«Счастье — это когда тебя понимают». О способности быть открытым и уязвимым

«Уязвимость — это способность делиться с другими нашей сущностью. Мы чувствуем себя наиболее комфортно, будучи уязвимыми, но не испытывая при этом страха последствий.»

Недра Таваб. Установи границы, найди покой

Любопытно, что слово «уязвимость» в языке почти всегда используется со знаком минус. Уязвимый — значит слабый, ранимый, имеющий уязвимое место — дыру в броне, открытые границы.

Но здесь быть уязвимым — это способность, навык, умение сближаться с другим, доверяться, открывать то, что внутри. Сбрасывать маски, выпускать свою сущность наружу.

И это умение — одно из самых главных для близости. То к чему мы действительно стремимся, чаще всего бессознательно, — к сопричастности, к избавлению от своего неизбежного экзистенциального одиночества. Мы хотим быть увиденными и услышанными другим. Хотим быть понятыми, ведь «счастье — это когда тебя понимают».

Без страха последствий — важное добавление. Ибо страх последствий — базовая настройка нашей психики. Мы боимся, потому что последствия могут оказаться вполне реальны. Открылся — тебя использовали, показал своё внутреннее, сокровенное — над тобой посмеялись, признался в чувствах — получил отказ.

Мир не гарантирует безопасности. Это даже не чья-то злая воля — но устройство вещей — то, на что мы не в силах повлиять.

Тогда возникает вопрос: о какой такой уязвимости без страха идёт речь? О той, что возможна только в воображении? В идеальных условиях, которых не бывает в реальной жизни?

(Спойлер: конечно, бывает, и это даже не везение, а еще одна сторона этой способности.)

Парадокс в том, что близость — это всегда риск. И самый глубокий бенефит — счастье — не в безопасности, а в согласии на риск. В нашем выборе и способности — позволении себе быть уязвимым.

И это согласие, этот выбор делается каждый раз.

Мы хотим делиться своим внутренним миром, внутренней сущностью. Но что это вообще такое — «наша сущность»? Это нечто неопределенное, текучее, меняющееся от контекста, от настроения, от того, с кем мы. Мы и сами не всегда знаем, что внутри, не знаем себя.

И обнаруживаем это, когда делимся, — сущность случается в моменте открытости. Прямо здесь и сейчас.

И тогда близость — это не обмен готовыми содержаниями. Это пространство, где наша сущность может проявиться. Впервые, может быть, для нас самих.

Интересно, что «последствия» — это всегда про будущее. А страх — про ожидание. Но уязвимость происходит в настоящем. В момент открытости нет ещё никаких последствий — есть только акт.

Мы боимся того, что будет. А то, что есть сейчас — это просто действие, шаг.

Можно ли научиться не забегать вперёд? Оставаться в жесте открытости, не дорисовывая, чем всё кончится?

Не знаю. Но, кажется, что это и есть главное онтологическое усилие: быть уязвимым — не дожидаясь гарантий, не требуя обещаний.

И следующий шаг — способность быть открытым, не закрыться навсегда, если ранили, если последствия оказались болезненными. Решать заново — в каждом новом контакте, в каждый новый момент.

* * *

К слову, в терапию часто приходят с одиночеством, своей раненостью, с неспособностью доверять, с усталостью от ролей или даже от других людей. И в контакте с тем, кто всё принимает и выдерживает, можно заметить, что страх — возможно не исчезает, но перестаёт быть единственным, что управляет нашим движением.

Максим Топорский, экзистенциальный психолог

Автор: Топорский Максим Витальевич
Психолог, Экзистенциальное направление

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru