Час ночи. Тишина рассыпалась на осколки от странного, незнакомого звука. Кот мяукал - нет, не так, как привычно просил еду или требовал открыть дверь. Это было нечто другое: хриплое, с надрывом, больше похожее на стон. Я села на кровати, ещё не понимая спросонья, где я и что происходит, но сердце уже кольнуло тревогой.
Вскочила резко - будто не я, а кто-то другой заставил меня выбросить тело из постели. И увидела: Соник, наш древний старик, которому двадцать два - а может, уже двадцать три? - пытается встать. Но лапки не держат. Они разъезжаются, он заваливается набок, смешно и страшно кренится попкой - и падает. Пытается снова - и снова падает. Глаза чёрные, огромные, в них - непонимание и боль.
Я опустилась рядом на пол. Он смотрел на меня, а я вдруг ощутила, что время кончилось. Что это оно - то самое, чего боишься годами. Кот никогда не болел по-настоящему, а тут… от старости не лечат. От жалости к нему, такому беспомощному, и от жалости к себе - потому что предстояло его отпустить - меня накрыло рыданиями.
Пошла к сыну. Он ещё не спал. Говорила, наверное, сбивчиво, сквозь ком в горле: Соник умирает, наверное, сегодня…
А он, молодой, решительный, даже бровью не повёл. Схватил телефон, нашёл в районе круглосуточную «Айболит». Позвонил. Сказал коротко: Едем. Вызвал такси, повернулся ко мне: Мама, сумку какую-нибудь, переноски же нет.
Переноски правда не было. Соник никогда в жизни не покидал квартиру - двадцать три года за этими стенами. Я заметалась: как его тащить, как тормошить, не добавим ли мы ему боли своим скорым отчаянием? Но сын сказал твёрдо - так, что не поспоришь: Надо помочь. Проснувшийся муж только кивнул.
Оделись наспех. Вышли. Такси уже ждало. Но только мы сунулись с котом на руках, водительница замахала руками: У меня аллергия! Аллергия на котов, везите кого угодно, только не садитесь!
Сын вспыхнул - сгоряча, неправильно, он сам потом жалел - сказал ей что-то резкое. Машина уехала в темноту. А он уже открывал приложение, ставил галочку «с животным» и дрожащими пальцами набирал следующий адрес.
Через десять минут мы мчались по ночной Туле.
Клиника оказалась во дворе какого-то склада на Луначарского, 76, корпус 1. В темноте все выглядело жутко: низкие здания, с железными воротами, будто не лечить сюда едут, а хоронить. Но само учреждение - чисто, светло, современно. Большой холл. Там уже сидела женщина, а на коленях у неё - спокойный чёрный кот, вылитый наш Соник, только с короткой шерстью и молодой. У её питомца была температура, они лечились - но женщина посмотрела на наши лица, на кота в сумке, и сказала: Проходите, я подожду.
Девушка-медсестра, лет двадцать один, погладила Соника, удивилась: Он старше меня! - побрила лапки. Венки искала долго - они были тонкие, старые, рвались, не хотели держать иглу. Потом врач измерила температуру, поколола лапку иголочкой - проверить, чувствует ли. Соник дёрнулся. Чувствует. Слава богу, чувствует.
Поставили катетер, влили лекарства - поддерживать, не дать уйти. Кот лежал спокойно, странно спокойно для того, кто ни разу в жизни не выходил за дверь. Я сидела рядом, гладила его голову, и не могла поверить, что мы здесь, что это происходит, что мы боремся.
Обратно ехали уже в половине пятого утра. Соник был жив. Он лежал у меня на коленях, слабый, притихший, но живой. И в нас впервые за ночь проснулась не горькая надежда, а простое, упрямое: всё будет хорошо.
Сегодня продолжим лечение. По анализу крови назначат терапию, а ещё записались к невропатологу.
Мой сын дал мне той ночью урок - какой не даст ни один учебник жизни. Как не сдаваться за тех, кого любишь. Даже когда кажется, что всё кончено. Даже когда двадцать три года - это много. Даже когда лапки не держат.
Бороться до конца. Вот и весь урок.
#сониккот #котстарик #сын_молодец #тула #луначарского76 #ветклиника #не_сдаваться #любовь_лечит #урокотсына #борьбадоконца