Утро началось с воды. Оно всегда начинается с воды, но сегодня я заметил это. Может, потому что струя из душа текла не струей, а жалкими нитями, разбегающимися в разные стороны, словно испуганные насекомые. Капли били в кафельную стену, в стекло кабинки, в мое плечо, но почти не попадали на голову. Я стоял под этим водяным чиханьем и думал о ржавчине. Грязная и ржавая вода — бич многих квартир, и моя не стала исключением. Не скажу, что ситуация катастрофическая, соседи по стояку живут хуже, у них из кранов течет нечто цвета крепкого чая. Но частички ржавчины, мелкие, почти невидимые, упорно оседали внутри лейки, забивали ее дырочки одну за другой. Я чистил ее иголкой. Промывал кипятком. Замачивал в лимонной кислоте, потому что где-то читал, что это помогает. Не помогло. Вода продолжала сочиться из лейки вяло и обидно, как будто ей тоже надоело с этим возиться. Мыться стало невозможно в прямом смысле слова. Я намыливался и стоял, ожидая, пока эта жалкая водяная паутина смоет пену, и стоял долго. Решение созрело само собой. Купить новую лейку. Не вопрос. Я сказал это вслух, пустой ванной, и голос прозвучал бодро, даже слишком бодро для человека, который не может нормально помыть голову.
Строительный магазин находился в десяти минутах езды, я знал дорогу наизусть, потому что за последние три года ремонтировал кухню, потом туалет, потом снова кухню, потому что первый раз сделал неправильно. Магазин располагался в огромном здании бывшего завода, перестроенного в торговый центр такого типа, где можно заблудиться между стеллажами с саморезами и лотками с линолеумом. Я припарковался, вошел внутрь, и меня сразу накрыло привычное ощущение: пространство слишком большое, потолки слишком высокие, а товаров слишком много. Запах резины, краски и чего-то химически сладкого ударил в нос. Флуоресцентные лампы на потолке гудели ровным низким гулом, от которого через полчаса начинает ныть в затылке.
Я пошел наугад. Сантехника где-то в глубине, я это точно помнил, но магазин перестраивали, и прежние ориентиры исчезли. Минут десять я бродил мимо рядов с ламинатом, обогнул огромный стенд с красками, где висели сотни цветных карточек, прошёл мимо дверей — деревянных, металлических, с玻璃ными вставками — и наконец увидел знакомые белые силуэты. Раковины, унитазы, ванны. Отдел сантехники. Он занимал площадь, сопоставимую с квартирой моей матери, и был вымощен светлой плиткой, на которой ни одной грязинки, потому что здесь редко ходят покупатели. Люди приходят сюда с конкретной целью, смотрят, молча кивают и уходят. Или, как я сейчас, теряются.
В центре отдела стояли огромные стойки, уставленные смесителями. Десятки, сотни позиций. Смесители для кухонь, с длинными изогнутыми изливами и выдвижными шлангами. Смесители для раковин, строгие и блестящие. Смесители для душа, встроенные в стену, с термостатами, без термостатов, с одним рычагом, с двумя вентилями. Хром, матовый никель, черная эмаль, белая керамика. Я шёл вдоль стоек, внимательно вглядываясь в каждую полку. Лейки нет. Ни одной. Лейки нигде не было. Я обошел весь отдел кругом. Потом еще раз. Потом третий, уже быстрее, с нарастающим раздражением. Смесители стояли повсюду, в изобилии, в роскоши, в таком количестве, что хватило бы оснастить небольшую гостиницу. Но отдельно лейка — ни одной. Будто этого предмета не существует в природе. Будто лейка для душа — это миф, городская легенда, придумка слабоумных.
Я огляделся в поисках сотрудника и увидел молодого парня в синей фирменной футболке, который стоял у стенда с раковинами и что-то внимательно рассматривал. Я подошел.
— Здрасте, меня зовут Сергей, — представился парень, повернувшись ко мне. Лет двадцать пять, русые волосы, коротко стриженные, открытое лицо, почти детское. — Чем могу помочь?
— Мне нужна лейка для душа.
Пауза. Сергей посмотрел на меня так, будто я попросил что-то экзотическое. Секретный ингредиент. Редкую специю.
— У нас огромный выбор смесителей, — сказал он оживленно и повел меня к ближайшей стойке. — Вот посмотрите на эту модель итальянской фирмы, со вставками из настоящей бронзы.
Он указал на смесь размеров с хороший чайник. Огромный, тяжелый, с массой декоративных элементов: рельефные кольца, фигурные рукоятки, что-то вроде орнамента на корпусе. Бронза тускло поблескивала под светом ламп. Это был смеситель из тех, что одним своим видом должны убедить всех вокруг: здесь живет богатый человек с хорошим вкусом. На мой взгляд, это было китчевое чудовище под восемнадцатый век, которое смотрелось бы уместно в туалете какого-нибудь ресторана с сомнительным понятием элегантности. Но я не стал говорить этого вслух.
— Нет, мне это не нужно, мне нужна лейка для душа.
Сергей не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Он шагнул к соседней стойке.
— Посмотрите на этот современный смеситель, гарантия десять лет, немецкий производитель, керамический картридж.
— Сергей, — сказал я, — стоп. Я взял в руки ближайшую лейку, которая висела на одном из смесителей, и поднял ее на уровень его лица. — Мне нужна эта штука. Вот это. Отдельно от смесителя.
Сергей посмотрел на лейку. Потом на меня. Его лицо не изменилось, но что-то в нем переключилось.
— Это отдельно не продается.
Он развернулся на каблуке и ушёл. Просто ушёл. Не извинился, не предложил альтернативу, не сказал, где можно поискать. Ушёл, как будто нашего разговора вообще не было. Я стоял с чужой лейкой в руке и чувствовал, как медленно закипаю. Приплыли. Нет, не приплыли. Я понял, что был не прав. Тут надо точно формулировать вопрос, говорить на их языке, использовать правильные термины. Может, я использовал неправильное слово. Лейка. Может, правильно говорить «насадка для душа» или «головка душевая». Я повесил лейку обратно на смеситель и стал оглядываться.
Второй менеджер нашёлся быстро. Голубоглазая блондинка крайне юного возраста, лет восемнадцать на вид, с аккуратным хвостиком и таким же синим фирменным . Она шла мимо с клееным планшетом в руках, и я окликнул её.
— Здравствующие, меня зовут Алина, — представилась она с легкой улыбкой. Голос тихий, почти школьный.
— Добрый день, мне нужна лейка для душа. Примерно такая, — я показал в сторону стойки, — не обязательно конкретно эта, но похожая.
Алина кивнула с видом человека, который точно знает, что делать дальше.
— У нас большой выбор смесителей для душа, посмотрите на модель этого года, немецкая фирма, биодизайн.
Она повела меня к другой стойке, где стояли смесители необычной формы, с закругленными линиями и матовой поверхностью. Биодизайн. Я усмехнулся. Ладно, проехали. Попробую сбить её с заученной программы.
— Да, да, — сказал я задумчиво, глядя на один из смесителей, — есть какой-то цветочный изгиб.
Я говорил это всерьёз, ожидая, что девочка посмеётся. Что она поймёт: вот взрослый мужик шутит над бессмысленным словом «биодизайн», и мы можем нормально поговорить. Я даже готов был добавить что-нибудь вроде «А у вас есть что-нибудь из весенне-летнего сезона», чтобы окончательно довести шутку до абсурда, и мне, наверное, укажут путь до стеллажа с лейками.
— Вы правы, — сказала Алина с искренним восторгом, — это напоминает стебель цветка. Именно это и задумывал дизайнер.
Нет. Я смотрел на неё и понимал, что мой план не сработает. Она не шутит. Она действительно думает, что этот изогнутый кусок хромированного металла похож на стебель. Или делает вид, что думает. В любом случае, разговор заходит в тупик, и мне нужно менять тактику.
— Нет, — сказал я резко, — мне не нужен смеситель. У меня есть смеситель. Он работает нормально. Но засорилась лейка, и я хочу её сменить. У вас есть в продаже лейки отдельно от смесителей?
Я дробил фразы на части. Разговаривал медленно, как с пятилетней девочкой, которая не понимает сложных конструкций.
— Ах, вам надо аксессуары, — сказала Алина, словно я назвал волшебное слово.
Она повела меня на пару метров в сторону, к другой стойке, где были расставлены красивые коробки. Внутри каждой лежал набор: лейка, шланг, стойка. Все вместе, аккуратно упакованные, с фотографиями на коробках, где счастливые люди стоят под душем в просторных ванных комнатах.
— Нет, — сказал я, — мне не нужен набор. Мне нужна лейка отдельно.
Набор мне действительно не был нужен. Стоил он совершенно немыслимых денег, от полутора до четырех тысяч, а мне нужна была просто лейка. Пластиковая, обычная, с дырочками, через которые течет вода. Ни шланг мне менять не надо, ни стойку, всё это в полном порядке.
— У нас в отделе этого нет, — сказала Алина. Её лицо не дрогнуло, но что-то в позе изменилось. Она чуть подняла подбородок, и это было настолько маленькое, почти незаметное движение, что я понял его смысл только потом. Это был жест человека, который считает ниже своего достоинства общаться с клиентом, не готовым тратить приличные деньги. Она задрав нос ушла.
Я стоял посреди отдела сантехники, окруженный тысячами рублей, упакованными в картон и пластик, и чувствовал себя убогим нищебродом. Человеком, который не может оценить настоящую бронзу и цветочный биодизайн. Человеком, который пришел в нормальный магазин за三百-рублевой вещью и отказывается платить три тысячи за набор, который ему не нужен. Это было унизительно. Но больше всего злило не это. Злило то, что никто меня не слушал. Ни Сергей, ни Алина. Они слышали не мой вопрос, а своё представление о том, что мне нужно. Они отрабатывали программу, и моя реальность в эту программу не помещалась.
Я огляделся ещё раз и увидел дородную женщину лет пятидесяти пяти, в строгой темной блузке поверх фирменной футболки. Старшая смены, или как у них это называется. Лицо уверенное, привычное к управлению. Я пошел к ней.
— Добрый день, не могли бы вы мне помочь. Мне нужна лейка для душа.
— У нас большой выбор смесителей, вот итальянская фирма...
— Да, спасибо, мне уже показали и итальянскую фирму, и биодизайн, но мне нужна лейка для душа.
Она замолчала на секунду. Потом кивнула.
— Тогда вам нужно в отдел аксессуаров, там...
— Извините, что прерываю вас, — я чуть повысил голос, но пока ещё держал себя в руках, — но там нет леек для душа. Там только наборы. Мне нужна лейка, без шланга, без смесителя и без стойки. Отдельно.
— Мужчина, что вы кричите, вы не можете определиться, что вам нужно.
Она сказала это спокойно, даже мягко, и от этого было ещё обиднее. Как будто я не взрослый человек с конкретной просьбой, а капризный ребёнок, который сам не знает, чего хочет. Я почувствовал, как краска поднимается к щекам. Руки чуть дрожали. Я хотел развернуться и уйти. Забыть эту дурацкую лейку, помыться из ведра, черт с ним. Но я знал, что если сейчас уйду, то буду жалеть об этом весь день. Не из-за лейки. Из-за того, что меня снова заставили чувствовать себя никем.
Я сделал глубокий вдох. Подошел к ближайшей стойке, открутил лейку от смесителя — она легко сошла с резьбы — и вернулся к женщине. Поднял её на уровень её лица.
— У вас есть в продаже подобный товар, — говорил я четко, максимально спокойно, по слогам, — лейка. Не обязательно этой же фирмы. Не обязательно похожего дизайна. Но отдельно. Как самостоятельный товар.
Женщина посмотрела на лейку в моей руке. Потом снова на меня. В её глазах что-то сдвинулось, и я понял, что она наконец-то услышал.
— Ах, лейка, — сказала она, и в её голосе не было ни раздражения, ни снисходительности, только констатация факта. — Вам вот туда.
Взмах руки в неопределенном направлении. Куда именно — непонятно.
— Вы не могли бы меня проводить?
Она явно не хотела. Это было написано на всём её теле: в чуть поджатых губах, в напряженных плечах, в том, как медленно она повернулась. Но сказать «нет» она не могла, потому что я спросил вежливо, и отказ выглядел бы неправильно даже по их стандартам.
Она повела меня мимо итальянско-немецких смесителей, мимо биодизайна, мимо наборов в красивых коробках. Мы шли через весь отдел, потом ещё через какой-то угол с трубами, потом повернули, потом ещё раз. Тридцать метров, пять поворотов, и я понял, что меня ведут туда, куда нормальный покупатель никогда не доходит сам. В конец отдела, в тупик, к неприметной сетчатой корзине, стоящей на полу между стеллажами с вентилями и кранами.
Корзина была наполнена хаосом. Шланги, свернутые кольцами, вентили, прокладки, какие-то пластиковые муфты, куски труб, и — я увидел — лейки. Обычные, круглые, пластиковые лейки. Они лежали вперемешку с остальной мелочевкой, без упаковок, без ценников, без фотографий счастливых людей. Просто вещи. Я присел и начал копаться. Одна лейка была слишком большой, другая слишком маленькая, у третьей странно выглядели отверстия. Четвертая показалась подходящей. Стандартная резьба, нормальный размер, простая форма. Никакого биодизайна. Никакой бронзы. Просто лейка для душа.
Я взял её и выпрямился. В руке она весила ничего, двести граммов пластика и металла. Я повернулся и пошёл к кассе. Мой путь лежал обратно, через весь отдел, мимо стоек с тысячными смесями, мимо Сергея, который стоял там же, где я его оставил, мимо Алины с её планшетом, мимо дородной женщины, которая уже разговаривала с другим покупателем. Они смотрели мне вслед. Не все одновременно, но я чувствовал эти взгляды: недовольные, косые. Я прошёл мимо них с трехсотдвадцатирублевой пластиковой лейкой в руке, и мне было всё равно. Мне не «втюхали» итальянское чудовище с настоящей бронзой за двадцать пять тысяч. Мне не продали ненужный набор за четыре тысячи. У менеджеров день не удался. Мой — удался.
На кассе я протянул лейку девушке. Она пробила товар, назвала сумму. Триста двадцать рублей. Я расплатился, положил лейку в пакет и вышел из магазина. На улице светило солнце, пахло выхлопом и нагретым асфальтом, и я понял, что вся эта покупка заняла сорок минут. Сорок минут жизни на кусок пластика. Но когда вечером я встал под душ и вода пошла нормальной ровной струей, мне почему-то стало хорошо.
