Джин хотела ещё порасспрашивать об артефакте, но внезапно раздался звонок, и Папазол вытащил из кармана джинсов небольшой планшет, чуть больше сотового телефона. В его руках планшет подрос, достигнув размера ноутбука. Джин разглядела, что это не планшет, а какая-то доска, сделанная из серебристого металла и украшенная по краю драгоценными камнями со сложной огранкой. Несколько крупных камней самостоятельно двигались по экрану.
Она прикусила губу, когда в воздухе возникло изображение Романа.
– Что-то ещё произошло? – нахмурился Папазол.
–Магистр! Охранник, дежуривший позавчера в школе ночью, убит. Мы нашли его дома, отравился молоком. Яд туда ввели буквально за час до нашего приезда. Яд органический. Наши не могут его определить.
Джин прижала руки ко рту, понимая, что не зря говорят, «Пришла беда, отворяй ворота!», вот и охранника убили, а у того семья, дети.
– Где труп? – прошептала она.
Чернявый, не удивившись, ответил:
– У нас. Дома у него ужас что творится. «Скорая помощь». Жена в истерике, ведь это она молоко купила. Она уже из него и кашу стала варить, но у мужа гастрит и он отлил себе мала ка и выпил. Упал и потерял сознание сразу. Кашу мы забрали, её в больницу отправили, хорошо, хоть её мать за детьми присматривает. Надо подумать, как его семье помочь. Магистр, придумай, как внушить главе его фирмы, помочь семье! Кстати, охранная фирма очень приличная. Мы своих послал в больницу понаблюдать, на всякий случай. Всю партию молока из магазина изъяли. Хотя уверен, что отравили только этот тетрапак, который она купила утром.
Папазол, положил руку на плечо Джин, та молча кивнула, она и не собиралась мешать.
– Рома, я приеду и поговорю с трупом, поговорю и с начальством охранника. Кинь мне сюда карту и картинку здания, где ты нас ждёшь. Тайг проведёт нас. Будем в течение получаса-часа, – магистр кивнул Джин и вышел.
Через минуту, она услышала, как Папазол попросил её отца уделить ему несколько минут, а к ней в комнату скользнул Пух.
– Отвлекать будешь, чтобы не подслушивала? – прямо спросила она.
Однако Пух удивил её своим вопросом:
– Больно надо! Что у меня своих интересов что ли нет? Джин, слышь, ты ведь собираешься куда-то идти? Твоя мать сказала, что ты вечером куда-то уходишь.
– На тренировку, – она не собиралась это скрывать.
– Не ходи сегодня! Мне как-то тревожно, – парень поёжился. – Просто трясёт всего от волнения. Поверь, меня редко обманывают предчувствия.
Она удивилась заботе, прозвучавшей в голосе парня, но возразила.
– Не могу! Как только перестаю двигаться, то начинаю заплывать жиром.
– Успокойся, ты уже исправила обмен веществ. Поверь, я знаю, что говорю!
– Отвали, Пух! Я такая, какая есть. У меня в жизни из внедомашних удовольствий есть только качалка, – она стиснула кулаки, в памяти мелькнули слёзы, обиды, пережитые оскорбления. Парень от неожиданности охнул. Джин выпятила нижнюю губу. – Не стоит меня жалеть! Сила – это, пацан, сила! Эх! Меня просто бесит, что Папазол с отцом без меня решил разговаривать. Я же не истеричка!
– Ты не злись. Магистр просто так ничего не делает. Как только он решит, что пора, мы уйдём.
– Проехали! – Джин, тронула Пуха за руку. – Слушай! Я не успела поблагодарить за майку. Скажи Тайгрису, что куплю новую и отдам.
– Что же сама не сказала? Застеснялась, что видел тебя в нижнем белье?
– Чего стесняться-то? – и Джин привычно посмеялась над собой, да и броня нуждалась в починке. – Мои прелести только жалость вызывают! Э-хе-хе! Да и нельзя мне с ним об этом говорить, тётя его в оргазьме подозревает. .
Пух съехидничал:
– Ты за него не переживай. Она же сказала, что он, этот… Хе! Только от здоровых мужиков бывает, значить! Вот Тайгрис там пирог с мясом жрёт, чтобы оправдать её надежды,
Это прозвучало так смешно, что они, схватившись за руки, стали хохотать. Джин стало легко невероятно, пришло ощущение, что рядом друг, похожий на тех, кого судьба отняла у неё. (Хорошо бы, чтобы и он считал меня своим другом).
Пух обнял её.
– Тронут, спасибо!
– Нечестно читать мысли.
– У тебя всё на лице написано, – Пух опять засмеялся.
Джин сама обняла его, но в комнату заглянул Тайгрис и насмешливо хмыкнул, увидев их объятья, он решил подразнить Пуха и училку.
– Пух, осторожно, а то она задавит тебя от страсти! – и замолчал, так те, присев на четвереньки, неожиданно для него буквально завыли от смеха. Тайгрис нахмурился, не привык он, чтобы женщины так реагировали на него. – Вы что pжётe?
– Мы к opгазьмy готовимся, –просмеявшись, сообщил Пух.
Тайгрис растерянно хохотнул, а Джин встала с пола и, пощупав его мышцы, поинтересовалась:
– Хороши! Как такие мышцы нарастил? У нас мужики просто надрываются по вечерам, а всё не так!
– Природа и тяготы жизни! – сердито ответил он. Что за женщина? Как она смеет так себя с ним вести? Однако это открывало перед ним некоторые перспективы познакомиться с ней поближе, и он вкрадчиво поинтересовался, заранее уверенный в том, что она ему солжёт. – А тебе зачем?
– Завидно, – искренне проговорила она. – Мне бы такие!
– Зачем? – искренне изумился Тайгрис.
– Что значит зачем? – она непонимающе посмотрела него. – Чтобы стать ещё сильнее! По-моему, это очевидно.
– Глупости! – он сначала не хотел говорить, но что-то в её взгляде заставило его расставить всё по известным ему полочкам. – Ты женщина. Рожай детей, приумножай богатство рода. Вы женщина нужны для удовольствия тех, кто обладает силой. Хотя, таким как ты, наверное, этого не надо.
Джин изумлённо посмотрела на него, потом криво усмехнулась. Мысленно ахнув, Пух мгновенно обнял её за плечи и проговорил:
– Не сердись на него. Он не хотел тебя обидеть.
– Неужели?! – возразила она. – По-моему он только об этом и думает. Хотя, наверное, можно поблагодарить его.
– Э-э… – растерянно просипел Тайгрис.
– Ты в лицо сказал, что думаешь. Не за спиной. Честный шовинист! – она хмыкнула. – Так что, спасибо!
Тайгрис, не ожидавший, что его слова можно воспринять, как оскорбление, хотел объясниться, но в комнату вошёл Папазол и мягко проговорил:
– Джин, я обо всё договорился с твоим отцом.
– О чём договорился?
– Придёт время, узнаешь. Всё, пока! Тайг, вот карта и дом, куда нам надо попасть.
Джин ахнула, когда увидела в кого превратился здоровяк, она никогда ни в одной из фэнтези не читала о таких.
Он стал ещё мощнее, кожа золотилась от загара. Главное, что изменилось лицо – остроконечные уши, но не как у эльфов, а чуть-чуть, сияющие золотистые глаза, клыки, которые облизнул змеиный язык. Из-за этой метаморфозы её ученик стал потрясающе красив.
Тайгрис, расставив руки в стороны, что-то слушал. Сердце её впервые в жизни взволнованно заколотилось. (Надо же не скрывает, что умеет, и не хвалится телом). Джин с восторгом смотрела на него, а тот не обращал на неё внимания. Он удовлетворенно сообщил:
– Ага, нашёл! Возьмитесь всё-таки за руки, это же не мой мир.
Они исчезли. Джин даже потрогала пол. В комнату, как всегда без стука, вошла мать.
– А где твои гости, дочка? Неужели прогнала?!
– Они сами ушли! – отрезала негостеприимная хозяйка.
– Ну, доча! У меня нет слов, такие парни! – возмутилась мать и ушла к сестре жаловаться них их бестолковую дочку.
Джин направилась в кухню, у неё ещё было время и поесть, и обдумать всё, что произошло.
Она поставила чайник на плиту и прислушивалась, не пора ли спрятаться от материнского гнева в туалете. В гостиной мать бурно жаловалась сестре на дочь, тётка возмущалась. Доносились их вопли: «Такие воспитанные мальчики!», «Хорошо едят», «Отпустила? Не понимаю! Боюсь, что сказала им что-то», «Прогнала таких здоровых?!», «Не может быть!», «Раззява!», «Надо её выдать замуж и точка!».
– Ну вот, они опять свою шарманку завели! – простонала девушка. – Да, когда же они успокоятся со своим замужеством?!
На кухню вошёл отец и, достав из холодильника буженину, стал резать её длинным узкими кусками, потом поинтересовался:
– Не поздно?! Тренировку не сорву? Ведь ты ещё не ужинала?
– Через час уже будет нельзя, – и она, налив горячего чая, принялась уписывать мясо.
Отец мягко улыбнулся.
– Решил тебя побаловать, доча.
– Ой, папка, как хорошо, что ты её редко покупаешь! Из-за неё мне придётся тренировку, увеличить на час.
– Кушай-кушай, но тренировку продли! Не забывай никогда сила это – сила! – отец, как в детстве почесал ей макушку, и она привычно боднула его и погладила себя по животу.
– Ой, папка, продлю! Спасибо, папуль! Я ещё пару кусочков слопаю. Вкуснотища! Боюсь, что привыкну я к такому.
– Не успеешь, – отец был очень взволнован. – Ничего не бойся! Я всё знаю и желаю тебе счастья.
– Папа, ты что? – она от неожиданности чуть не подавилась.
Обычно немногословный отец, прижал её голову к себе.
– Ах, как же быстро ты выросла! Как бысто! Я и мама не успели насладиться общением с тобой. Вот что доча, если не получится приехать домой, то, когда вечером будешь пить чай, вспоминай в это время обо мне. Я почувствую и порадуюсь за тебя.
Джин взволнованно вскочила.
– Папуля, с чего это ты прощаться надумал? Что этот зaсpaнeц тебе наговорил?!
– Он сказал правду, – отец поцеловал её в щеку.
– Папулька, какую правду?! – она от гнева, чуть не лопалась. – Всё! Я его урою!
– Не выражайся, доча, слова имеют силу… М-да… И ещё, не тревожься! Все время хотел сказать тебе, но как-то не с руки было. Скажу теперь! С первого дня, когда я увидел тебя орущую в пелёночках, то понял, что ты моя дочь, единственная, – отец смущенно потёр нос. – Ещё… Я всегда верил, и буду верить в то, что ты всё сможешь. Еще! Мама всегда восхищается тобой.
Никогда отец так не разговаривал с ней, мать всегда лезла с поцелуями, мешая им поговорить. Отец тогда обнимал их обоих и целовал. Это всегда было так славно!
Джин растроганно пророкотала:
– Папа! Я никуда сегодня не пойду, и мы весь вечер будем говорить с тобой. Мама с тётей будут ругать меня, а мы с тобой говорит о нас! Весь вечер до самой ночи.
– Нет-нет! Иди и тренируйся! Помнишь, про силу? – отец покачал головой, встал и поцеловал её в макушку. – Просто хочу, чтобы ты знала. Дочка, ты самое лучшее, что было в моей жизни! Иди. Не тяни!
Джин остановила его:
– Папуля! Я так люблю тебя и маму. Вы для меня всё, а ты… Эх! Ты вообще, как звезда в моем сердце. Мама облачко, а ты сияешь и обогреваешь, – Джин нервно выпила чая, переживая разговор.
Отец, выходя из кухни, мягко проговорил:
– Ух ты, спасибо! Не опоздай, доча. Не забудь про калории!
Она всегда считала, что отец считает её несуклёпистой, и печалится из-за этого, а он, оказывается, гордился ей. Это было так неожиданно, что организм расслабился до невозможности. Она какое-то время сидела с закрытыми глазами, переживая отцовскую нежность, потом, привычно натянув спортивную одежду, завопила, совершая обычный ритуал сообщать всё домашним:
– Мамуля, папуля, тетя! Я ушла! – и вышла под моросящий дождь, обернулась. Её близкие стояли на балконе и смотрели на неё.
– Доча, дождь, сбросить зонт? – крикнула мама.
– Да не нужен ей зонт, не раскиснет, – привычно возразила тетя, и добавила. – Удачи, детка!
Джин хотела пойти покачаться, но решив, что съеденная буженина требует более серьёзной нагрузки, села в автобус, который отвёз её к бассейну.
В этот вечер ей невероятно повезло, потому что в бассейне были только пенсионеры, а они плескались там, где мелко. Да и было-то их немного.
В её распоряжении оказалась целая дорожка, и Джин плавала, пока не обессилила. Она едва выползла из воды.
Дежурный тренер, наблюдавший за тренировками пенсинеров-пловцов, возмутился:
– Ты что, очумела?
Она обессиленно плюхнулась рядом с ним на стул и просипела:
– Я полкило буженины сoжpaлa за раз, такая вкуснотища! А теперь надо выжечь калории.
– Безмозглая! Нельзя так! Вода не любит перегрузок. Только посмей ещё раз такое сотворить, я тебя выкину из бассейна!
Джин удивилась, но, заметив искренне беспокойство, поклонилась ему:
– Прости. Я не подумала. Спасибо!
Тренер улыбнулся.
–Принято! Запомни, вода не любит дураков! Ещё… Это так, на заметку, вдруг пригодится? – он смущённо кашлянул, опасаясь, что его не так поймут, но девушка смотрела ясно и добродушно, и тренер решился. – Я наблюдал, как ты плаваешь. У тебя очень сильные ноги. Очень! Доверяй им, когда плаваешь. Не бойся, судорог не будет, ноги тебя не подведут. Да, ещё, не вздумай сегодня в сауну заходить, только душ. Не нужно расслабляющее тепло после такой нагрузки. Мышцы и так перегреты.
Джин удивилась, этот парень никогда не обращал на неё внимания, а сегодня тревожился о ней.
Она поэтому опять наклонила голову:
–Спасибо, я чуть отдохну и пойду.
– Да сиди! Кто тебя гонит?! Только не остывай. Душ, сильный душ.
Домой Джин пришла позже, чем обычно и тихонько, чтобы никого не будить прокралась в спальню и заснула.
Ей снилась река, которая с ревом неслась между крутых берегов. Опять она кого-то тащила, и почти разглядела кого, когда её грубо выдернули из сна.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: