После крупных аварий обычно обсуждают ошибки, последствия и цену катастрофы

7 мая7 мая

~1 мин

Но гораздо реже – инженерный след, который они оставляют после себя. Особенно тот, который почти не виден вне патентов, технических отчётов и профессиональной среды. В этой статье мы вместе с моим коллегой из Проектного офиса ФИПС Василием Сегаловым решили проследить почти 50 лет развития мобильной робототехники для опасных сред через две инженерные школы – немецкую и советскую/российскую. От Чернобыля, MF-3 и МОБОТ-Ч-ХВ до современных робототехнических комплексов для атомной отрасли, разминирования и аварийно-спасательных работ. Причём сделать это сразу через две точки зрения: 1️⃣как патентный аналитик 2️⃣и как историк техники Как правило, мои тексты заканчиваются позже, чем лимит Telegram на 4096 символов, и почти каждый раз мой редактор канала героически удерживает эти границы. Но в этот раз я, кажется, вышел вообще за все возможные пределы, поэтому впервые пробуем формат Telegraph. Приятного чтения.

После крупных аварий обычно обсуждают ошибки, последствия и цену катастрофы. Но гораздо реже – инженерный след, который они оставляют после себя. Особенно тот, который почти не виден вне патентов, технических отчётов и профессиональной среды.

В этой статье мы вместе с моим коллегой из Проектного офиса ФИПС Василием Сегаловым решили проследить почти 50 лет развития мобильной робототехники для опасных сред через две инженерные школы – немецкую и советскую/российскую. От Чернобыля, MF-3 и МОБОТ-Ч-ХВ до современных робототехнических комплексов для атомной отрасли, разминирования и аварийно-спасательных работ.

Причём сделать это сразу через две точки зрения:

1️⃣как патентный аналитик

2️⃣и как историк техники

Как правило, мои тексты заканчиваются позже, чем лимит Telegram на 4096 символов, и почти каждый раз мой редактор канала героически удерживает эти границы. Но в этот раз я, кажется, вышел вообще за все возможные пределы, поэтому впервые пробуем формат Telegraph.

Приятного чтения.