя вкуса, встала и накинула на плечи халат.
– Тогда пошли, только не торопись, – Изольда Артуровна взяла её за руку и вывела в соседнюю комнату.
Джин угрюмо рассматривала сидящих на диване «трёх поросят» с опечаленными лицами. Заметила, что в креслах расположились знакомый ей черноволосый Роман и незнакомый узкоглазый мужчина с яркими глазами.
– Здравствуй! Можешь говорить? – поинтересовался незнакомый гость. – Мне не нравится твоя аура.
Джин холодно посмотрела на него и недобро усмехнулась.
– Здравствуйте! Могу не только говорить, но и убивать.
Она тут же отругала себя, понимая, что ей попытаются помешать, однако все только кивнули и чуть приподняли брови. Из-за это Джин так и не поняла, помешают ли они ей, или это оценка её выносливости.
Изольда Артуровна, заметив это, тоже кивнула. Она была уверена, что только эти «три поросёнка» помогут девочке уйти с дороги смерти, именно поэтому нашла их через Романа, когда поняла, что Джин готова выйти из сна. Изольда Артуровна уставилась на Папазола, сверля его взглядом, и процедила:
– Надо бы ей нормально поесть.
Этот взгляд заставил Папазола просканировать сознание девочки, сделав это, он расстроился. Джин решила жить только ради мести. Он никак не мог сообразить, что делать в этом случае.
– Нет! Мне не до еды! – остановила Изольду Джин. – Надо разобраться, как это произошло и почему?!
Магистр переглянулся с Пухом, тот метнулся к столу, налил чаю и пододвинул какие-то плюшки.
– Не выпендривайся! Не до этого. От пары плюшек не растолстеешь. Нужна энергия.
В ушах зазвенело, и Джин впервые в жизни решила поговорить с организмом напрямую. Когда-то отец рассказал ей, что многие шаманы могли восстановить связь тело-сознание, которая в процессе эволюции была отдана на контроль подсознанию. Он утверждал, что любой человек в состоянии договориться напрямую оговорим цель, так чтобы организм понял. Она тогда спорила с отцом, теперь же она безоговорочно поверила. Она закрыла глаза, как учил отец и мысленно сказала: «Больше никого не осталось, мне нужны силы, чтобы наказать убийц. Потерпи, не толстей, жир меня ослабляет, а мне не до диеты сейчас!», и стала кидать в себя плюшки, как топливо в печь, не чувствуя вкуса. Папазол покачал головой, наблюдая за этим.
Джин, напившись чая, тихо спросила:
– Изольда Артуровна, кто этот… Э-э… Незнакомец?
Узкоглазый зашипел. Это что же с ней сделала жизнь, если молодая женщина так аккуратна в выражениях? Присмотрелся, и опять вздохнул, не женщина, а девочка. Он подпёр щёку рукой и проквохал:
– Ах-ах-ах! Хорошо, что заинтересовалась. Я уж думал, что и не спросишь, – подождал, не скажет ли она что-нибудь ещё, но девушка молчала. Зная, кем был отец Джин, приглашённый Романом специалист опасался её реакции, наконец, он решился. – Ну, что же, меня зовут Алкапыв. Я шаман.
– А я Джин, – вяло ответила она, организм не желал жить, он не поверил ей и не хотел быть одиноким, а на ней долг. Она не знала, как сделать, чтобы он ей поверил, что на самом дели они напарники.
– Кто знал, что ты ходишь на тренировки? – Шаман этим вопросом попытался столкнуть её со смертного пути, полагая, что такие, как она, не прощают преступлений.
Папазол благодарно ему кивнул и стал упорно пробиваться через броню, которую она воздвигла. Некромант боялся не успеть – у девочки просто могло не хватить ресурсов. Он просто реально слышал, как отключается один из контролирующих уровней за другим. Она ошиблась, когда сказала организму, что больше никого не осталось.
Изольда Артуровна налила ей настойку женьшеня, чтобы как-то стимулировать её. Джин, не задумываясь, выпила, на секунду закрыла глаза, потом спокойным тоном сообщила:
– Я попросила нашего завуча так составить расписание, чтобы вечерами в понедельник, среду и субботу у меня не было вечерников. Думаю, что не сложно было догадаться, когда я не бываю дома. Расписание висит на доске, но это ничего не значит. Не понятно, почему это сделали?! Там… – она долго молчала, из-за того, что не могла сказать простое слово «дом». – Там что-нибудь пропало?
– Нет, это не грабёж! Почему, в этот раз не пошла в качалку? – на лбу Папазола выступил пот, от попыток задействовать процессы регенерации Джин, но ничего не получалось, мешала броня, которой защищала свою душу девушка.
Джин тщательно анализировала последний разговор с отцом. Неужели он предчувствовал беду? Как она посмела не заметить тень беспокойства?! Как можно пережить эту вину?! Он так часто говорил, чтобы она училась видеть. Что же она увидела?
Джин подняла глаза на всех, и опять они заметили, как в них плеснуло цветом расплавленного золота. Алкапыв зашипел, его бабка – Велкий шаман гольдов рассказывала, что глаза тех, кто перестал ценить жизнь становились золотыми. Джин равнодушно проговорила:
– Какая разница где и как тренироваться? Главное не это! У меня был необычный разговор с папой, я даже решила остаться дома, но он велел идти.
– Почему, как ты думаешь? – Папазол, нашел трещину в первом слое брони и стал её расширять.
Он вздрогнул от того, что Джин с гневом прохрипела:
– Проклятая буженина! Я же из-за неё пошла в бассейн, калории сгонять. Как я не поняла?! Как?! Отец ведь специально эту буженину мне порезал. Он что-то знал, что-то подозревал, а я… Я не увидела. Слепая дундучка!!! А-а!!!
– Я же говорил, что её отец – шаман, – спокойно проговорил Узкоглазый, погасив развивающуюся истерику. – Поэтому тот некромант и не смог получить никакой информации. Шаман не позволил. Он великий шаман!
Джин повернулась к нему.
– Что?! Не позволил… – прошептала она. – Мой папа – шаман, а убийца не знал ничего о нём. Что же им было надо? Хотя… Отец ведь никогда не скрывал, что из рода шаманов, но разве это важно, теперь?
– А что важно? – Алкапыв пронзительно посмотрел на неё, он подключился к усилиям Папазола, но и он не смог пробиться через броню, они только чуть-чуть смогли расширить брешь.
– Их мучили? – Джин сделала несколько глотков крепкого сладкого чая и посмотрела на них холодно – ей нельзя было умереть раньше времени. К тому же ей надо узнать какова мера страданий была отпущена её близким, чтобы стать злее и каждому воздать по заслугам.
– Твой отец не дал! Он же шаман и сразу отпустил их души, – проговорил Алкапыв и горько сморщился. – Его мучили долго, но он запоминал их лица для нас, поэтому терпел, сколько мог. Всё произошло через час после твоего ухода. Мы нашли убийц, благодаря твоему отцу.
Джин побелела.
– Нашли? Они живы? Тогда учтите, это ненадолго
Шаман нахмурился, а Роман торопливо сообщил:
– Нет-нет! Убийцы мертвы, почти все. Это просто исполнители. Ты должна понять это!
– Почти? Что значит почти?! Они прикинулись психопатами? Мне плевать! Я их уничтожу! Вы не сможете меня остановить, – Джин сдерживалась, чтобы не кричать, но бешенство заполнило её, и она вскочила, сердце билось с перебоями. Ей было всё равно, что о ней подумают, но такое злодейство должно быть наказано. Организм закричал, что они уже мертвы.
Папазол покачал головой и заторопился, она могла умереть через секунду.
– Правильно! Надо искать истинного убийцу: того, кто это задумал.
Чёрная пелена, которая почти столкнула её на смертный путь, отступила, и Джин осторожно опустилась на стул, теперь ей надо было беречь здоровье – на ней всё ещё долг. Главный убийца жив! Его надо было найти и уничтожить.
Джин боялась расплескать даже каплю гнева, теперь всё должно обрушиться на убийцу, поэтому она ровным голосом спросила:
– Почему их убили?
Сидящие мужчины переглянулись, но промолчали, Алкапыв нахмурился.
– Видишь ли… Мы нашли их уже убитыми, – он помолчал, но потом решительно продолжил. – Ты должна знать! Охотились на тебя. Твои родные так любили тебя, что не сказали, где ты. Вот убийцы и злобствовали.
– Из-за меня?! Не понимаю. Кому я нужна?! – Джин была так потрясена, что едва смогла это пролепетать.
Шаман вздохнул.
– Этого мы не знаем, но про охоту не ошиблись. Тайгрис нашёл следы тех, кто тебя ждал.
Девушка взглянула на оркена, тот утвердительно кивнул, она кивнула в ответ. Тайгрис нахмурился, оркена смущало её спокойствие и отрешенность. «По-видимому, среди женщин вообще нет, способных испытывать истинные чувства!», – подумал он.
– Откуда следы в городе? – она упорно пыталась анализировать и злилась оттого, что не получалось.
– Прекрати! – остановил её Папазол. – Сможешь понять, когда окончательно перестроишься.
– Перестроюсь? Я не истеричка! – броня трещала, но Джин привычно залатала её, и внимательно посмотрела на сидящих. Теперь только они могли ей помочь найти убийц. Она смиренно склонила голову.
Папазол зашипел от огорчения, не зная, как ей помочь, он же не маг жизни, а девочка не хотела жить. Для неё семья была её жизнью, потеряв близких, она, как только найдёт убийц, умрёт, потому что не знает для чего жить без родных. Это поэтому-то Джин так спокойна, её организм теперь копил ресурсы для последнего рывка, чтобы уничтожить убийц. Как ей помочь? Что здесь можно сделать?
Шаман вздохнул, он слышал мысли магистра и тоже мучился над этой проблемой, и поэтому решился на то, что раньше никогда не делал – на мысленный разговор.
– Может сказать, что у неё долг перед отцом?[1] – мысленно спросил он Папазола.
– Не поможет, она всё равно умрёт, когда выполнит долг. Думай, Алкапыв, думай! Мы с Пухом голову сломали, а с Тайрисом говорить бесполезно.
– Знаешь, твой оркен очень болезненно реагирует на неё. Может он чувствует в ней более сильного, чем он, мага?
– Она маг? Неожиданно! Как же я это не почувствовал? – расстроился Папазол.
– Потому что растерялся. А заметил, что оркен и наша Джин – «два сапога пара»: красивые ребята и слепые.
– Спасибо, Алкапыв! – с сарказмом поблагодарил Папазол. – Ты ещё девочке скажи это. Она же себя ни во что не ставит!
– Значит, нужен стресс, и… Я знаю, что делать! Нам поможет оркен. Спровоцируй его!
Мысленный диалог занял не более пары секунд. Папазол сокрушённо завздыхал.
– У тебя не истерика, а стресс, – некромант решил убить двух зайцев одновременно, потому что пора было лечить и оркена, потому что и на его душе была броня, скрывающая раны. – Да, стресс и с ним надо борться.
Он давно заметил, что Тайгрис все время демонстрирует невозмутимость. Папазол вспомнил его отца, его надменность и намеки на то, что сын не умеет себя вести. Тайгрис давно носит броню и при его самолюбии будет болезненно регулировать на любой намек на слабость из-за пережитых страданий. Он сочувствующе улыбнулся
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Маги способны к мыслеречи, которая в книге будет показана курсивом